home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13. Римские дела

Надо отметить, что отправляя Семёна в Рим, я предполагал для него лёгкое развлечение в профилактических целях, не более того. Ну что с того, что какой-то учёный получил разрешение поковыряться в архивах Ватикана? Напишет диссертацию, прочитает курс лекций, и на этом всё закончится.

На деле же всё оказалось существенно сложнее, так что мне, находясь в Кировске, пришлось помогать Семёну при помощи вмешательства третьего уровня.

Впрочем, пойдём по порядку. Итак, он отправился в Рим.

Старший оперативник вроде Семёна обладает не только огромным количеством навыков и колоссальным опытом работы в различных местах земного шара. Он также обладает полномочиями привлекать к работе местных апликаторов и проникать на любой объект вне своего сектора Пирамиды. Достаточно получить согласование кураторов — местного и начальствующего. В нашем случае местным куратором Пирамиды в южно-европейском секторе был кардинал-священник Павел Пуар, а начальствующим для Семёна, очевидно, был Князь.

Кардинал прекрасно осознавал угрозы текущего момента, неоднократно высказывая свою позицию в интервью, и поэтому деятельность московского сектора по сохранению ценностей приветствовал и поощрял. С ним было нетрудно договориться о работе Семёна в Италии, более того, он пообещал оказывать всяческую поддержку в поимке злосчастного учёного.

Дело в том, что активные действия так называемой группы «банкиров» по разрушению базовых моральных ценностей, выражающиеся, прежде всего, в судебных исках против прелатов Католической церкви, массовых акциях нетрадиционных меньшинств, пропаганде свободных отношений и однополых браков, в последнее время стали ощутимо подталкивать католиков к критике западного общества. В частности, наш кардинал Павел Пуар в своих статьях и интервью часто говорит о разрушении моральных устоев на Западе.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного, так как он — высший посвящённый, знакомый с Князем ещё со времён Ивана Грозного, и интересы Пирамиды, прямо противоположные интересам «банкиров», весьма близки кардиналу и как посвящённому, и как прелату церкви.

Семён должен был встретиться с Павлом Пуаром в базилике Санта-Прасседе, дабы получить официальное разрешение на доступ к архивам Ватикана.

Но с самого момента его прилёта в Рим всё пошло не так, как планировалось.

Во-первых, вместо аэропорта Чампино самолёт сел в аэропорту Леонардо да Винчи «по техническим причинам».

Во-вторых, Павел позвонил Семёну и отменил встречу в день прилёта, сославшись на плохое самочувствие.

В-третьих, Семёна никто не встретил, хотя об этом тоже был предварительный договор.

Сами по себе эти события вполне могли иметь место, каждое в отдельности. Но все вместе, разом — наводило на подозрения.

Семён позвонил мне и сообщил об этом сразу, как только состоялся разговор с кардиналом.

Я посоветовал ему на всякий случай поехать в другую гостиницу, так что вместо забронированного номера в обычном трёхзвёздочном отеле Реппублика, что на Виа Национале, Семён направился в более дорогой Гранд Тиберио на улице Латтанцио.

Впрочем, насколько мне было известно по моим прошлым поездкам в Италию, отель имени императора Тиберия (того самого, при котором распяли Христа) вполне оправдывал свои четыре звезды. Невысокое малопримечательное пятиэтажное здание обладало современной инфраструктурой, а также миниатюрным парком на последнем этаже, откуда по вечерам приятно было смотреть на сияющую огнями цитадель римско-католической церкви — Ватикан.

Семён снова связался со мной, когда устроился в отеле.

— Ты пока устраивайся, — сказал я ему, — отдохни, погуляй. Присмотрись. Нет ли наблюдателей, ну, как обычно. А завтра прямо с утра отправляйся в базилику, тебя будут ждать.

