home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

Вообразите – вокруг вас плотная, тягучая, обволакивающая, бездонная темнота. Это не просто темнота, это нечто, не поддающееся словесному описанию. Тьма. Небытие. Думаю, так выглядела Вселенная до того, как Всевышнему взбрело на ум отделить свет от тьмы. Впрочем, мои рассуждения по поводу зарождения Вселенной имеют чисто гипотетический характер.

Итак, вокруг темно. Темно так, что, посидев в этой темноте пару минут, можно напрочь забыть, как выглядит планета при свете дня. И в этом бездонном провале, пробегая мурашками по вашей коже, невидимый скрипичный квартет выдает нечто потустороннее, сплошь состоящее из стонов, скрипов, визгов и дьявольских хроматизмов.

И хватит жевать попкорн! Вы мешаете соседям!

Затем, когда скрипки неожиданно берут паузу, повесив в воздухе неопределенное фа-диез третьей октавы, внизу экрана появляется надпись: 30 сентября. Подмосковье. 23.30.

– Никогда не думала, что в Подмосковье ночью так темно, – говорю я.

– Ага, – отзывается где-то сбоку невидимая Машка. – Особенно если вырубить фонари…

Вырубить фонари достаточно просто. Подгоняете автовышку с высотой подъема семнадцать-восемнадцать метров, и бригада электромонтеров за пару часов выкручивает лампочки на расстоянии двухсот метров. Если при этом у вас имеется разрешение на проведение работ, подписанное нужными людьми, вернуть часть подмосковного леса в первобытно-библейское состояние не составит труда. Главное – запастись портативными фонариками и приборами ночного видения.

Мы лежим на пригорке, на животах, лицом к дороге. Отличное место для обзора! Вот только не видно ни черта.

Я чувствую плечом Машкин локоть. Под нами – плотный плед, облачены мы в камуфляжные комбинезоны, высокие шнурованные ботинки, перчатки без пальцев и вязаные шапочки с прорезями для глаз и рта. На той стороне дороги, за кустами, невидимка Леха отслеживает сигналы двух радиомаяков.

Во все стороны вокруг нас тянутся невидимые исхудавшие сосны.

На отрезке узкой дороги ни души.

Когда бы я еще поиграла в скаутов?

– Какого черта так долго? – ворчит Маша. – Мы тут себе все придатки отморозим! Где эти гребаные олигархи?

Не знаю, как вам, а мне до желудочных колик не нравится слово «олигархи».

Согласно плану, Аркадьев предложил ехать Савельеву до его дома какой-то «короткой» дорогой, которую он якобы недавно обнаружил. В итоге эта короткая дорога – крюк километров в пятнадцать по ухабам и пересеченной местности – дала нам достаточную фору, чтобы занять позицию. Вот только что-то наши миллиардеры действительно задерживаются. У меня уже начинают затекать ноги…

Наверху ветер лениво перебирает кроны сосен. И вдруг… мне кажется, или я действительно слышу какой-то далекий звук?

В ту же секунду в моем ухе оживает рация.

– Это Первый, как слышно? До цели – километр. Готовность номер один.

Первый – это Леха.

– Первый, это Третий. Тебя понял, – отзывается Вадим.

– Второй на связи, вас понял, – вторит ему Андрей.

– Четыре-пять, мы идем его искать, – говорю я.

Кто-то в эфире весело хрюкает.

– Шестой – Первому. Вас понял! – говорит спокойный мужской бас.

Шестой – это Геннадий Истомин, директор частного охранного агентства «Феникс», которое мы привлекли для нашей мини-войнушки. В его подчинении – восемь крепких ребят в разгрузочных жилетах и камуфляже. Они так хорошо отработали с нами в начале сентября на корпоративе с нефтяниками, что и в этот раз было решено привлечь именно их.

Про себя я окрестила их «Орденом Феникса». Привет Гарри Поттеру!

Я протягиваю руку и беру лежащий рядом на рюкзаке бинокль ночного видения. В этой штуковине не меньше килограмма. Раз-два – и ко мне возвращается зрение: в зеленом овальном поле появляются кусты, стволы сосен, другая сторона дороги. Однако Леха отлично замаскировался, спецагент хренов! За сутки он вырыл себе целый окоп с крышей из маскировочной сетки, оборудовал рабочее место несколькими переносными аккумуляторами для ноутбука, спальным мешком (ему, видите ли, сидеть на мягком охота), запасся термосом с горячим кофе, шоколадом, фонарями и дождевиком. И, разумеется, с ним его полный боекомплект. На всякий случай. Если начнется третья мировая, Леха будет во всеоружии.

