home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Театральный пролог

В провале темной сцены — «Рениш» с открытой крышкой. Отдельные предметы мебельного гарнитура черного дерева, купленные у «Мюра и Мерилиза» на Петровке еще до революции. Большое овальное зеркало в тяжелой раме. Часы «Павелъ Буре» с боем.

Впереди — кресло, обитое серебристым шелком, и круглый столик на тонких ножках.

Вещи появляются и исчезают. Как воспоминания.

У рояля белокурая пианистка. В длинном шелковом платье, со шлейфом.

Звучат первые аккорды этюда Скрябина.

На публике появляется известный Артист.

Он одет в концертный смокинг. В руках записная книжечка и трость.

Оглядывается. И читает:

— Это наш бедный «Рениш». В комнате сыро. Особенно зимой. И печка не помогает. Построили дом из какого-то пустотелого кирпича. Стены плачут. А рояль постоянно расстраивается. Слышите? Дребезжат сразу две ноты. И косточка от клавиши «до» отскочила на днях. Придется снова звать настройщика.

У рояля моя мамочка. Господи! Как я скучаю без тебя! Ты ведь единственная понимала меня всегда.

Узнаёте? Конечно, знаменитый этюд Скрябина… Когда слышу эти божественные звуки, я улетаю далеко-далеко. На другую планету.

А все это было. Было. Еще до Войны.

Ужасно смешная штука — жизнь.

Как говорил один Сказочник в старом спектакле: «Крибле, крабле, бумс… Тсс…»


Он прикладывает палец к губам.

Музыка и Пантомима.

На манер театра восковых фигур и немого кино.


Игорь Беляев Гибрид: Для чтения вслух | Гибрид: Для чтения вслух | У Никитских Ворот



Loading...