Разговоры по сотовой связи у нас были короткими, в одну-две фразы. Апликаторы умеют многое, но не умеют выходить на связь при помощи ментальной связи, поэтому приходилось пользоваться обычными средствами, которые, как всем хорошо известно, плохо защищены от прослушивания спецслужбами. Так что пятисекундные разговоры были у нас в ходу.

Как бы мы ни ругали «банкиров», пестующих техногенную цивилизацию, стоит отдать должное их успехам в плане обеспечения индивидуального жизненного комфорта и сопряжённого с ним тотального контроля над потребителями. Создавая человека-потребителя, они одной рукой давали людям физический комфорт и нравственную свободу, а другой опутывали его всевозможными сетями и связями, имея возможность не только знать, кто и чем занимается, но и направлять поступки и помыслы рядовых граждан. А это — прибыль, власть и высший комфорт для сильных мира сего.

Пирамида, разумеется, тоже использовала все современные технические средства и влияла на людей. Но мы никогда не хотели создать потребительское общество, где все живут по определённому шаблону: покупай всё что хочешь и не думай о последствиях. Наоборот, мы старались подогревать интеллект и пестовать «человека разумного», способного принимать взвешенные решения на основе собственных, а не навязанных интересов, и в рамках собственной системы ценностей. Поэтому мы, в отличие от «банкиров», никогда не навязывали модель поведения и не разрушали менталитет и устои разных народов.

Как знать, может быть, поэтому в борьбе за Россию мы, признаю это с сожалением, потерпели поражение. Народ с наивысшим на планете чувством независимости и справедливости всегда было очень трудно настроить на единый лад. Только перед лицом тотального уничтожения мы, россияне, умели объединиться и выстоять. Но соблазнённые халявными плюшками с Запада, мы ринулись брать кредиты и отдавать свои природные богатства, чтобы получить всё сразу — и справедливость (которой, как мы думали, нас лишили за всю нашу многовековую историю), и независимость (под которой мы стали понимать вседозволенность). Мы решили, что добрые дяди с долларом готовы делиться с нами плодами своих исторических грабежей и даже построят нам райскую жизнь, как в американских фильмах экспортной редакции. Мы подумали — вот оно, счастье всем, даром. И по уши увязли в долгах, коррупции, разврате и презрении к себе и своим ближним.

Индивидуализм как часть насаждаемой «банкирами» либеральной идеи, отлично прижился в постсоветском обществе, где его всячески подавляли. К чёрту мораль! К чёрту традиции! Счастье=деньги. Эта формула разложила наше общество и кратно обогатила Запад — и за счёт наших ресурсов, и за счёт наших потребителей. Центр технократии теперь один — США. Финансово-технократическая пирамида выросла до невиданных высот.

Но вот беда — земной шар оказался ограниченным. Основанию этой пирамиды расти больше некуда, и она начала загнивать снизу. Пройдёт совсем немного лет, и мы будем с ностальгией вспоминать цветущую благоустроенную Европу, всесильные Соединённые Штаты и послушных азиатов Тайваня и Филиппин, готовых за доллар в неделю не разгибать спину ради «белого человека».

И вот тогда вновь настанет наш черёд — Пирамида возьмётся за консолидацию древних обществ и древних устоев, но по новым правилам, которые нам предстоит открыть и понять. И я уверен, что мы справимся — ведь восстановили же мы когда-то Русь, создали ещё раньше Ромею, поддерживали Аркаим и Тибет. Справимся и в этот раз.

Жаль только, я буду далеко в это интересное время. Впрочем, если такова цена, то я готов её заплатить, не раздумывая.

Семён встретился с кардиналом в базилике Санта-Прасседе на следующее утро. Позже мне удалось связаться с Павлом при помощи ментальной связи, и вот что он мне поведал.

