home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Проведите общественный опрос – и вы узнаете, что 90 % молодых людей этой страны в возрасте от 18 до 28 подпишутся на любую мало-мальски интересную идею. По-настоящему интересную – политические демарши, террористические организации, халявные опен-эйры и банальные флэш-мобы с раздеванием в общественных местах не в счет.

Вот только… разве можно в наши дни придумать что-то по-настоящему интересное?

Люди в мегаполисах сходят с ума от скуки. И дело не в количестве денег. Дело в том, что в определенный момент ты понимаешь – все, что будет впереди, это всего лишь повтор того, что у тебя уже однажды было. Ты ловишь себя на том, что ходишь по кругу. Ты меняешь одну любовь на другую, одну работу на другую, одни джинсы на другие, более дорогие, одну тачку на другую, более мощную… и так – много лет подряд, пока тебе не понадобится сменная челюсть. Вот только каждый раз тебе это доставляет все меньше удовольствия… И что? И всё? И этим будет заполнена моя история до самого конца? И где-то здесь кроется тот самый великий смысл жизни?

Ты начинаешь нервничать. Пытаешься себя чем-то отвлечь. Прыгаешь с парашютом или съезжаешь с горы на сноуборде. Гоняешь на машине по ночной Москве, наперегонки с такими же, пытающимися забыться, стритрейсерами или покупаешь еще одну бутылку алкоголя. Ты куришь травку, сидя на лавочке в каком-то чужом дворе, и за каждым углом тебе мерещатся сотрудники правоохранительных органов. Ты снимаешь очередную подружку или снюхиваешь очередную дорожку с полированной поверхности стола очередного клуба. Некоторые даже женятся от скуки. Другие заводят детей – по той же причине. В любом случае – через пять минут, через час, или через год – ты снова начинаешь испытывать скуку. Почитайте газеты. Включите телевизор! Все это вы уже где-то видели. Мой мир – это просто череда дежа-вю.

Проведите общественный опрос – и вы узнаете, что 90 % молодых людей этой страны в возрасте от 18 до 28 с радостью поменяли бы свою эпоху на другую. Более героическую. Менее… предсказуемую. Хотели бы вы стать веке эдак в тринадцатом японским самураем, рассекающим тело врага острой катаной? В составе экспедиции конкистадоров участвовать в колонизации Америки? Хотели бы вы по этой самой Америке почти пять веков спустя в составе команды «неприкасаемых» с дробовиком наперевес гоняться за Аль Капоне? Согласитесь, это веселее, чем с утра до вечера торчать в каком-нибудь офисе, зарабатывая на очередные джинсы от «D&G»!

Мы – поколение понтов и кредитов, кучка бездельников, застрявших где-то «между». Война была давно, глобальное потепление еще не скоро. Поводов для подвигов не осталось. Пока на планете начнется настоящее веселье, можно с ума свихнуться от скуки!

Наши желания давно просчитали маркетологи. Наши иконы – страницы глянцевых журналов. Каждый из нас пытается походить на тех идеальных, отфотошопленных персонажей, которыми пестрят страницы прессы и экраны телевизоров – а журнальные celebrities уповают на мастерство дизайнеров, с помощью того же фотошопа создающих их идеальную красоту. Ну и кто мы после этого? Копии подделок?

Мы разучились геройствовать и научились ерничать. Куча моих современников заработали славу и деньги только потому, что имеют талант смешить разную скучающую публику. Разумеется, не без известной политкорректности… Так чем мы хуже? Если Тайлер Дерден умудрялся впаривать богатеям глицериновое мыло, почему бы нам не продавать этим благополучным личностям их же адреналин?

К слову – я тоже люблю «Бойцовский клуб»…

Вот только во всей этой истории нас меньше всего интересовали деньги – деньги были просто приятным бонусом. И мы вовсе не сошли с ума. Вы ведь поняли, правда? Мы с радостью подхватили Вадькины идеи, потому что сами умирали со скуки!


