home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Улица Нагорная

Война случилась как раз вовремя.

Только я окончил второй класс на «хорошо» и уехал к папиной бабушке и папиному дедушке в Лосинку… Как вдруг… Если хочете, можете сами убедиться. Вот вам табель. Я его сложил, чтобы в кармане не помялся. Мало ли кому еще посмотреть захочется?

Вот: за чтение — хор, по письменному — хор. За арихметику — хор. А за поведение — отлично. Переведен в третий класс. Во-от! Это тебе не хухры-мухры, фунт изюма!

Начиналось длинное, скучное лето.

Родители намылились на курорт, а я должен был коротать время с Адельсидоровной и Бориспалычем на Нагорной улице. Где и ребят-то фактицки не было. Раз-два и обчелся. Даже в войнушку поиграть не с кем!

Конечно, у меня — двухколесный велосипед. Но без свободного хода.

И цепь, вот гадство, все время соскакивает.

— Опять?.. Черт тебя подери, проклятая…

Бабушка Лизаветниколавна чертыхаться не велит. Никогда и ни в коем случае. Можно подумать, что он услышит и явится прямо сюда, в Лосинку, чтобы чинить эту проклятую передачку. Откровенно говоря, я еще ни разу не видел живого настоящего черта. Даже не уверен, есть ли он на самом деле. Может, его просто выдумали… взрослые? Чтобы нас, детей, пугать, когда мы не слушаемся.

Дед гуляет каждое утро на станцию за газетой, — радива у нас в Лосинке нет, — а бабушка встает всех раньше, стряпает нам на целый день чего-нибудь вкусненького и мчится в Москву, в роддом.

Канешно, сама она рожать не собирается. Уже выродила, слава тебе Господи, троих взрослых сыновей и среди них моего папу. Теперь в родильном доме она у Гиговского сестра-хозяйка.

Хотя непонятно, почему она сестра, если Гиговский мне совсем не дедушка и не дядя и вообще не проявляет к нам ни малейшего интересу? А просто сплуатирует бабушку «в хвост и в гриву», пользуясь ее добротой и безотказностью, как говорят в нашей семье.

В прошлое лето тетя Ира с дядей Леней в доме у Гиговского выродили дочку. И назвали ее Наташкой. Теперь в нашей семье я не единственный потомок. У меня есть сестра, правда, двоюродная.

Может, это и к лучшему?

А вот у дяди Павлуши с тетей Машей пока потомков нет. Почему-то у них не получается. Дядя Леня считает, что это из-за того, что они часто переезжают с места на место, из одного театра в другой. Сейчас они сели на Урале, в Чкалове.

Дядя Павлуша — главный режиссер, а тетя Маша — главная актриса.

И поэтому им дали большую трехкомнатную квартиру на главной улице города. Со всеми удобствами! Может, там у них получится еще один потомок?

Юрка с другой улицы, с Интернациональной, — мой единственный хороший друг в это лето, вчера приперся с известием.

— Наверное, скоро будет война с немцами.

Дедушка сидел в тени на раскладушном стуле, дышал свежим воздухом и рассердился, как всегда, когда говорили не то, что написано в газетах:

— Фуй! Фуй! Не говорите мне глупости. Ты уже большой мальчик и мог бы читать «Правду».

Дедушка не поленился, пошел в дом и принес позапрошлую газету, где было написано черным по белому, что никакой войны не будет, всё это злостные выпады враждебных элементов.

Но Юрка не сдавался:

— А слаб'o на спор?! Все равно война будет.

Уж откуда у моего друга такие верные сведения, понять не могу. Но он был готов даже побожиться, есть землю и биться об заклад с дедушкой на вафельное мороженое и бутылку ситро.

А вы знаете, что такое настоящее сливочное мороженое?

Вот смотрите. Мороженщик с тележкой стоит с самого утра перед перроном на станции. Ты подходишь по очереди и заказываешь: «Мне одну большую». Или… «Мне одну маленькую».

Прямо на глазах изумленной публики, он берет круглую вафлю и запихивает ее в железный патрончик. Потом достает ложкой белое, как снег, мороженое из длинной кастрюли. Приплюскивает его в стаканчике. Вот так. Изо всех сил! Теперь он берет вторую вафлю и накрывает сверху. Тааак! Нажимает снизу большим пальцем… и круглое, самое вкусное в мире мороженое… выскакивает наружу.

Ты его берешь осторожненько. Или маленькое, или большое. Маленькое стоит десять копеек, а большое — двадцать. Понемножку слизываешь языком с боков, пока оно еще не растаяло и не обкапало твою рубашку. Тааак. А в конце съедаешь вафлю и облизываешь пальчики.

В эти сладкие минуты ты уже ни о чем не думаешь. Даже про подростковый велосипед со свободным ходом. Но такое удовольствие — не каждый день. Потому что если съесть много мороженого, можно заработать ангину даже летом.

Эники-беники ели вареники…

Биться об заклад дедушка отказался. Категорицки! И когда Юрка ушел домой, посоветовал мне не водиться больше с этим глупым мальчиком, который распространяет злостные слухи по всей Лосинке.