Во-первых, оказалось, что он ничуть не болен, а встречу перенёс из соображений собственной безопасности. Последние несколько дней слишком активно муссировалась тема противостояния либерализма и христианских ценностей, поднятая в его недавней статье. Несколько раз перед домом кардинала проходили демонстрации различных маргинальных группировок — от безобидных обнажённых феминисток до ультранационалистических отморозков. И как раз в день прилёта моего посланника, по данным Национальной полиции Италии, должна была состояться скандальная акция феминисток в церкви Санта-Мария-Маджоре, расположенной рядом с упомянутой базиликой, настоятелем которой и является наш кардинал.

Во-вторых, Павел рассказал мне о том, что за Семёном приглядывали два когитанта. Точнее, судя по уровню способностей, по их умению закрывать мозг от проникновения Высших посвящённых, кардинал охарактеризовал их как когитантов, однако опознать этих соглядатаев он не смог — не числились эти люди ни среди итальянцев, ни вообще в Европе. Он тут же послал запросы в американский и русский секторы Пирамиды, но и там ответили, что никаких когитантов в последний месяц в Рим не отправляли.

Как это ни печально, но нам пришлось сделать вывод: это непосвящённые когитанты. Был, конечно, ещё вариант — это просто посвящённые на отдыхе, решили заехать в Рим, и так совпало, что в один и тот же день с Семёном они посетили церковь Санта-Прасседе. Но ни в одной тайной организации не верят в совпадения. Да и куда лучше принять меры против несуществующей угрозы, чем списать на совпадение и не предупредить угрозу реальную.

Итак, в 8 утра Семён пришёл в базилику для встречи с кардиналом в сопровождении двух непосвящённых когитантов, умеющих пользоваться своим даром. Тот факт, что он пришёл с ними, уже говорит о том, что Семён их не заметил, а значит, эти незваные гости умели отводить глаза апликаторам! Меня это начинало беспокоить, и я попросил кардинала приставить к Семёну наблюдателем достаточно сильного когитанта, способного вовремя вмешаться и защитить моего друга от их воздействия.

Отец Джованни был человеком почтенных лет, весьма скромным и с большим жизненным опытом. Он жил достаточно замкнуто, в Риме и других крупных городах появляться не любил и вообще держался особняком как по отношению к церкви, так и по отношению к Пирамиде. Тем не менее, среди высших давно ходили слухи о том, что если Рим (в смысле римский сектор Пирамиды) привлекает к работе отца Джованни, то дело приняло крутой поворот.

Первое, что сделал достойный старец, — это отказался встречаться.

Он разумно счёл, что ему не следует выдавать себя до поры до времени.

В базилике к Семёну подошёл послушник и попросил пройти в исповедальню. Семён позже говорил мне, что уже возле самой исповедальни он что-то почувствовал. Какое-то очень пристальное внимание от стоявших неподалёку двух монахов. Однако подозрения мгновенно улетучились, стоило ему зайти внутрь.

За перегородкой сидел сам кардинал Пуар. Он предупредил Семёна о слежке и назначил встречу с отцом Джованни вечером того же дня. Старец сам должен был отыскать Семёна, поэтому моему другу оставалось только ждать, прогуливаясь неподалёку от отеля и поглядывая на своих мирных преследователей.

До вечера всё шло по плану. Семён гулял вместе со своим хвостом по узким улочкам Рима, наблюдая за прохожими, рассматривая старинные здания и слушая мелодичную итальянскую речь.

Около 9 часов вечера непрошенные свидетели секретной миссии вдруг засуетились и пропали из виду. В то же мгновение из тёмного переулка прямо перед носом Семёна высунулась невысокая сгорбленная фигурка в рясе.

— Зовите меня Джо, уважаемый Семён, — произнесла фигурка по-латыни.

После чего сухая жилистая рука увлекла его в тот же переулок, подальше от навязчивых глаз.

Дальнейшее Семён рассказывал сбивчиво, так как, по его словам, он не успевал за событиями. Из первого переулка Джованни потащил его во второй, потом ещё и ещё. Когда у Семёна кружилась голова от поворотов, они вдруг оказались на мотоцикле и понеслись с невероятной скоростью по улице, где трудно было представить не только автомобильное, но и пешеходное движение, настолько она была узкой и извилистой, да к тому же заставленной какими-то бесконечными лотками, коробками, палатками.

