home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Дядя Сережа

Наш дядя Сережа — инженер божьей милостью. Так про него бабушка говорит. Потому что учился он еще до революции. И теперь для него разобраться в машине, в любой машине, — все равно что пописать на два пальца. Это он сам говорит.

А увольняют отовсюду дядю Сережу, потому что у него чересчур длинный язык.

— Дядя Сережа! Покажи свой язык.

Вот видите — показывает!

Дядя Сережа понимает шутки и сам над всеми хихикает. Он никого не боится из-за того, что у него открытый туберкулез. Вот если бы был закрытый, он, может быть, кого-нибудь и боялся.

Курит дядя Сережа как паровоз. Только не папиросы, как все люди. Дядя Сережа курит мундштук.

А в мундштук он всаживает сигареты, которые сам делает из табака и папиросной бумаги.

Вот посмотрите — берет листочек, потом насыпает табачок, сворачивает… слюнявит. складывает в коробочку.

А папиросы, он говорит, все невкусные.

Тетя Муся считает, что дядя Сережа просто невозможный человек.

А папина бабушка сказала, что он юбергикер.

Это значит по-нашему — перевернутый.

У него все белое — черное, а черное — белое.

Не знаю, может, ему нужно очки носить? Как бабушке?

Дядя Сережа не любит всю советскую власть и, может быть, даже всех ивреев.

Кроме родственников.

— Еврей — это не нация. Это профессия.

А маме дядя Сережа сказал:

— Ты неправильно воспитываешь сына. Его надо учить врать на каждом шагу.

— Не слушайте вы этого антисоветчика, — сердится тетя Галя. — Он сам даже муху не обидит.

Тетя Галя, слава Богу, вяжет кофточки. Поэтому они еще живы. А если рассчитывать на зарплату дяди Сережи, то они давно положили бы зубы на полку.

Вот так всегда говорит тетя Галя.

— Обманывать никого нельзя. Бог все видит и накажет обязательно, — сердится мамина бабушка Лизаветниколавна на эти глупые разговоры.

— Бога нет и быть не может, — встревает папин дедушка. — Надо читать Маркса, и тогда все становится ясно.

— Ваш Маркс такой же надувала, как все, — хихикает дядя Сережа.

Дедушка за Маркса всегда обижается:

— Фуй! Вы рассуждаете как неграмотный человек. Такое может позволить себе только дворник с улицы.

Дедушка вынимает газету с портретом Маркса.

Дядя Сережа смеется.

И я смеюсь. Потому что дедушкин Маркс очень похож на Аниного Синдбада-морехода в книжке про тысячу одну ночь. С картинками.

— Страшно не умереть, — говорит дядя Сережа, — страшно не родиться вовсе. Давайте сфотографируемся все. Пока не поздно.

И мы стали фотографироваться — первый раз в жизни.

Дядя Сережа привез такие большие лампочки. Больше арбуза. Деревянные ноги и аппарат «Кодак» с пластинками.

У дяди Сережи в шкапу столько сокровищ, как у Синдбада-морехода.

На днях он мне показал самую старинную монету.

По секрету, канешно.

За нее можно целый дом купить. Только он не покупает. А живут они с тетей Галей в одной комнате на Таганке. Прямо против рынка подъезд.

Фотографировались мы целый божий день. То так сядь, то эдак. То сюда смотри, то туда. А главное — надо замереть! Даже моргать нельзя. Смотреть прямо в дырочку. И не дышать.

Мне-то пара пустяков — не дышать! А вот дедушке. И мама все время кашляла.

Только дядя Сережа закричит: «Внимание!» — мамочка сразу кашляет.

Дядя Сережа даже хихикать перестал.

В конце концов она легла, и ее прямо в кровати и сфотографировали.

А я в черкеске снимался.

— Теперь, — сказал дядя Сережа, — мы останемся навсегда.


Большие радости | Гибрид: Для чтения вслух | За что, мамочка?



Loading...