Я буду честной до конца. Мы были просто компанией великовозрастных придурков, устроивших в стенах одной уютной квартиры в центре Москвы свой доморощенный Ватикан. Нам было наплевать на весь окружающий мир – мы отгородились от него диванами, подушками, кальяном, алкоголем и кучей дисков с кинофильмами, просмотр которых мы иногда сопровождали дегустацией привезенной Вадиком травки. Такое времяпрепровождение длилось примерно год.

У нашей пятерки не было долгой истории, общих песочниц, школьных выпускных и институтских загулов. Так бывает – знаешь кого-то много лет как облупленного, но это вовсе не означает, что он становится твоим другом. А потом – бах! – появляется человек, и выясняется, что он – твой человек.

Мы все были пазлами из одного набора.

Дольше и ближе всех я знаю Леху. Он приехал в столицу года четыре назад, рассудив, что после окончания института обустраиваться стоит там, где больше платят, – ив тот вечер, когда мы познакомились, я была чертовски рада, что Леха еще не избавился от провинциальной привычки всегда носить с собой нож.

Я возвращалась с какой-то тусовки. Вообразите себе нетрезвую третьекурсницу журналистского факультета, сушами, напрочь заткнутыми наушниками, и расхлябанной походкой человека, который уверен, что с ним никогда не случится ничего плохого. Когда на входе в родной подъезд такую особу хватают за локоть и, зажав рот, тащат куда-то в темноту, за гаражи, краем сознания она все еще надеется, что это – какой-то глупый розыгрыш, и все вот-вот разрешится само собой.

Когда я поняла, что пришла пора прощаться с благополучной жизнью, а грубые руки человека, пахнущего пивом, мочой и блевотиной, начали сдирать с меня куртку, кто-то наверху решил внести коррективы в эту банальную криминальную историю. И, словно в финале древнегреческой трагедии, практически с неба спустился ангел с десятисантиметровым лезвием в руке.

Не успела я опомниться, как туша, не дававшая мне дышать, неожиданно тяжело осела на землю. Я оглянулась – над телом, поблескивая окровавленным ножом, стоял человек в плаще. В тот момент из этой мизансцены получился бы неплохой сюжет для манги.

– Ты в порядке? – спросил ангел возмездия, блеснув в темноте очками-линзами. У его ног стонал и матерился мой несостоявшийся насильник.

– Ага, – сказала я, подобрав сумку и сломанный плеер.

Так мы и познакомились.

Леха из Чебоксар. Это довольно неспокойный город. Когда тебя дважды в неделю пытаются избить или ограбить, ты серьезно задумываешься о личной самообороне. Леха – программист. С шестнадцати лет он зарабатывает деньги тем, что пишет белые буквы на черном фоне – представляете, десять лет стучать по клавишам?

Два года назад, когда из съемной двухкомнатной квартирки у метро «Выхино» съехал Лехин друг, а я поругалась с родителями и приволокла к нему в пустующую комнату две сумки своего барахла и ноутбук, мы организовали нечто вроде мини-общежития. Иногда вечером, когда мне нечем заняться, я захожу к Лехе, и вижу, как он стучит пальцами по клавишам, а по черному экрану ползут белые червяки букв, цифр и непонятных символов. Я могу смотреть на это бесконечно – все равно ни черта в этом не смыслю. Иногда Леха порывается объяснить мне суть своей работы – ив такие моменты серое вещество в моей голове превращается в плавленый сыр.

«Забей!» – говорит он.

Это только с виду он – типичный ботаник. А между тем в углу его комнаты стоит двуручный меч. Такой обычный двуручный меч, грубо и крепко сделанный неизвестным умельцем. Возможно, на досуге Леха воображает, что он эльф? Рыцарь, который когда-нибудь победит сказочного дракона? Ясно же, что драконов и прочую кожистую нечисть надо побеждать из огнестрельного оружия.

Такое оружие, впрочем, у него тоже имеется. Это «Walther РРК», который Леха по привычке держит у изголовья. Еще в наличии газовый «Walther Р88 Compact» и пара стыренных с армейского стрельбища учебных гранат. Разумеется, с разрешениями на оружие все в полном порядке. Еще есть электрошокер. Про нож вы уже знаете. Если кто-нибудь задумает ограбить нашу конуру и нарвется на Леху, он будет неприятно удивлен…

Да, кстати, по поводу того, что мы вместе снимаем квартиру… Никакого секса. Мы действительно просто друзья.