Семён пришёл в себя лишь тогда, когда они с Джо выехали на одну из центральных улиц Рима. Поплутав некоторое время по городу, они остановились в парке.

— Накинь рясу, — бросил через плечо Джованни своему спутнику.

Семён не увидел, а скорее понял, что в рюкзачке на спине старца, сидящего перед ним, лежит ряса. Он быстро вытащил её, развернул и накинул. Глубокий капюшон, как у капуцина, скрыл его лицо в слабом свете ночных фонарей парка.

— Теперь идём, — вновь дал инструкцию немногословный Джованни.

Семён привык доверять высшим и их инструкциям, поэтому послушно следовал за отцом Джованни, как велел ему кардинал Пуар.

Свернув на неприметную тропинку, они двумя бесшумными тенями проскользнули к невысокому трёхэтажному зданию. Джованни покопался в своём рюкзачке и вытащил связку ключей. Семён тем временем напряжённо всматривался в окружающий полумрак садов, пытаясь отыскать недавних преследователей. Но было тихо, и только ровный гул большого Вечного города доносился издалека.

Щёлкнул замок, и оба спутника юркнули в открывшийся проход. За дверью оказался узкий нисходящий коридор с высокими ступенями. Чем-то напоминает путь к подземной камере пирамиды Хеопса, подумал Семён, не хватает только каменных кулис над головой.

Они шли несколько минут, потом повернули влево, миновали несколько небольших залов (Семён мог только своим чутьём апликатора понять это, ибо спутники двигались в кромешной тьме).

Наконец, Джованни остановился перед глухой стальной дверью с тяжёлым навесным замком, вытащил китайский светодиодный фонарик и принялся возиться с ключами. Через несколько минут дверь со скрипом отворилась, и святой отец погасил свет.

— Так, — сказал он по-русски шёпотом, — мы в хранилище, но нужно действовать очень быстро. Какие документы Вам нужно взять?

Семён назвал два документа, составленные в своё время Платоном и повествующие о методике строительства Пирамид Египта. Эти бесценные манускрипты следовало сохранить любой ценой, даже если ценой окажется жизнь человека, хотя бы и посвящённого.

И вот тут произошло нечто интересное. Старик переменился в лице, точнее, переменился в голосе, а вместе с ним, надо полагать, переменилось и лицо, скрытое тьмой хранилища.

— Зачем вам эти документы? — спросил он тихим, но жёстким голосом.

Семён оторопел, но будучи апликатором, быстро взял себя в руки. Он произнёс формулу:

— Именем Пирамиды и по поручению куратора римского сектора мне приказано изъять эти документы и отправить в более надёжное хранилище.

Старик вздохнул, включил фонарик и принялся осматривать многочисленные полки с древними рукописями. Семён молча наблюдал, держа руку на мобильном телефоне. В этом подземелье обычный мобильный телефон работал бы очень плохо, если бы вообще смог достучаться до станции. Но у оперативника Пирамиды мобильник работает в любом месте на земном шаре так, словно он находится около принимающей станции сотовой связи. Правда, только для звонков высшим посвящённым. Условно говоря, канал сотовой связи открывается в сторону посвящённого через специальный энергетический туннель, который поддерживается высшим постоянно. Мы довольно долго учились открывать и стабилизировать такие туннели, пока довели технику связи до совершенства.

Отец Джованни около получаса осматривал хранилище, явно сожалея о том, что ему придётся отдать столь древние документы. Может быть, он уже не в первый раз приходил сюда и читал их? Может быть, он, как всякий хороший архивариус, не хотел расставаться с рукописями, копий которых не было ни в одном хранилище мира? Во всяком случае, найдя документы, он присел на пол и стал читать их, словно стараясь выучить наизусть каждый завиток древнего письма.

