home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эхо профессии

Журналист – это король или это проститутка? Или это проститутка, вообразившая себя королем? Агхиважный вопгос, товагищи!

Был в наше старое время роман Роберта Сильвестра «Вторая древнейшая профессия». Оченно мы его в редакциях читали.

Чему их учат ныне на их журфаках – черт их знает.

Я читал лекцию по – не то чтобы даже журналистскому мастерству, а психологии и умственно-ментальной ориентации журналиста – в МГИМО, МГУ, Минском университете.

В советских газетах я работал дважды по девять месяцев – это была жесткая школа. В несравненном «Скороходовском рабочем» и в «Молодежи Эстонии». Кончались семидесятые годы, и цена ошибки приближалась к сталинским стандартам – но вместо расстрела тебя топили в вегетарианском дерьме.

Еще десять лет я вел передачу на «Радио России» – это журналистская работа. Шла горячая линия с вопросами радиослушателей, иногда мы с ними в прямом эфире уточняли вопрос, перед тем как я давал посильный ответ. Или я брал интервью у гостей – рассказывали Евгений Евтушенко, Борис Стругацкий, Сергей Юрский, много прошло уникальных личностей. Экономисты Михаил Делягин и Сергей Чернышев, философы Степин и Гусейнов, из политиков помню Геннадия Гудкова, из врачей – академика Скулачева, даже Алан Чумак у нас был.

Потом? Потом был Майдан, потом был Крым и Донбасс. Не было дальше, не было потом. И вот я здесь, господа. Две знаменитые фразы из двух прославленных фильмов не закавычиваю. Уже не все их знают. Так пусть ищут.

Что была генеральная задача советского журналиста? Генеральная задача советского журналиста была из дерьма конфетку сделать. Ты брал тот материал, на который тебе указывали – и делал из него тот продукт, который тебе приказывали. И продукт должен был выглядеть – у-бе-ди-тель-но!

Каждая фраза, каждая деталь – должны быть правдой. А все вместе должно быть ложью! И не любой – а именно заказанной.

Это была иезуитская школа фашизма. Или у человека атрофировалось нравственное измерение – или он запивал, страдал неврозом, деградировал. Или надо было сбегать. Я лично сбегал.

Вот в «Скороходе» старшие (кто пришел пару лет назад) учили младших (пришедших только что): если ты занялся темой – ты должен стать в ней самым компетентным, узнать со всех сторон, собрать картинку из разных точек зрения – тогда ты сможешь ловить на вранье того, кого колешь на материал. Чтоб никто – никто! – не смог сказать, что ты не знаешь, о чем речь.

(Материал разоблачительный, обличительный, вскрывающий недостатки и упущения вплоть до преступлений – это отдельный жанр. Ныне смертельно опасный. Здесь журналист – именно разведчик и следователь: нужен цепкий характер, проницательность, логика, твердые убеждения и много мужества. Здесь ты вступаешь в борьбу с врагом, с которого надо снять маску.)

Колол я однажды на очерк секретаря парткома одной фабрики. Старик был с одной стороны дубоватый, а с другой – очень честный, скромный и даже геройский. А речь шла о Дне Победы. А у него – передовая, ранения, ордена, весь букет. Как он потом ругался! Я слегка сжульничал – в смысле мы материалы на визирование вообще не отдавали. Я написал про него на войне и о войне его глазами. А он кричал, что хотел рассказать о героизме советских воинов и руководящей роли партии – и исключительно газетными штампами излагал это. А окопный быт, тяготы и свой героизм требовал убрать! Везло мне на людей.

Мне было уже тридцать, когда я писал предисловие к книге Николая Григорьевича Богданова, командира дальнебомбардировочного полка. Он написал 500 страниц – и ни слова о себе: исключительный случай. Ну, распили в его скромнейшем гостиничном номере поллитра – молчит. Я сбегал за второй – молчит. Я паутину вью, он ни в какую. И уже к полуночи, после третьей и пары пива – он поплыл… 156 боевых вылетов! 1-й – 22 июня 41, последний – 30 апреля 45 на Берлин, орден Кутузова в воздухе по радио от Гречко. 6000 часов безаварийного налета, дважды сбит, горел, сажал машину ночью на лесную вырубку, 28 суток выходил из немецкого тыла. И когда я начал задавать простые и сочувственные вопросы – это было как дотронуться где болит: почему не дали Героя? По статуту – за 100 вылетов. Почему не дали Заслуженного летчика СССР? По положению – за 3000. Тогда, размякший, он отпустил тормоза. Личное дело. Месяц в СМЕРШе после выхода из-за линии фронта: побои, пытки, чудом не расстреляли – личное знакомство с Головановым спасло. (Голованов, кто не знает – командующий Авиацией Дальнего Действия, бывший личный пилот Сталина.) Черная метка. Обида на всю жизнь – а гордость паче обиды. Классный летчик. Безупречный человек.

И когда уже в 60 лет, между делом за дружеским столом, я разговорил старика-отца хозяйки об обороне Севастополя, курсантском ударном батальоне, ранении колена, ошибках адмирала Октябрьского и эвакуации кораблями, которые вскоре утопили – это было совсем просто. По-человечески, по-дружески. Ты должен искренне интересоваться жизнью человека – достойной, трудной жизнью, ты должен знать и понимать, что там делалось в те давние времена, ты должен понимать человека и чувствовать его настроение, его нервы, его желания.