У Лехи есть любимая девушка. В Чебоксарах. По вечерам он болтает с ней по скайпу и пьет пиво, чокаясь с глазком видеокамеры. Он мечтает, что она наконец-то бросит все и уедет к нему в Москву, и они заживут за городом, в доме, который он однажды для нее выстроит. Он даже уже купил небольшой участок земли в глухой подмосковной деревушке, на остальное пока не хватает средств. А у нее больные родители, и она все не едет и не едет… Иногда он срывается, берет неделю за свой счет и уезжает к ней в гости. Появляется худой, мрачный, и по черному экрану его ноутбука снова ползут белые червяки букв и символов. Оказывается, в наше время еще можно хранить верность на расстоянии…

Вторым в моей жизни появился Вадик. Этот фрукт – тоже из числа тех, кто «понаоставались», но если Леха добивается всего талантом и усидчивостью, то Вадим берет нахрапом и самоуверенностью. Впрочем, это вовсе не означает отсутствия у Вадика разного рода талантов – просто он понимает, что в наши дни талант чаще тормозит тебя, нежели помогает продвигаться вперед. Вадька приехал в столицу, чтобы добиться всего и сразу, его жизненные принципы – из разряда тех, что ближе к телу. Я уважаю его за то, что он, в отличие от большинства, этого не скрывает.

В первый же день нашей встречи он предложил мне перепихнуться. Он пришел устраиваться на телеканал (по знакомству) на пустующую должность копирайтера (прошлый был уволен после недели запоя) и, благополучно пройдя собеседование, вышел покурить. Выхватив меня глазом в толпе дымящих и хохочущих людей, он стрельнул у меня сигарету, закурил, нырнул взглядом в вырез моей рубашки и поинтересовался, что у нас за коллектив. Я сказала, что лично я не жалуюсь. Потом Вадик представился и спросил, как я отношусь к массажу. Я резонно ответила, что очень даже неплохо. Тогда он предложил мне сеанс массажа этим же вечером. «У тебя или у меня?» – спросил он.

Интересно, в Самаре все такие быстрые?

Я объяснила Вадику, что если он скажет еще что-нибудь подобное, мой парень Максим выдернет ему хребет. Он поинтересовался, где находится этот самый Максим. Максим у противоположной стены о чем-то разговаривал с нашим программным директором. Вадик улыбнулся, подал мне руку и сказал, что ему чертовски приятно познакомиться с одной из будущих коллег.

Как так вышло, что вечером того же дня мы вчетвером – я, Максим, Вадик и наш программный директор – пили пиво на Солянке, я не понимаю. Но… факт есть факт.

За два года в столице Вадик сделал головокружительную карьеру. Первые три месяца он жил «на вписке» у своего институтского приятеля в Зеленограде. Потом снял однушку на Речном вокзале. Еще через год, уволившись из телекомпании, он ушел на должность креативного директора одного крупного event-агентства и взял в ипотеку двухкомнатную квартиру где-то в районе метро «Тушинская». Квартира представляла собой двухкомнатный бетонный мешок с унитазом, ванной и дешевой газовой плитой. Вадик купил себе надувной матрац, выкрасил одну стену спальни в красный цвет, приобрел отличную стереосистему – и так живет уже десять месяцев. Недавно он купил подержанный «Ford Maverick» – и теперь реально озабочен проблемой выплаты кредитов. В общем, немногие к своим сорока добиваются в столице того, чего Вадик достиг к двадцати шести.

Про его слабость к женскому полу вы уже знаете. Впрочем, и на старуху бывает проруха. С тех пор как год назад к нашей компании присоединилась Маша, Вадик по ней сохнет. Но виду не показывает – вы можете отрубить ему руку, он все равно не скажет, что питает к ней нежные чувства. Думаю, он и сам себе в этом не признаётся – и из нашей компании о его чувствах к Машке, кажется, догадываюсь только я. Может, поэтому он не заводит долгих романов – когда твое сердце тебе не принадлежит, максимум, на что тебя может хватить, так это на fast-sex.