Поворачиваю голову влево – метрах в пятидесяти от меня дорога делает поворот. Отличное расстояние, чтобы не заметить препятствия раньше времени и чтобы успеть перед ним затормозить.

Звук автомобильных моторов становится громче.

– Дай глянуть! – говорит мне Маша.

Я отдаю ей бинокль.

Вообразите: в зеленом овале бинокля ночного видения – часть узкой асфальтной дороги, по обеим сторонам которой плотными шеренгами выстроились сосны, пара пней и несколько чахлых кустов; больше на экране пока ничего нет.

Скрипичный квартет, который до сего момента не подавал признаков жизни, обрушивается на вас сверху ливнем звуков, вгрызается в барабанные перепонки малыми терциями, взвизгивает и стонет, словно целый сонм ведьм, обварившихся кипятком, и затихает внизу мрачными минорными вздохами.

В поле зрения окуляров появляется крохотный источник света. Неясный двойной луч прыгает по стволам деревьев, становясь все сильнее и ярче. Проходит совсем немного времени, и из-за поворота выезжает черный «майбах». Мгновение спустя за ним выруливает «бентли», и оба автомобиля движутся в нашу сторону.

– Это Шестой, объекты в пределах видимости, – сообщает мне в самое ухо Истомин. Какая, однако, у него красивая фамилия.

От передней машины до препятствия – не более сорока метров. Фары «майбаха» выхватывают лежащую прямо посреди дороги… кучу строительного мусора. Сразу за ней стоит «КамАЗ» с поднятым кузовом. В кабине грузовика – ни души.

«Майбах» тормозит, позади останавливается «бентли». Две дорогие тачки весьма странно смотрятся на фоне окружающего пейзажа. Из «майбаха» появляется Аркадьев, он оглядывается назад, смотрит по сторонам, разводит руками и подходит поближе к неожиданному препятствию. К нему присоединяется Савельев, и какое-то время они молча разглядывают десять тонн щебенки, колотых бетонных плит и арматуры, вываленные на дорогу.

– Что за день такой, а? – спрашивает Савельев. – Ну что это?

– Приехали! – говорит растерянно Аркадьев.

«Приехали» – это условный сигнал для ребят из «Ордена Феникса».

К черту скрипки – теперь за ваши барабанные перепонки взялся целый симфонический оркестр!

Как по команде, по обеим сторонам дороги зажигаются восемь ксеноновых фонариков. С двух сторон, синхронно и слаженно, на дорогу из кустов выпрыгивают привидения в камуфляже.

– Стоять! Руки за голову! – рявкает из темноты Истомин своим непередаваемым басом.

Миг – и поджарые незнакомцы в масках, показушно держа пистолеты в вытянутых руках, берут двоих стоящих на дороге мужчин в кольцо. Каждый из восьми светит остолбеневшим пленникам в лицо фонариком. А еще двое в камуфляже – Вадик и Андрей – появившись позади обоих автомобилей, мгновенно раскатывают на асфальте двойную ленту с шипами. Теперь точно – приехали!

– Выйти из машины! – командует все еще невидимый Истомин.

Андрюха, подскочив к «бентли», рывком открывает дверь водителя. Из-за руля, осторожно, двигаясь, как марионетка, которую неумелый ребенок дергает за веревки, выползает, ни жив ни мертв, водитель и медленно кладет ладони на затылок.

Вспыхивает свет. Два мощных прожектора на штативах, спрятанных в кустах, освещают происходящее – людей с оружием, автомобили, наших пленников.

Из-за кучи щебенки, словно ведущий актер на авансцене, появляется наконец сам Истомин. Он в маске, но оружие в кобуре. Истомин медленно подходит к Аркадьеву и Савельеву и произносит мягко и вежливо:

– На колени!

Наши пленники испуганы, но ни тот, ни другой не двигаются.

– На колени, я сказал! – орет Истомин.

Медленно, понимая, что деваться некуда, двое мужчин опускаются на колени, все так же держа руки за головой.