Семён молча наблюдал, хотя ему всё больше хотелось убраться из этого места, пока кто-нибудь не заметил их присутствия в секретном помещении Ватикана.

Вдруг Джованни начал вытаскивать манускрипт из прозрачной плёнки. Но как только его пальцы коснулись свитка, он тут же начал рассыпаться в труху. Джованни потянул сильнее, свиток показался наполовину и начал быстро тлеть.

— Ты что делаешь, безумец?! — вскрикнул Семён и молниеносно подскочил к своему проводнику. Он ударил его по рукам, вытащил из потайного кармана перчатку, данную ему мной, и с её помощью подхватил свиток, пытаясь засунуть обратно в защитный пластик.

Перчатка, данная Семёну, обладала той же силой, какой обладали мои руки в отношении старинных египетских свитков. Помня ещё с детства о том, что некоторые свитки сгорают, соприкасаясь с предметами нашего современного мира, и только почему-то в руках некоторых посвящённых они сохраняются и даже начинают светиться, я предусмотрительно передал Семёну перед его поездкой свою перчатку, которая должна была на некоторое время помочь ему удержать в сохранности такой свиток, если вдруг придётся его извлечь из защитного контейнера.

Семён быстро спрятал оба свитка в нагрудный карман и нажал кнопку вызова моего телефона. Все его действия не заняли и десяти секунд. Отец Джованни всё ещё сидел на полу, обхватив голову руками. Будучи когитантом, он не обладал быстротой реакции апликаторов и был более уязвим в оперативной ситуации.

— У нас ситуация Б, — коротко бросил мне Семён по телефону.

Применение способностей апликаторами и краторами отличается так же, как использование знаний техником и конструктором. Первый использует набор готовых и хорошо выученных алгоритмов или инструментов, второй — непосредственно применяет теорию на практике, что полностью освобождает его от шаблонов и стереотипов. Преимущество первого — оперативность, преимущество второго — гибкость. Стандарты рассчитаны на часто повторяющиеся типовые ситуации, возникающие в 99 % случаев, поэтому апликаторов учат и заставляют до автоматизма доводить применение стандартных приёмов. Но в нестандартной ситуации редкий апликатор сумеет адекватно отреагировать, и на этот случай регламент предписывает ему обращаться за помощью к вышестоящему посвящённому — когитанту или кратору.

Семён был моим другом и лучшим оперативником московского сектора, так что его прямой звонок мне был наилучшим решением.

После этого, по словам Семёна, началось светопреставление.

Во-первых, отец Джованни внезапно подскочил и засуетился. Он что-то бормотал на латыни, бегал по хранилищу и пытался отобрать у Семёна рукописи. Ясно было, что либо старик обезумел, либо мы сорвали какие-то его планы. Одним словом, он перестал быть похожим на того собранного и стремительного когитанта, каковым мы его видели несколькими часами ранее. Семён защищался, как только апликатор может защищаться от когитанта, то есть выставлял ментальный и энергетический заслоны, отступая постепенно к выходу.

Во-вторых, в помещении возникли ещё три человека: двое уже были знакомы Семёну, а третьего он опознал по фотографии, которую я ему показывал в Москве.

Тот самый американский учёный, которому нужно было слегка подчистить сознание, явился в хранилище собственной персоной в сопровождении двух непосвящённых когитантов, следивших ранее за Семёном.

Действуя по плану Б «Защита резидента», я, находясь в Кировске, вывел на сцену третьего игрока — самого себя.

Итак, в-третьих, как потом рассказывал Семён, пространство вокруг него вдруг задрожало, пол заходил ходуном, книги посыпались с полок, штукатурка начала сыпаться на головы собравшимся.

