home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Тайное свидание

— …Иуда видел — дело пахнет керосином. Но бросить все к свиньям и бежать — он не мог. Какая-то сила все время держала его за шиворот. Тут есть своя тайна. И не нам с тобой ее разгадывать.

Однажды Иуде подсказали, что с ним желает встретиться сам Первосвященник. На самом верху, в Ерусалиме, значит. Иуда почесал затылок и пошел. Город он знал плохо. А позвали его не на Старую Площадь, где все ихнее начальство околачивалось, а в проулочек какой-то. Чтоб ни одна муха не заметила этого свидания. Блуждал Иуда долго. Тут и среди бела дня черт ногу сломит. А на дворе сумерки. Есессно, никаких тебе фонариков. А спросить нельзя. Конспирация! И все ж таки, будто кто-то его за руку тащил. Потому что наткнулся вдруг на высокий забор, как и было предсказано. Он и постучать не успел, тут же раскрылась калиточка. «По делу? — спросил привратник. — Ты ли Юда Искариот?» — «Он самый», — пробормотал вошедший. Документиков в те поры не спрашивали. «Ходи за мной». — И привратник проводил его в дом Главного Фарисея.

— А кто такой Фарисей?

— Как тебе ето все попросту объяснить? Ну, скажем так — большой начальник.

— А фарисеи в Бога вервали?

— Большие начальники в Бога никогда не веруют. Но вид делают. У них одна песня: чтобы сукиных детей в узде держать, нужен глаз да глаз. А то разнесут всё к чертовой бабушке и себя не пожалеют — ухандокают. Это как пить дать! Только плетка да божья кара заставляют хищную тварь под названьем человек жить в порядке. Если Бога нет — все позволено, как умно подметил потом наш собственный Пророк — Феденька Достоевский. Ты когда-нибудь слышал про Достоевского?

— Нет, — признался я, — в школе мы его еще не проходили. И Таиска не задавала.

Дядя Митя прыснул и продолжил рисовать картинку.

— …Начал Фарисей с подходцем: «А мы уж заждались тебя, голубок! Право слово — заждались…» Иуда оглянулся. В комнате, кроме человека с длинной рыжей бородой, никого не было. Обстановка богатая, но без излишеств. Окна прикрыты тяжелым занавесом. Чтобы ничто не мешало разговору. Полумрак раздвигали светильники. Древний мир жил, как и мы щас — без электричества. Фарисей проплыл на диван и усадил Иуду рядышком. Туда-сюда, мол, знает, какой хороший человек Иуда и какое у него было трудное детство. А он, Фарисей, хочет ему только добра и всяческого благополучия… Раз Иуда человек верующий и любящий свой народ, он не может не понимать, что всякие глупые разговоры наносят страшный вред. Особенно теперь, когда страна захвачена врагами. Эти оккупанты, чтобы их черт побрал, ведут себя, конечно, по-свински. Но сила пока на ихней стороне. И если, не дай бог, толпа рванет за лживыми речами, всем мало не покажется. Эти негодяи сожгут Храм и Город. Даже без сомнений! В этот трудный час мы должны сплотиться и не расшатывать устои. Фарисей говорил долго и убедительно. Иуда молча слушал и кивал головой.

«…Ходят слухи, что твой Учитель хочет устроить скандал и объявить себя чуть ли не Царем Иудейским?» Иуда сказал, что ничего подобного не слышал. «Ну какой нормальный человек будет утверждать, что он сын Бога Живаго? Ясное дело, плут и мошенник. А все его „чудеса“ — типичные фокусы, которыми он прельщает наивных людей. Цирк, одним словом! Ведь ты умный человек?» Иуда согласился, что он не дурак какой-нибудь. Умеет и читать, и писать. «Вот-вот! А теперь сам подумай! Он ведь не-гра-мот-ный! Откуда ему может быть известно, как надо жить и что делать? Смотри, сколько книг на моей полке. А ведь он не читал ни одной. Без мудрых наставлений наших великих предков — ты слепой. Твой „ясновидящий“ — обыкновенный властолюбец. На чужой беде хочет в рай попасть. И наплевать ему на страдания людей. Смутьян! Осколыш нашей Веры!»

Дядя Митя раскипятился по-правдашному, изображая своего Фарисея.

— …Иуда вдруг подумал, что Фарисей как будто читает его мысли. Но для блезиру стал защищать: «Ясус хороший человек, добрый. Немножко „мишиген“, но не против властей. Он прямо говорит: Богу богово, а кесарю кесарево…» — «Ладно, ладно, не горячись, голубок. В конце концов пусть треплет языком по окраинам. Народ скоро сам разберется в его брехне. Главное, чтобы твой „мишиген“ не пришел в Город двигать свою ахинею. Тут соблазнять народ мы не позволим… — Фарисей затих надолго. Потом продолжил: —…Болтают, он даже не исполняет Субботы? По праздникам у него работа, а не молитва». — «Это не совсем правда, господин. Он в Храм ходит». Фарисей хитро подмигивает: «Ты еще молодой человек. У тебя все впереди. Ты умный. Ты способный. Мы тебе поможем выйти в люди. Но и ты должен оказать нам маленькую услугу. — Иуда растерянно оглянулся на дверь. — „Помешанный“ совсем потерял чувство меры и уважение к Закону. Только мы охраняем многострадальный народ от всяких глупостей. Обещай, если твой малахольный вздумает явиться сюда на Пасху, ты известишь нас. А уж мы в долгу не останемся». — Фарисей поднялся. Иуда тут же вскочил.