Андрюха по сравнению с ним просто ангел. Иногда в ясную солнечную погодуя вижу нимб над его головой. Он пришел проситься на работу в телекомпанию месяца на четыре позже Вадима. А так как Андрей был согласен на любую должность (чего не сделаешь в двадцать лет ради финансовой независимости от родителей!), шеф взял его с испытательным сроком в три месяца стажером к моему Максиму – в надежде, что из молодого дарования вырастет неплохой оператор. Оператор из него вышел никудышный – зато ассистент режиссера получился замечательный.

Энергии в нем столько, что ее с избытком хватит на освещение пары спальных районов. Он успевает выставить свет, поболтать с проходящей мимо девицей, сбегать купить всем кофе в ближайшем «Макдоналдсе», рассказать двадцать восемь новых анекдотов – и все это до того, как начнется съемка. И в своей академии экономики и чего-то еще там он вечно то бегает, то плавает, то боксирует за факультет.

И, разумеется, он подает всем нищим, которых встретит на своем пути, рад объяснить любому прохожему, как попасть с Гончарной улицы в Тетеринский переулок, знает наизусть практически всего Блока и совершенно серьезно считает, что жениться нужно один раз – и на всю жизнь. И умереть желательно в один день с супругой – нарожав предварительно штук пять детей и успев проводить внуков в выпускной класс. Частенько я думаю, что у Андрюхи не все в порядке с головой. Но потом понимаю, что не все в порядке с головой у меня.

У него просто гигантское чувство ответственности. Интересно, все мальчики, чьи отцы кадровые военные, такие же романтики и максималисты? Глядя на Андрюху, я думаю, что он родился и вырос не в Москве, а где-нибудь в Урюпинске, где мало народу, неспешно течет речка и воздух не отравлен парами цинизма, стяжательства и беспочвенного пафоса. Иногда мне хочется обнять его и прослезиться. Иногда – как следует дать ему под зад. Поверьте мне, когда рядом с вами находится совершенно идеальная личность, сложно удержаться от того, чтобы не взорваться от ее наивности, граничащей с идиотизмом.

За все полтора года я ни разу не видела его с девочкой. Нет, с ориентацией все в порядке. Кажется, он влюблен в какую-то девицу, которая не собирается отвечать ему взаимностью. С этим и живет – переключиться на кого-то другого Андрюхе совесть не позволяет.

Сейчас он уволился с телекомпании, чтобы вплотную заняться учебой. Четвертый курс, как-никак. А еще у него всегда с собой в рюкзаке книга Паланика «Бойцовский клуб». И он лучше всех умеет раздувать кальян. Уже одно это делает его бесценным!

Последней к нашей компании присоединилась Маша. Лично я считаю ее негласным секс-символом нашей компании. Когда Машка выходит из своего красного «мини», по очереди доставая из салона длинные ноги, потом откидывая со лба роскошные белые волосы, поправляя декольте и вставляя в зубы сигарету, проезжающие мимо авто устраивают клаксонную какофонию в ее честь. По сравнению с Машей я – рыжая пигалица, с размером груди, стремящимся к нулю. А уж если она на каблуках…

Именно так мы и познакомились – в супермаркете она наступила мне на кроссовок своим каблучищем, а я, взвыв, обозвала ее сукой. Она произнесла басом: «На себя посмотри!», и после этого я уже не смогла удержаться от хохота. Когда я отсмеялась, она сказала: «Клевая сумка!» На сумке, которую мне привезла одна знакомая из Голландии, были изображены две совокупляющиеся обезьяны. «Ага!» – сказала я. «Не хочешь выпить кофе?» – спросила Маша. Я согласилась – и мы пили кофе в «Шоколаднице», потом виски в «Этаже», потом – абсент у нее дома. Через неделю абсент и виски у нее дома регулярно пила вся наша компания.

Может быть, мы с Машкой – две латентные лесбиянки, раз прониклись друг другу такой симпатией с первого взгляда?