– И этого сюда! – кивает на водителя Истомин.

Один из его парней тут же за шиворот притаскивает водителя, и тот опускается на колени рядом с боссом.

Мы с Машей, подобрав рюкзаки, снимаемся с места и незаметно подходим к месту событий со стороны стоящих машин. Андрюха и Вадик весело улыбаются в прорезях своих масок.

– Позвольте поинтересоваться, что происходит? – спрашивает ровным голосом Савельев. – И кто здесь за главного?

Вадик оставляет нас, обходит машины и, войдя в круг, который образовывают люди с оружием, останавливается, заложив руки за спину.

– Добрый вечер! – говорит он негромко. – Я здесь за главного.

Какое-то время в лесу царит тишина.

– Позвольте узнать, что происходит? – опять подает голос Савельев. Крепкий мужик, сохраняет полнейшее хладнокровие.

– Это, так сказать, небольшая рекламная акция, – говорит Вадим.

– Рекламная акция? – переспрашивает Савельев. – Позвольте поинтересоваться чего? Фонариков? Самосвалов?

Интересно, смогла бы я шутить на его месте?

– Нет, что вы! – отвечает Вадик не менее иронично. – Мы не рекламируем товары народного потребления. Мы просто хотим заявить о своей организации.

– О какой организации? – интересуется Аркадьев. В его голосе я слышу явный испуг. Вжился в образ!

– А это уже не ваше дело! – обрывает его Вадик.

– Но мы-то вам зачем? – спрашивает Савельев.

– Для создания широкого общественного резонанса, – отвечает Вадим.

Савельев как-то сникает.

– На исходную! – неожиданно командует Вадим.

Парни в камуфляже перестраиваются. Мы репетировали все мизансцены несколько раз, но я до сих пор удивляюсь, насколько слаженно и четко работают ребята из «Феникса».

Не успели вы в уме досчитать до пяти, а трое из них мертвой хваткой обхватили наших пленников за шеи, остальные отошли в сторону, уступив место Андрею, который подошел вплотную к стоящим на коленях людям и врубил накамерный свет. У него в руках – старенькая профессиональная видеокамера формата DVCam, уже года два без дела пылящаяся у нас в телекомпании. Двести долларов и бутылка «White Horse» – и вы можете вынести на несуществующие съемки не только камеру, но в придачу к ней штатив, пару радиомикрофонов и кучу кассет.

Пленники жмурятся от света – а Андрей специально наклоняется как можно ниже, снимая лица крупным планом.

– Что за ерунда! – произносит Аркадьев, пытаясь отвернуться от слепящей глаза лампы. – Это чей-то идиотский розыгрыш, я знаю. Что мы сейчас должны делать? Попытаться выкупить свои жизни за кучу денег? А потом нас покажут по MTV?

– Да, действительно, ребят, уже не смешно! – вторит ему Савельев. – Сколько вам нужно денег, чтобы вы нас отпустили? Могу дать очень много… Сотка штук евро устроит?

– Деньги… Такие, как вы, только и думают о деньгах! – презрительно бросает Вадим. – Ну ничего, совсем скоро все изменится! Оставьте мне вот этого! – командует людям в камуфляже Вадик, указывая на Аркадьева.

Парни тут же оттаскивают в сторону Савельева и его водителя, а на пятачке перед машинами, ослепленный светом видеокамеры и по-прежнему стоящий на коленях, остается Аркадьев. Он зажмурил глаза. Человек в маске держит его железной хваткой, заставляя высоко задирать подбородок.

Вадик медленно расстегивает кобуру, достает пистолет, картинно снимает его с предохранителя и приставляет дуло ко лбу Аркадьева. Черт, даже у меня мурашки по коже. А вы? Что бы вы чувствовали, видя, как ко лбу вашего друга детства приставлено оружие?

– Эй! – кричит Савельев, пытаясь вырваться из рук двоих парней, держащих его. – Постойте! Стойте, я вам говорю! Эй, вы! Отпустите его! Зачем вам это нужно? Я действительно дам вам столько денег, чтобы хватило до конца жизни! И машины забирайте! Только отпустите Лёню, пожалуйста!

Он не на шутку испуган – и все же, думаю, не верит до конца в происходящее.

