home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Коммуникатор в доме – величайшая вещь. То есть, из всего, что изобрело человечество, включая трамвайные компостеры, мини-юбки и чехлы для машин… Устроен он так: когда кто-то к тебе приходит, он не попадает прямо к двери твоей квартиры, а останавливается внизу, на первом этаже, перед общей дверью. После этого он должен набрать номер моей квартиры, и тогда мой телефон начинает звонить. Я беру трубку, и мы общаемся. Если визитер – человек мирный, например посыльный из пиццерии, я нажимаю цифру девять на клавиатуре моего телефона. Электрический замок внизу отпирается и человек поднимается ко мне. Конечно, он может подождать, когда кто-нибудь из жильцов будет входить или выходить, и пройти без разрешения – с этим у нас не строго.

Когда человек полковника Кенни позвонил и представился, я сразу повесил трубку и набрал 911. Дрожащим от волнения голосом я представился дежурному и сказал, что неизвестные мне люди ломают мою дверь и я умоляю их поторопиться. Затем я повесил трубку и стал ждать.

Они добрались до моей двери через три минуты, и для начала вежливо заколотили в дверь кулаками. Отсюда я заключил, что полковник лично удостоил меня визита, не такой он человек, наш полковник, чтобы стучаться как все, костяшками пальцев. Я подошел к двери и выкрикнул пару угроз, насчет полиции и свободы граждан. Тогда они сломали мне замок и ввалились внутрь, полковник и еще двое из его команды.

Полковник… Я никогда не был особым любителем «Терминатора», за исключением первых трех серий, где играл Арнольд Шварценегер. А самой любимой была вторая серия – там его топят в расплавленном металле. Догадались, кого напоминает полковник Джон Кенни? Только в отличие от этого робота, он никогда не улыбается, по крайней мере, в моем присутствии.

Так вот, полковник сгреб меня за грудки и швырнул в кресло. К этому моменту я начал серьезно беспокоиться, ведь ребята из 911 должны были прибыть с минуты на минуту, а я еще, можно сказать, не был готов. Я вскочил с кресла, и кинулся на полковника, пытаясь в свою очередь вышвырнуть его из моей квартиры. Со стороны это должно было смотреться очень смешно. Слишком разные у нас были весовые категории. Я опять полетел в кресло. Мало. Тогда я плюнул.

Обстоятельства, при которых мы расстались с Джоном Кенни в последний раз были таковы, что я мог бы назвать его своим смертельным врагом. Мне было глубоко наплевать, но… Так что, полагаю, плевок был логичен и уместен. Вот только… Вы пытались когда-нибудь плюнуть в Терминатора? То-то и оно – страшно.

Так или иначе, я добился нужного эффекта. Полковник дал мне пощечину. Легкую пощечину, но я очень грациозно отлетел в кресло, опрокинул его, перевернул по дороге журнальный столик и скорчился за ним на полу. Тут подоспели наконец, мои спасители.

Я люблю ребят из полиции. Увидев, что замок сломан, они ворвались с оружием наперевес, и в два счета поставили Терминатора и обоих его помощников лицом к стене. Затем они помогли мне подняться, остановили кровотечение из носа и вызвали врача. Как я заработал кровотечение из носа? А что же я делал за креслом, пока арестовывали полковника?

Затем они составили протокол и увезли моих недругов. Жалко, подумал я, что протокол этот никогда не будет использован, ведь силы, стоящие за полковником, многократно превосходят городскую полицию… Но нельзя просить у судьбы слишком многого. Это было хорошее утро. Я люблю дверные коммуникаторы.

Полковнику потребовалось около двух часов, чтобы освободиться. Я шел из кафе на углу, где я обычно завтракаю, когда меня безо всяких разговоров впихнули в машину и повезли в штаб-квартиру «Вирты». Бузить в машине не было ни малейшего смысла, поэтому я промолчал всю дорогу.

Надо сказать, что наши с полковником взаимоотношения не всегда были напряженными. Когда мы встретились в первый раз, я ему даже понравился. Он мне так и сказал, а науки Старика было достаточно, чтобы понять, что он говорит правду. Нравились мы друг другу долго – минут двадцать.

Полковник приволок меня в кабинет для допросов. Никакой особенной надобности в этом я не видел, откуда я сделал для себя вывод, что, вероятно, сам того не желая, я чем-то огорчил этого хорошего человека. Наверное я был прав, потому что, вместо приветствия он врезал мне в солнечное сплетение. Подло, во-первых, потому что меня держали, а во-вторых, потому что я вешу вдвое меньше.