«Мы никогда не обижаем тех, кто с нами сотрудничает. И хорошо платим. Никто пока не жаловался, — тут Фарисей захихикал. — Только не вздумай нас провести. Ты не единственный, кто нам помогает». Иуда заявил, что если что-то услышит нехорошее, тут же придет и расскажет. Но пока Иисус проповедует только веру и любовь. «Знаем мы, какую любовь он проповедует. Кстати, как поживает девица, как ее там обзывают? Мариам, что ли? Совсем недурна и пляшет здорово». Тут Иуда покраснел и запнулся. «Ладно, не горюй, мальчик мой! Сегодня она любит одного, завтра полюбит другого. Уж эти жены не раз сводили с ума и царей, и пророков. Почитай внимательно Великую Книгу!»

Тут бесшумно появился слуга с угощением. Фарисей пригласил Иуду к столу. Сам сел и продолжил: «Для начала — вот тебе нехитрое поручение. Пока за твоим „ясновидящим“ никто не записывает. Это хорошо. Кругом одни неучи. Но ты, говоришь, грамотный. Так вот запиши для памяти его речи. Все-таки и для нас документик может понадобиться». Иуда обещал подумать. Но от угощений отказался. «Я пойду, господин?» — «Иди, голубок, иди… И подумай хорошенько. Смотри не оступись по дороге. В темноте ведь и голову сломать можно…»

Иуда шел. Потом бежал. Потом сел на траву и обнял колени. Дрожит, как от холода. Как грится, зуб на зуб не попадает. Хотя на дворе — теплая весенняя ночь. И звезды спустились совсем низко к земле. Протяни руку — и достанешь.

Дядя Митя щурится:

— Вижу так: в комнате Фарисея накрытый стол. Тускло горит свеча. Фарисей потирает руки, потом поднимает бокал с вином: «Все в порядке. Этот ловкий малый — трусишка и негодяй… наш человек! — говорит он сам себе и радуется: — Да поможет нам Всемогущий!»

В ту же ночь Иуда передал Иисусу весь разговор с Фарисеем. «Что делать, Равви?» — «Поступай, как знаешь, — ответил ему Ясновидящий». — «Они убьют тебя, Учитель. Надо бежать». — «От себя не убежишь. И судьбу не обманешь. Каждый должен пройти свой путь до конца. — Иисус отходит, потом вдруг оглядывается и говорит, задумчиво: — Спасибо тебе, верный Иуда. И прости. Прости Бога ради…»

С этого момента Христос еще больше приблизил к себе Иуду. Другие ученики даже ревновали его. Однажды они шли вдвоем тропинкою в гору. По обыкновению, Иисус молчал, любуясь окрестностью. А Иуда, набравшись духу, заговорил: «Плохо живут аиды… Совсем обнищал народ». — «Знаю», — прозвучал ответ. «Что-то ведь надо делать, Учитель?» — «Скажи сам, если знаешь, умный Иуда». — «Устроим Большую драчку. У жирных отнимем и бедным дадим». — «На всех не хватит. Сказано: старайтесь не о радости телесной, а о пище духовной, дарующей жизнь вечную». — «Душа тоже есть просит». — «Сказано: не хлебом единым жив человек». — «Но и без хлеба ноги протянешь. Не родит земля без корма». — «Время придет. Нужен Новый Завет». — «Так откуда ему взяться? Народ сдурел, только шахер-махером занимается. — Ты подумай, умный Иуда, может, и рядом уже?»

Дядя Митя как будто меня допрашивал.

— …А через некоторое время, на собрании, Иисус опять говорил странные речи: «Рухнет Храм. И рассеется народ. Придет час — вскипят реки. Брат выйдет на брата, сын на отца. Слепые поведут слепых. И тьма скроет землю. Но милостив Господь. Через меня даст Он живое Слово. Слово победит Зверя. Истинно говорю вам, истинно. День станет как день, ночь как ночь. Соберет пастух свое стадо. И откроется снова Книга Бытия. Сколько времени до тех пор, знает один только Бог. А сколько боли претерпеть должно, один я знаю…»

Роль Иисуса, по-моему, дяде Мите не очень удавалась. Получалось как-то по-оперному. Ну вылитый Мепистопель! Вот Иуда и Фарисей — шли как по маслу. Мне жутко нравилось.

— …Иисус Назарей взял своих учеников и переправился на другой берег озера. По воде ходил, как посуху. Бурю — на раз успокаивал. Рыбку без сетей ловил. В общем, творил свои чудеса на радость публике. А Иуда уже стал прикидывать, как спасать свою головушку. На всякий случай, исключительно для памяти, он решил записывать слова и дела Иисуса. Блокнота у него, есессенно, не было. Но как-то выкрутился. Эти записи еще найдут, помяни мое слово. Вот когда кутерьма начнется!

Призрак, между прочим, пересказывал мне этот любопытнейший документик, — добавляет дядя Митя и подмигивает.

— Когда стану взрослым поэтом, я обязательно напишу про все, что вы мне рассказываете, — твердо говорю я дяде Мите.

— Взрослых поэтов — не бывает. Не бывает и взрослых пророков. — Это мне отвечает дядя Митя. — Взрослые бывают только «инженеры человеческих душ», как сказал наш любимый товарищ Сталин.

— А инженером я не буду. Вчера по арифметике заграбастал «посредственно».

— Посредственно — это плохо. Самое страшное — прожить жизнь «на троечку». Вот это запомни раз и навсегда, мой юный пионир.

Я быстро соглашаюсь жить только «на хорошо и отлично».


Двусмыслица | Гибрид: Для чтения вслух | Пасха



Loading...