Вадик его не слушает. Он поворачивает голову к объективу видеокамеры:

– Это лишь первое предупреждения от Народного Комитета Неповиновения, – говорит он с пафосом. Воображаю, чего стоит Андрюхе не рассмеяться в этот момент. – И это – только начало!

Савельев заходится в крике:

– Нет! Нет! Прекратите!

Один из парней заклеивает ему широким скотчем рот.

А Вадик, замерев на мгновение, пускает Аркадьеву пулю в голову. Я непроизвольно закрываю глаза.

Звук выстрела, метнувшись по темному лесу, затихает – и вокруг повисает глухая, тяжелая, мрачная, безысходная тишина.

Аркадьев, обмякнув, медленно оседает на бок и валится навзничь на землю.

Савельев издает испуганный всхлип.

Я и Маша совершаем короткую перебежку по кустам до того места, где у края дороги парни в масках держат Савельева и его водителя. Пока Андрей снимает на видео упавшее тело, а Вадик что-то негромко говорит Истомину и стоящим рядом парням, мы с Машей, переглянувшись, достаем свое оружие.

Сумасшедший дом! Ангелы Чарли под Москвой.

– Стоять! Тихо! – командую я громким шепотом, когда мы с Машей, сняв пистолеты с предохранителей, тычем ими в затылок парням, стоящим по обе стороны от Савельева. Те испуганно замирают.

– Бегите, бегите отсюда немедленно! – шепчу я Савельеву на ухо. – Только тихо, ни звука! Ну!

Савельев оглядывается на меня. По его лицу я понимаю, что способность мыслить на время оставила его. Вопроса, почему кто-то из банды похитителей помогает ему сбежать, думаю, у него даже не возникает. Только инстинкты, сиреной визжащие от ужаса на самой высокой ноте, истерически командуют: «Беги!» Однако Савельев не двигается.

– Вали отсюда немедленно, а то и тебя пристрелят! – яростно шипит Маша.

И тут Артем Савельев, понимая, что к нему неожиданно пришла помощь, делает осторожный шаг назад, потом еще шаг, спотыкается о невидимый пенек, совершает еще несколько несмелых шагов и вдруг срывается с места. Через мгновение он исчезает в темноте – и я слышу только треск сухих веток под его ногами.

– Это Четвертый, как слышно? – передаю я по рации. – Цель ушла!

– Стой! А ну стой! – тут же орет стоящий рядом со мной парень и светит вслед беглецу фонариком.

Другой боец из «Ордена Феникса» делает вверх пару выстрелов, отдающихся в темноте звонким эхом.

– Савельев уходит! – кричит он, и за ним поднимается хор голосов.

– Догнать! – рявкает, словно капитан с мостика, Истомин.

Несколько человек, оказавшихся рядом со мной в густом кустарнике, беспорядочно стреляют вверх. Шум в лесу стоит страшный – а парни продолжают весело дурачиться, выпуская в темноту все новые холостые патроны.

– Отставить! – выныривает из кустов в метре от меня Истомин. Он светит в темноту фонариком, потом смотрит на нас с Машей, и в установившейся тишине передает в эфир: – Это Шестой! Цель ушла, работаем по плану!

– Это Первый, цель в третьем квадрате! – встревает Леха.

– Первый, вас понял! Вертушка уже на подлете! – отзывается Истомин.

Я смотрю на часы – двадцать минут первого. Отстаем на десять минут.

Рядом со мной материализуется Андрюха, все еще держащий в руке камеру. Фонарь на камере выключен. Андрей снимает с лица шапочку, сует ее в карман камуфляжного жилета, потом достает из внутреннего кармана свою незабвенную фляжку, отвинчивает крышку и делает глоток.

– Ты тоже думаешь сейчас про «Шоу Трумэна»? – спрашивает Андрей, протягивая мне фляжку.

Еще бы! Столько людей, бутафории и пиротехники – и все для того, чтобы разыграть одного-единственного человека.

– Это Третий, как слышно? – интересуется рация голосом Вадима. – Где вертушка?

– Третий, это Первый, прибытие через минуту, – отвечает Леха.

И в подтверждение его слов где-то далеко, в нависших над лесом облаках, рождается низкий рокочущий звук.

Я, Маша, Андрей и подошедший к нам Вадим задираем головы. Думаю, Леха в своем укрытии, завешенном сеткой, сейчас делает то же самое.