Ты повернись к нему своей хорошей стороной. Ты его пойми и полюби. По-честному, взаправду. Хоть на два часа. Он ведь того стоит. Он хороший. За ним ох как много всего стоит.

Любой хочет рассказать о себе. Но не любому можно душу раскрыть. Надоедливые вагонные попутчики – не в счет.

И чем дольше носит человек в себе свое трудное прошлое – тем сильнее хочет излить наболевшее своему, родственному, понимающему, который оценит, вникнет, который – адекватно сопереживает.

Здесь журналист – сродни гейше, дорогой куртизанке, великому актеру: он не продает иллюзию любви – он искренне любит всеми своими нервами. Жизнь свела вас на два часа – но это два часа дружбы, великого понимания и сочувствия, два часа единомыслия компетентных коллег.

Журналист должен уметь взять интервью у телеграфного столба, у глухонемого футболиста и у физика-теоретика об его открытии. Учили нас. У хорошего журналиста корова разговаривает, у плохого – пастух мычит. Учили нас.

Профессионализмом у нас считалось найти общий язык с африканским пигмеем. Дать через пять минут беседы почувствовать человеку, что ты его друг, коллега и компетентный единомышленник. Посмотреть на мир его глазами и спровоцировать его выложить всю подноготную. Расколоть на беседу по душам любого. Затеять разговор с молчаливым врагом – а закончить его со словоохотливым другом.

Журналистское мастерство – это: спешит по своим делам хмурый замкнутый человек, ты завязываешь с ним знакомство – и через два часа сдаиваешь всю нужную информацию до капли. Ты заинтересовываешь собой недоступную звезду – и добиваешься интервью, где тебе предлагают выпить и перестают смотреть на часы.

Чувство партнера – важнейшее качество журналиста, учили нас. Пойми человека, почувствуй: умей нравиться, вызвать доверие, влюбить в себя!

Задача журналиста – вынуть информацию у любого, на кого указал редактор – независимо от ума, образования, характера и главное – независимо от его желания разговаривать либо вообще не видеть журналиста. И подать эту информацию в профессиональной упаковке журналистского материала – содержательного и интересного, чтоб не оторваться и задуматься, узнав о жизни еще что-то.

Журналист – это актер, шпион, психолог, обольститель, провокатор и дознаватель.

Тебе придется быть эрудитом, подхватывать мысль на лету, скрывать свое незнание и демонстрировать компетентность, учили нас. Учись постоянно, умней. Будь любопытен, держи память в тонусе, окружающая информация должна прилипать к тебе – чтобы в нужный момент быть поданной к употреблению, как всплывший на элеваторе из глубин погреба снаряд в орудие.

Реплики журналиста должны резонировать мыслям и желаниям собеседника, возбуждая и подталкивая к обрушению лавину информации из его памяти и ума. У настоящего журналиста собеседник становится умнее и осведомленнее себя самого: усилия и желания двоих складываются.

Скрыть от читателя (зрителя, слушателя) себя и явить в полном объеме собеседника, выкладывающего то, что наиболее ценно и интересно узнать от него – вот в чем мастерство журналиста, учили нас в те прошедшие времена. И это нелегкая задача, кто понимает.

Мерило работы – результат. Если необразованный косноязычный человек не может связать двух слов и говорит простейшими штампами – журналисту приходится работать за троих: за себя, за того парня и за сценариста-переводчика со стаканом валерьянки. Он сам задает вопросы, сам подсказывает ответы, сам приводит примеры и развивает тему.

А если человек с ясным умом и подвешенным языком нуждается лишь в записи своей речи – журналист курит. Тот споткнулся или исчерпал ответ – журналист дает поддерживающую реплику или следующий вопрос. Если время идет, а тот чересчур многословен – журналист обрывает его с массой извинений по поводу ограниченного времени при таком обилии интересного материала – и спрашивает то, что нужно, что самое интересное и важное.

Качество работы журналиста измеряется не соотношением слов его и клиента. И никак не активным обозначением позиции журналиста, который хочет светиться в равной беседе. В молчании может быть больше профессионализма, чем в словах. Мало уметь говорить – надо уметь молчать.

Если для того, чтобы материал получился максимально хорошим, надо залезть под стол – лезь под стол! Диггеры и не туда лазают. Вся работа – только на результат! Материал хорош – это журналист хорош. Материал плох – журналист плох.

Клиент – это рабочий материал журналиста, и при любой неудаче всегда виноват журналист. Умение журналиста – работать с вовсе неудобными людьми. Клиент – это данность, как тесто или чурбан: испечь хлеб и наколоть дров уже дело журналиста.

Если Алла Пугачова вместо интервью пошлет журналиста подальше – это его провал: не сумел, не законтачил, не обаял, не попал в масть. Она и так в цвете.

Журналист как профессионал формы совместно с клиентом как носителем информации создают единый медиапродукт. Клиент обладает информацией по определению – сделать из нее материал есть задача журналиста. Если клиент остался со своей информацией, но журналист не сделал материала – его задача не выполнена. Клиент бывает труден и неудобен, требует индивидуального подхода (эко откровение).

Информация первична – обработка вторична. Обладающий ею – приносит, обрабатывающий ее – подстегивается.

Встречал я много хороших журналистов, и классных тоже встречал. А что большинство в любой профессии – уроды, так это устройство жизни.

Хороших и надобно ценить и любить, а то ведь всегда по принципу: кто везет – того и погоняют.


Утешение | Подумать только!.. | Эхо ярмарки тщеславия



Loading...