Я смотрел на обстановку в хранилище глазами Семёна и видел всё до мелочей. Ко мне приближались два когитанта, отстранив бессмысленного Джованни. Роберт Лоуренс, американский историк, необученный когитант, стоял вдалеке, поэтому я решил сосредоточиться на спасении Семёна. Я набросил на него защитный кокон (что и вызвало небольшое колебание пространства), в результате чего никакие когитанты и апликаторы не способны были причинить ему вред.

Тем не менее, эти двое обступили меня-Семёна с двух сторон и пытались прорвать защиту, применяя неизвестные Пирамиде приёмы. Позже сведения о битве с неизвестными когитантами были тщательно изучены нашими учёными и дали бесценный опыт. А пока я лишь усилил защиту до полной изоляции Семёна от пространства-времени. Я не понял, как это у меня получилось, ибо, по словам Князя, такие штуки умеют проделывать лишь очень немногие краторы. Это было ещё одной, последней ступенькой моего превращения в альтера. Воистину — что нас не убивает, делает нас сильнее.

Семён вместе с документами был в безопасности, и когда наши противники поняли это, решили разделаться с Джованни. Ему я помочь не мог, да и не успел бы.

Два когитанта подошли к третьему, взяли его за руки, и в ту же секунду через старика Джо прошла искра электрического разряда. Что он успел увидеть, что предпринять — мы никогда не узнаем. Но в следующее мгновение он сам стал напоминать истлевший древнеегипетский свиток. Его тело рассыпалось в прах, и только с глухим стуком на пол плюхнулся маленький рюкзачок и ряса капуцина-отшельника.

Больше медлить было нельзя. Я вызвал кардинала Пуара по ментальной связи и попросил срочно прибыть к хранилищу с отрядом апликаторов, а сам тем временем занялся нейтрализацией противников.

Для начала я опробовал «дождь сознания». Этот метод психического воздействия вызывает в сознании непосвящённого лавинную кристаллизацию мыслей, когда все образы в голове, находящиеся доселе в неопределённом состоянии, начинают превращаться в слова и требуют выхода. Это своего рода усиленный поток сознания. Со стороны это выглядит, будто человек начинает быстро-быстро нести всякий бред, мешая в одну кучу совершенно несовместимые понятия и образы.

Я чуть приоткрыл защиту Семёна и накрыл всех трёх когитантов одним залпом «дождя» в течение одной микросекунды, после чего снова захлопнул щит.

Историк скорчился и начал изрыгать бесчисленные слова и выражения, мешая английский с плохим французским. Его пульс вырос, глаза закатились, а руки дрожали, в то время как сам он катался по полу в истерике. Честно признаюсь, я не ожидал такого сильного эффекта, тем более на расстоянии. Впрочем, расстояние тут ни при чём. Ведь все операции в данный момент производило тело Семёна, я лишь был тем, кто его дёргал за ниточки, управлял. Этот эффект погружения в чужое тело был изобретён высшими сравнительно недавно — в 13-м веке. Многие колдуны и медиумы того времени обязаны нам своим даром — ведь на них высшие тренировали свои способности и впоследствии помогали им выжить.

Двое других когитантов оказались хорошо подготовленными и атаку «дождя» выдержали, хоть и оцепенели ненадолго. Позже меня навело это на мысль, что их готовил кто-то очень хорошо осведомлённый о методах и силе посвящённых, в том числе и высших посвящённых. Это означало одно: предательство. Но чьё? Когда? Где? Во всём это ещё предстояло разбираться Пирамиде.

Не мудрствуя лукаво, я решил пойти другим путём — более прагматичным. Я просто резко увеличил радиус защитной сферы Семёна так, что моих противников с силой отбросило к полкам хранилища. Оба получили удар такой силы, что сознание напрочь выбило из них.

В ту же минуту в подземелье спустился кардинал Пуар со свитой оперативников, и события заструились в предсказуемом русле. Эпизод с Ватиканом можно было считать успешно завершённым.


Глава 12. Призрак Истины | Дневники Пирамиды | Глава 14. Осень



Loading...