Звук нарастает, наваливается, пробегает по позвоночнику невидимой вибрацией. И в вышине, над соснами, в темном провале неба появляется вертолет. Его хищный силуэт зависает прямо над нами, какое-то время мы видим только округлое брюхо и длинный хвост. А потом – хоп! – и наверху врубается ослепительный мощный фонарь.

И мы все, как по команде, закрываем глаза.

А семь месяцев назад мы начинали с того, что тыкали в нос каким-то мажорам незаряженной пушкой.

Половина первого ночи. В сосновом лесу, в двадцати километрах от столицы, творится черт знает что!

В небе, почти задевая брюхом кроны сосен, барражирует вертолет. Луч света, идущий от вертушки, в лучших традициях научной фантастики, рыщет по земле. Его задача – не столько помочь в поимке Савельева ребятам из «Ордена Феникса», сколько напугать самого Савельева. На маленький четырехместный вертолет, арендованный в одном из московских вертолетных клубов, мы установили мощный прожектор. В салоне – заместитель Истомина. Судя по происходящему, тот неплохо справляется с поставленной задачей.

Помимо луча света, бьющего с небес, по стволам сосен прыгают круги света от фонариков бойцов из «Ордена Феникса». Восемь человек в камуфляже, изредка выпуская в воздух пару холостых выстрелов, вот уже около получаса гоняют по темноте известного и влиятельного банкира Артема Савельева, ошалевшего от ужаса.

Вместе с ними по лесу шарахается Андрей, тоже решивший поиграть в загонщика. Что касается остальных директоров ЗАО «Адреналин», то мы сидим в Лехиной землянке и поедаем его стратегические запасы. Я отпиваю из стального стаканчика крепкий кофе, а Маша хрустит шоколадным батончиком. Фонарь, стоящий на земле, отбрасывает ровный круг света на прошлогоднюю листву и хвою.

– Двадцать градусов на север! – сообщает Леха в эфир, не отрывая взгляд от ноутбука, на экране которого по карте, разделенной на квадраты, мечется красная точка. Это Савельев – вернее, сигнал от радиомаячка, который я прикрепила к ремню на его брюках.

– Вас понял, цель вижу в тридцати метрах! – сообщает мужской голос по рации.

– Правее бери! – командует Истомин, потом в эфире слышен треск выстрелов.

Я на какое-то время выключаю рацию – если честно, мне порядком надоела эта какофония.

К слову, весь этот военно-воздушный балаган мы оформили как съемки некоего несуществующего сериала. Пригодилось мое давнее знакомство с бывшим одноклассником Максом, который работает вторым режиссером на различных кинопроектах. Официальное разрешение на проведение съемок оформлено от кинокомпании «Медиа-Салют» и подписано разными важными чиновниками.

Рядом – территория закрытого пейнтбольного клуба, руководство которого также поставлено в известность, что в ночь на первое октября какие-то сумасшедшие киношники будут буквально в ста метрах от их забора снимать боевик.

Возле меня на свернутом пледе сидит Аркадьев. У него на лбу осталось немного копоти от бутафорского пистолета, который сделал громкое «Паф!», когда Вадик нажал на спусковой крючок.

В этом мире ничему нельзя верить, и в первую очередь – собственным глазам.

Аркадьев слушает эфир по рации, которую ему отдала Маша.

– Ну что, может, достаточно? – интересуется Вадик, глядя на часы.

Аркадьев смотрит на него, потом на нас с Машей.

– В принципе, ребят, вы правы. Наверное, хватит, – говорит он.

– О’кей, все понял, – кивает Леха. – Егор, закругляемся.

Рядом с Лехой на корточках сидит молодой парень в джинсовом костюме. Его волосы заплетены в толстую косу. Это Егор, пиротехник с «Мосфильма». Его мне порекомендовал Макс – как человека, способного взорвать что угодно и где угодно.

Местность в радиусе километра вокруг нас истыкана пиротехническими радиоуправляемыми зарядами. У Егора в руках – какая-то хитрая аппаратура, с помощью которой он приводит в действие свои хлопушки.

– Это Первый, приготовиться к фейерверку в пятом квадрате! – передает Леха в эфир.

Буквально через мгновение лесопосадку где-то сбоку, метрах в пятистах, озаряет вспышка света. Окрестность сотрясает мощное «бах!». У любого неподготовленного человека после этого создается впечатление, что под носом у него взорвалась боевая граната.

