home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1.

Одесса обладает многими достоинствами: Привоз, каштаны, море, Дерибасовская, оперный, лестница, евреи…

Море располагает к волнующему флирту, Привоз стабильно выдаёт на гора нескончаемые приколы, Дерибасовская, как всегда, вдохновляет поэтов и композиторов, с Потёмкинской лестницы не сходят рекламщики, эталонный одесский юмор таки неистребим…

Коренной же одессит Семён Маламуд с Мясоедовской многолетними стараниями подарил городу аж пять красавиц-дочерей. Резонно рассудив, что попыток родить сына сделано достаточно, Семён свою миссию на Земле считал бы выполненной, если бы не его Сима.

Сима обладала быстрым умом, бездонными чёрно-карими глазами, колючим языком и кипучей энергией.

Фигурой Сима теперь уже никакой такой не обладала, что, впрочем, совершенно не смущало Семёновы гормоны. Семён безропотно сносил бесконечные подтрунивания благоверной, потому что с тех пор, как он был допущен к роскошному некогда телу Симы и по сей день в душе его было место только обожанию и любви.

Беззаботным весенним утром, как всегда, просто и буднично растворилось мутное от старости окно на втором этаже, явив взору легендарный, обшарпанный одесский дворик…

Большеголовый, лысеющий, с тонкими усиками человек в растянутой белой майке без рукавов сощурился на весеннем солнце. Это и был наш Семён.

Из окна напротив его поприветствовал худой, курящий сосед:

– А вот и Семён проснулся! Как жизнь, дорогой?!

Семён для беседы ещё не разогрелся:

– И что ты называешь «жизнь»?!

– Вот те нате! Гляди-кось, какое солнце! А воздух, чуешь?! Акация зацвела! И вообще… всё… И твой вот букет ожил!

Худой сосед кивнул на детвору. Колченогие девчонки десяти-тринадцати лет, трое из которых были в одинаковых цветастых платьицах, скакали по клеткам, нарисованным мелом на единственном ровном куске двора.

Поодаль на древней щербатой скамейке под развесистым кустом увлеклась книжкой, видимо, старшая с надкусанной молодой морковкой в руке. Юбка в горошек довольно смело являла солнцу бледные пока коленки…

Ещё одна, лет пятнадцати, с двумя мальчишками шумно осваивала взрослый велосипед.

Девчонки были румяны, черноволосы, глазасты.

Семён опять сощурился, уже от гордости…

Неожиданно он заёрзал, издал некий звук, как от щекотки, присел и скрылся внутрь. Вместо него, спустя несколько секунд, в окне показалась, заканчивая интимную улыбку, Сима:

– Бэлочка, детка, я чувствую, ты хочешь развесить бельё сушиться…

Добротная, но старая мебель в столовой-гостиной выглядела как-то грустно, если не сказать уныло, некогда модная и вожделенная хрустальная люстра подрастеряла свой блеск и не кричала уже так громко о роскоши или зажиточности.

Вся семья обедала за большим, круглым столом. За стульями с младшими девочками деловито прохаживалась пёстрая кошка, нагло и терпеливо ожидая подачки.

Семён любил семейные разговоры за обедом, как ещё всех соберёшь…

– Ну, пусть Бронштейны едут, ну, что теперь… Или это конец света… У них там тётка…

Было похоже, Сима этот аргумент просчитала:

– Причём тут тётка?! Они тут уже всё потеряли, и нет уже у людей терпения! Тётка!

Побачь, Мойский… Он такой еврей, як ты нэгр, так и тот туда же сунется!

– Симочка! Все же знают, Мойский уносит свои кривые ноги от цугундера… Ну, справил себе бумаги, так что…

Испытанные трагические нотки Симе удавались лучше других:

– А ты дожидаисся, пока из цугундэра за твоими волосатыми ногами воронок пришлют?! И что я тода одна с этой оравой делать стану?!

Семёну стало страшно от такой перспективы, он даже обнял жену за плечи:

– Что ты, что ты, козочка моя! Не тре’пли свои нервы понапрасну! Я с тобой хоть куда согласен!

– Пап, а правда, что в Израиле девочки в армии служат? Клёво, да?!

Девчонки оживлённо загалдели…


Убить Нострадамуса | Реинкарнация. Авантюрно-медицинские повести | Глава 2.



Loading...