Машку делят родители. Они развелись, когда ей было четырнадцать. Мать вышла замуж за итальянца, имеющего отношение к дипломатическому корпусу Италии, когда Маше стукнуло семнадцать, и сразу после окончания школы забрала ее к себе в Рим. Маша получила какое-то немыслимое высшее образование в сфере бизнеса и уже почти устроилась в одну престижную адвокатскую контору, но тут, пять лет спустя, отец неожиданно решил переманить дочь к себе.

Он заявил, что ребенок непременно должен вернуться в Россию, и… подарил ей клинику медицинской косметологии в Москве. Сам Машкин отец занят в газовой сфере, но, по его мнению, девочка должна руководить чем-то по-настоящему женским. И еще он купил ей двухуровневую квартиру на Патриарших прудах, оформленную каким-то дорогим дизайнером. Когда Маша в нее въехала, в квартире было все необходимое для житья, включая забитый продуктами холодильник, инсталляцию из наиболее известных работ Уорхолла на стене спальни и двадцать рулонов розовой туалетной бумаги в туалете. Узнав, что вся эта подаренная жизнь удовольствия ей не приносит, вы справедливо назовете Машу идиоткой.

В обществе бывших подруг, которые за пять лет изрядно протюнинговались силиконом, ей скучно. На должности директора клиники ей тяжко. Маша – не из тех, кто будет каждый день таскаться на работу и мурыжить подчиненных дурацкими придирками. Московские тусовки ее не радуют – впрочем, меня это не удивляет. Думаю, она еще пару лет проведет в Москве, а потом свалит к матери в Рим.

В ее ухажерах я вообще запуталась. Сначала у нее был некий итальянец тридцати четырех лет, делавший какой-то бизнес в России, потом ее бывший одноклассник, занимающийся продажей древесины. Потом появился смешной замредактора глянцевого журнала, все время называвший Машу «мишуткой». Потом она отшила замредактора и снова вернулась к итальянцу. Сейчас она периодически летает к нему на выходные. Или это уже не итальянец?

По поводу ее отношения к Вадику… Сдается мне, они так и будут упорно играть в друзей. Маша считает Вадика похотливым самовлюбленным выскочкой. А Вадик Машку – снобом и флегмой. Я надеюсь, что когда-нибудь дело сдвинется с мертвой точки. Хотя, учитывая уровень упрямства одного и второго, к тому времени мы все уже выйдем на пенсию.

Ну а я… Себя я знаю всю жизнь. Это вовсе не означает, что я смогу вам рассказать о себе. Сейчас я пишу диссертацию. Зачем мне это нужно, я тоже не смогу объяснить. Вряд ли после защиты я пойду преподавать в какой-нибудь вуз, чтобы ежедневно видеть лица несчастных студентов, которых я истязаю странным ненужным предметом. Ну а если я скажу вам, что лично мне нравится работать над диссертацией по социальной философии, вы же мне все равно не поверите, да?

А еще два раза в неделю я появляюсь в эфире одного музыкального телеканала и несу всякую жизнерадостную чушь. За это мне неплохо платят. И я больше не встречаюсь с Максимом – с тех пор, как он завел интрижку с новенькой корреспонденткой Олей. У меня с тех пор вообще не возникает желания с кем-то встречаться…

В общем, не знаю, что именно так скрепило нашу компанию. Мы не съели вместе пуда соли, не выручали друг друга из неприятностей. Нам просто приятно вместе валять дурака.

Однажды мы блевали с Английской набережной, когда, рванув на выходные в Питер поглазеть на белые ночи, траванулись вином, купленным на розлив в три часа утра в каком-то смутном магазине. В другой раз крали наперегонки шоколадные батончики в «Ашане». В третий – шлялись по полуразрушенным крышам каких-то старых заводских цехов (дело было в Туле). Прошлой осенью мы на спор добирались автостопом до Нижнего Новгорода. В остальное время мы пьянствуем и мусорим в квартире у Машки. И рассуждаем о геополитике и массовой культуре, изо всех сил умничая друг перед другом.

Если вы скажете, что мы – придурки, сочтем это за комплимент.


предыдущая глава | Адреналин | cледующая глава