Разумеется, парни из «Ордена Феникса» поймали бы Савельева и без этого fire-show. Но Аркадьеву захотелось широкомасштабных боевых действий. Интересно, какие книги он читал в детстве?

К тому же, загнать человека в нужную тебе точку, отсекая его взрывами, гораздо легче, чем просто бегать за ним по лесу наперегонки.

Не знаю, как Савельева, а меня бы уже давно хватил сердечный приступ.

Лес неподалеку от нас сотрясают два взрыва подряд.

– Вертушка его ведет, цель движется к нам вдоль линии электропередач, – сообщает подошедший Истомин.

– Это Третий, внимание всем! Начинаем вторую часть Марлезонского балета, – сообщает в эфир Вадик. Потом поворачивается и подмигивает Маше.

Та хохочет.

Все снова натягивают на лица маски. Я включаю рацию. Рядом с нами из темноты выскакивают двое парней с фонариками. Истомин командует им что-то вполголоса, и парни снова ныряют в темноту. Где-то в лесу опять бахает взрыв – эта хлопушка взрывается гораздо ближе к нам, чем предыдущие.

– Это Второй, как слышно? – сообщает в эфир Андрей. – Вижу цель!

– Это Шестой, приготовиться к захвату! – спокойно произносит Истомин.

Я встаю, делаю несколько шагов туда-сюда, разминая ноги, смотрю в темноту – и представляю, как из леса на ополоумевшего Савельева наваливаются невидимые бойцы и заламывают ему руки.

– Цель у нас! – сообщает в эфир незнакомый голос. Это кто-то из «Ордена Феникса».

Тут же в эфире появляется Андрей:

– Это Второй, все в порядке, Савельев у нас, парни тащат его к машинам! – орет он возбужденно.

– Все на точку! – говорит нам Вадим.

Мы возвращаемся на дорогу, туда, где возле кучи строительного мусора, с включенными фарами стоят одинокие «бентли» и «майбах».

– Шестой Третьему. Отпускать вертушку? – спрашивает в моем ухе Истомин.

– Это Третий, вертолет нам больше не нужен, – подтверждает Вадик.

В небесах гаснет луч света. Какое-то время над лесом еще висит тяжелый рокот, потом звук становится тише, удаляясь куда-то на восток. Финита ля комедия.

Водителя Савельева, ничего не понимающего дядьку, который обомлел, когда Аркадьев поднялся с земли и начал непринужденно общаться с Вадиком и Истоминым, и до сих пор пребывает в таком вот ошалелом состоянии, мы закрыли в машине, предварительно отобрав ключи от «бентли» и сотовый телефон. Вдруг тому с перепугу захочется позвонить в милицию?

Сейчас, выйдя к машинам, я вижу, что он испуганно смотрит на компанию людей в камуфляже, обступивших автомобили. Проходя мимо, Аркадьев стукает пальцем в стекло, и когда водитель видит его, прикладывает палец к губам. Потом Аркадьев влезает в свой «майбах» и опускается вместе с сиденьем, чтобы его не было видно. Стекло он опустил, чтобы лучше слышать.

В темноте раздается треск веток, потом из лесопосадки появляются парни Истомина, двое из которых под руки волокут Савельева. У того жалкий, потрепанный вид, один ботинок он где-то потерял, пиджак испачкан. Но самое главное – в его глазах ужасная, тяжелая тоска загнанного животного, которого сейчас будут живьем жрать неизвестные хищники.

– Мне его жалко, честное слово! – говорю я Маше на ухо.

– Чего их жалеть? – в отчет шепчет Машка. – Они живут, как боги! Пусть хоть иногда почувствуют себя не по-королевски!

Странно. И это говорит Машка, отец которой почти достиг уровня доходов Савельева и Аркадьева… Может, ей просто не хватало папиного внимания в детстве?

Парни снова заклеили Савельеву рот скотчем. Они вытаскивают его на асфальт и снова ставят на колени перед машинами. Свет фар светит нашему пленнику в спину. Перед ним стоит Вадик в маске с бутафорским пистолетом в руке. Рядом появляется Андрюха и включает свет на камере.