На следующее утро было как раз воскресенье. На небе ни тучки. И можно было ожидать гостей из Москвы.

Дядя Леня с тетей Ирой вряд ли соберутся. Все-таки Наташке только десять месяцев. И они специально поменяли свою однушку на Садово-Кудринской, на двушку в Сокольниках, правда, в деревяшке. Но для тети Иры с Наташкой главное — воздух. А воздуха в Сокольниках — хоть ротом ешь, как на даче. И ничего страшного, что с печным отоплением.

Пол-Москвы еще с печным отоплением. И у нас «голанка» из коридора топится. На Никицкой вообще — печка с изразцами.

Парочку раз съезжаю на своем велике от калитки к дому. С горки лететь хорошо, а потом его в горку на себе переть — пупок надорвешь! Можно даже грыжу заработать, как у бабушки Адельсидоровны.

Сейчас отдышусь и еще чего-нибудь придумаю.

Может, Аня приедет, а может, даже бабушка Лизаветниколавна. Она просто так не ездит! Я еще в прошлый раз намекал на самокат. Это ведь она подарила мне велосипед. Хто ж виноват, что у него теперь цепь соскакивает? Мы с бабушкой даже на завод ездили «к черту на кулички», на трех трамваях.


Теперь я расскажу, как это было на самом деле.

В проходной нас задержал минцонер с винтовкой.

— Чё надо? Пускать на объект без пропуска не положено.

Бабушка объяснила, что мы приехали на трех трамваях, чтобы поменять поломанный велосипед на хороший. Минцонер заявил, что мы чокнутые, но все-таки повертел ручкой от телефона и сказал в трубку:

— Позови Фимыча! Сама дура! Тут одна гражданочка сообчает о вредительстве…

Через несколько минут в проходную примчался Колобок, который представился главным инженером передового социалистического предприятия.

— Михаил Ефимович, с вашего разрешения.

— Елизавета Николаевна. Если нужно, могу показать паспорт.

— Паспорт не надо, — заявил Колобок. Так какие у вас претензии, гражданочка, к нашему передовому социалистическому предприятию?

Бабушка сказала, что к передовому социалистическому предприятию у нее нет никаких претензий. Просто она купила внуку в подарок велосипед, а у него сразу стала соскакивать цепь.

Колобок стал внимательно рассматривать мой велосипед.

— Ну и когда был приобретен этот экземпляр?

У нас на счастье оказался чек из магазина, потому что моя бабушка никогда ничего не выбрасывает. Толстый дядька рассмотрел сначала чек, а потом набросился на меня:

— Расскажите нам, молодой человек, как вы занимались вредительством и ухитрились сломать это замечательное изделие нашего завода?

А я никаким вредительством не занимался, просто один раз чикнулся об стенку во дворе, когда соревновался с мальчиком, у которого был велосипед американский, со свободным ходом и тормозом на руле.

Может, и не надо было это рассказывать? Но не мог же я соврать, да еще при бабушке?!

Дядьке явно понравился мой рассказ. Он сразу повеселел от удовольствия!

— Вот видите, мадам, ребенок сам сознался. Обратите внимание — без всякого насилия с моей стороны. Какой воспитанный, хороший мальчик! Но менять ваш велосипед на новый, к сожалению, оснований нет. Попробуйте обратиться в мастерскую, хотя наша конструкция не рассчитана на то, чтобы врезаться в стенку. Надо внимательно читать инструкцию.

Нам с бабушкой сразу стало стыдно, что мы даже не заглядывали в инструкцию, но главный инженер вдруг смилостивился и пригласил нас посмотреть, где делают не только велосипеды для маленьких, но и мотоциклы для больших.

— Мне што. Мне плювать, — выговорил минцонер.

— Пропустить! — скомандовал Колобок. И нас пропустили.

Так я впервые в своей жизни увидел передовое социалистическое предприятие… Станки грохотали. Люди бегали как очумелые. В углу блестела стайка синеньких велосипедов, как две капли воды похожих на мой зелененький. И цепь у них, наверное, не соскакивала…

Мы думали с бабушкой, а вдруг главный инженер раздобрится, как в сказке бывает, и поменяет наш велосипед на новенький. Но Колобок не раздобрился.

Пришлось нам ехать обратно на трех трамваях с поломанным велосипедом.

«Несолоно хлебавши» — как сказала тогда моя любимая бабушка.

А для меня этот день остался на всю жизнь, потому что настоящий завод это тебе не сказка про тысячу и одну ночь. Но тоже страшно очень…


Вот бы искупаться сейчас на Яузе! Да разве их уговоришь? Нальет Адельсидоровна воду из колодца в ванночку. Брызгайся на здоровье. Но я уже не такой маленький. Пора и плавать учиться. Вот если бы на даче жила не Адельсидоровна, а Лизаветниколавна, она бы меня обязательно окунула в речку. А так жить — одна скукота!

И в этот момент примчалась моя дорогая мамочка на дяди-Лениной «эмке». Она была такая бледная, с ненакрашенными губами. Мама сказала, что началась война и нам надо быстро-быстро собираться в Москву.


Воспоминание о будущем | Гибрид: Для чтения вслух | Азохенвей



Loading...