– Не стоило вам пытаться от нас убежать, – спокойно говорит Вадик, поигрывая оружием. – Это бесполезно! Мы достаточно серьезная организация, чтобы не допускать оплошностей…

Вадик поворачивается к Андрею, заглядывает в объектив и сообщает:

– Наши требования – полный контроль, равноправие, свобода информации. Остальное – позже. Комитет Неповиновения – теперь в России.

Звучит как рекламный слоган.

Завершив произнесенную ахинею серьезным кивком головы, Вадик поворачивается к трясущемуся Савельеву.

– Ничего личного! – говорит он, приставляя ко лбу нашего пленника дуло пистолета.

Савельев закрывает глаза. Его тело напряжено до предела – деревянная спина, сбивчивое дыхание, руки, сцепленные в замок на затылке. Вокруг царит абсолютная тишина – ив этой тишине раздается выстрел.

Человек, стоящий посреди дороги на коленях, вздрагивает и оседает на землю.

Я инстинктивно подношу руки ко рту. Вадик и Андрюха бросаются к телу.

– Черт! – выскакивает из «майбаха» Аркадьев.

Мы все подбегаем к лежащему на земле Савельеву – а Аркадьев уже вовсю лупит друга по щекам.

– Артем! Тёма, дружище! Эй! Алё! – тормошит лежащего на земле Савельева Аркадьев.

Мы все в растерянности топчемся рядом.

Наконец несчастный Савельев открывает глаза.

– Тёма! С днем рожденья! – орет Аркадьев.

В зрачках человека, лежащего на земле – другая сторона реальности. Тихий, первобытный ужас. Глубокое, бездонное непонимание. Удивление, граничащее с помешательством. Оцепенение. Безразличие. Отчаяние.

– Тёма! – трясет Савельева за плечи Аркадьев. – С днем рождения!

Артем смотрит на него так, словно видит впервые. Он силится осознать, что происходит – но его эмоциональной реакции мешает скотч, которым заклеен его рот.

– Прости меня! – орет Аркадьев. – Это все я! С днем рожденья!

Савельев смотрит на нас – то есть на какие-то лица в черных масках, склонившиеся над ним. Смотрит в темное, нависшее над соснами небо. Потом переводит взгляд на друга детства, стоящего рядом на коленях.

– Знаешь, ты в последнее время так зациклен на своем бизнесе, на своих акциях… – говорит Аркадьев. – Мне просто хотелось встряхнуть тебя. С днем рожденья!

И он с треском отрывает от лица друга скотч.

Думаю, фильм «Игра» оставил в памяти Аркадьева неизгладимое впечатление.

Дальше и рассказывать нечего. Разумеется, когда Савельев приходит в себя, он орет ожидаемое: «Вы охуели!» Потом пытается дать Аркадьеву в морду. Потом он материт нас всех, на чем свет стоит. Потом хохочет, как умалишенный. Потом из «бентли» вылезает его водитель, все еще не понимающий до конца, что происходит. Аркадьев смеется, как ребенок, и пожимает всем руки – нам, ребятам из «Ордена Феникса», Егору…

А у меня снова – уже в который раз за последний месяц – яркое и стойкое дежавю.

У меня странное ощущение, что все это я уже когда-то видела. Да я действительно это видела. Много раз! Эти округлившиеся от удивления глаза. Этот открытый в недоумении рот. Эти крики, весь набор эмоциональных реакций: ужас, удивление, ошеломление, недоумение, переходящее в щенячий восторг… Мне кажется, я уже в который раз смотрю один и тот же фильм.

Я снимаю шапку, которая надоела мне до чертиков, жестом подзываю Андрюху и, достав из внутреннего кармана его жилета фляжку, в два глотка допиваю ее содержимое.

– Знаешь, что? – говорю я ему.

– Что? – склоняется он ко мне с высоты своих метра восьмидесяти девяти.

Я смотрю на него и машу рукой.

– Да ничего!

Меня реально все это достало!

Весной это была просто наша новая игра. Развлечение на грани фола. Веселое времяпрепровождение. Теперь все происходящее просто превратилось в бизнес…

Семь месяцев мы занимаемся тем, что развлекаем обалдевших от собственной успешности придурков. Как оригинально!

Мне скучно…

Меня от всего этого тошнит!

И пока за моей спиной происходит сцена очередного братания клиента и заказчика, я ухожу в лес – в темноту, в сухую хвою, в выстроившиеся рядами сосны.

Я хочу спать. Я хочу домой. Мне нет дела до каких-то благополучных людей, которым вздумалось устраивать друг другу глупые забавы.

Мне наплевать на эту цивилизацию, которая загнала себя в тупик. Мне все равно, кто из сильных мира сего подыхает со скуки. Я не желаю знать, что где-то в Москве есть закрытое акционерное общество «Адреналин», которое придумывает странные розыгрыши для своих клиентов.

Завтра – после того, как мы выспимся и придем в себя – я сообщу остальным участникам команды, что выхожу из игры.

Хватит! Мне больше не интересна продажа адреналина.


У Маши мы оказываемся в начале шестого утра. Я просто валюсь с ног – все, чего мне хочется, так это залечь на одном из ее белоснежных диванов и отключиться!

Мы бросаем прямо в коридоре рюкзаки и сумки, разуваемся на ходу и в изнеможении забираемся на второй этаж, в вожделенный уют и покой.

– Предлагаю сначала выпить, а уже потом вырубаться! – говорит Андрюха, бренча в баре бутылками. – У тебя есть лед?

– Может, дождемся Вадика? – спрашивает Маша, опускаясь в кресло.

Вадик задержался – чтобы проследить, что место проведенной акции очищено от мусора, фонари вкручены на место и вся пиротехника собрана к Егору в объемные кофры. В общем, Вадик молодец – отпустил всех нас домой, взяв на себя грязную, никому не нужную работу.

А еще Аркадьев должен подписать необходимые документы и отдать нам остаток гонорара наличностью.

– Он еще долго? – интересуется Леха, вываливаясь на диван.

– Не знаю, думаю, еще час, ну, может, минут сорок, – отвечает ему Маша. – Черт, я устала! А с другой стороны, зря ты, Наташ, переживала! Все прошло на ура! Аркадьев счастлив как ребенок!

Ну да. Если заказчик счастлив, мы тоже должны быть на седьмом небе.

Андрей тем временем ставит на столик бокалы и наливает в них виски. Думаю, меня вырубит с одного глотка.

Маша приносит снизу ведерко со льдом, мы наполняем бокалы алкоголем и пьем за… Я не помню, за что мы пьем. Может быть, за удачное окончание акции. Может быть, за четверть миллиона долларов. Может быть, за мир во всем мире. Может быть, за занимающийся за окнами рассвет.

Мы вообще слишком много пьем в последнее время…

С этой мыслью я проваливаюсь в сон.

Моя вселенная, съехав с катушек, медленно кружится вокруг люстры Машкиной гостиной. Ее движения плавны и практически незаметны. Она движется медленно, наматывая вокруг люстры круги…

– Наташ! – тормошит меня Маша. – Наташ, просыпайся, Вадик приехал.

И что? Ну приехал – зачем будить остальных?

– Натаха, вставай! – тормошат меня уже мужские руки.

Я с трудом разлепляю свинцовые веки.

– Что?

– Вставай, у нас… У нас плохие новости! – говорит Леха. Именно он поднимает меня с удобного Машкиного дивана.

Я сажусь, силясь открыть глаза. В окна бьет восходящее над Москвой солнце. Окружающий мир кажется мне нереальным – выцветшим продолжением оборванного сна.

Леха, Андрей, Маша и Вадик сидят вокруг меня на диванах.

И у них очень странные лица.

Очень странные лица…

– Только что умер Савельев, – говорит мне Вадик.

– Савельев?

– Ах, Савельев…

– Как это умер? – спрашиваю я одними губами. Реальность, наконец, становится яркой и выпуклой, но в ней все равно что-то не так.

– Как это умер? – повторяю я.

– Сердечный приступ, – говорит Вадик. У него бледное, мраморное лицо.

– Приступ? – уточняю я. Если честно, я еще не до конца уверена в том, что картинка перед моими глазами – не плод моего спящего сознания.

– Да, сердечный приступ! – кивает Вадим. – Мне только что звонил Аркадьев. Полчаса назад на его даче врачи констатировали смерть Артема Савельева. Это все стресс… Ну, после пережитого…

И что?

– И что? – спрашиваю я.

– Ничего хорошего, – говорит Маша. – Аркадьев уверен, что в смерти Савельева виноваты мы.


предыдущая глава | Адреналин | cледующая глава