Я повис на руках у державшего меня громилы, и сосредоточился. Старик утверждал, что любые органы могут подчиняться волевым приказаниям, и методы, которыми он меня в этом убеждал были столь ужасны, что да, действительно, органы подчинились. Я сосредоточился, и меня стошнило на пол прямо под ноги полковнику. Полковник неправильно это истолковал.

– Ты много себе позволяешь, Томми, – сказал он довольно. – Ты считаешь, что я не могу тебя изувечить? Прямо здесь? – Когда он говорил об увечьях, в его голосе явственно проскользнула мечтательная нотка.

Я задумался. Убить он меня не убьет – я ему нужен. Не был бы я ему нужен, не стал бы он со мной возиться. Далее. Искалечить он меня тоже не может, потому что нужен я ему срочно. Иначе он не поехал бы за мной сам сегодня утром, он же видеть меня не может… Что же касается битья – когда Старик учил меня жизни, он обычно использовал черенок от лопаты. И все же – какую линию поведения мне избрать?

– Завтра же поведешь экспедицию, – заявил полковник. В ответ я плюнул ему на ботинки – и промахнулся. Это меня озадачило. В следующую минуту меня опять поставили на ноги, и опять стукнули под дых. Я снова разыграл спектакль с потерей дыхания и ползанием по полу.

– Мне, – выдохнул я наконец, – запрещено водить экспедиции. Это было святой правдой, решением суда меня чуть не упрятали за решетку, и уж конечно, полковник не отстаивал моих интересов.

– Решение суда приостановлено.

Я удовлетворенно кивнул, поднялся с пола, проковылял к стулу допрашиваемого, и уселся, положив ногу на ногу. Затем я посмотрел в глаза моему кумиру.

– Как вы собираетесь расплачиваться? – поинтересовался я.

Видимо, существует предел человеческой способности удивляться. Полковник обалдело на меня уставился и ничего не ответил. Он что – считал, что отныне я должен водить караваны бесплатно? Поскольку он все молчал, я решил прояснить ситуацию.

– За последний поход мне должны пять тысяч долларов, – объяснил я. С учетом того, что платеж был просрочен на полгода, это будет уже десять…

Оплеуха, которая сбросила меня на пол, могла бы мне серьезно повредить, будь я тем, кем, как полагал полковник, я являлся. Видимо, он рассердился.

– Плюс, – продолжал я, – компенсация за моральный ущерб – еще десять тысяч…

Оплеуха. Полковник ждет, когда же хиляк сломается и запросит пощады… Ну ладно!

– За следующие походы я буду брать деньги вперед, причем цена повышается

– не пять, а двадцать тысяч долларов.

Лечу в стену. Ничего особенного, спасибо Старику и его школе. Поднимаюсь с пола, падаю – красиво падаю – и продолжаю, стоя на четвереньках:

– Итого сорок тысяч, деньги вперед.

На четвереньках я больше разговаривать не буду, полковник бьет меня по ребрам ногой. Надо было предвидеть. Это и вправду больно, хотя ребра, кажется, целы. Аккуратно прокусываю себе губу – пусть он видит кровь.

– Восемьдесят тысяч, – говорю я. Опять бьют. – Сто шестьдесят тысяч.

На шестистах сорока тысячах полковник задумывается. Я – единственный проводник, и таковым и останусь. Так что, если он хочет, чтобы завтра эта экспедиция состоялась, бить меня больше нельзя. Но что делать? Я ему сочувствую.

– Ты был наказан справедливо, – заявляет полковник. – Ты убил человека.

Правильно убил, между прочим.

– Чуть не забыл, – бормочу в ответ. – Мне нужен новый пункт в контракте. Что я могу – любого члена экспедиции – без суда и следствия. Вы идете, я надеюсь?

Вот теперь я его достал. Он смотрит на меня, как кролик на удава, если только можно представить себе двухметрового кролика, глядящего сверху вниз на удава с локоть длиной.

– Вам будут выплачены двадцать тысяч, – говорит он наконец. Я игнорирую его слова, осторожно ощупывая ребра. Он со мной уже на «вы».

– Вы меня слышите?

– Шестьсот сорок. Или идите сами.

– Вышвырните его отсюда, – говорит полковник, и я опять отрываюсь от земли. А не перегнул ли я палку?

Все началось с компьютеров. Сначала они считали, и это было замечательно. Но затем они стали суперскалярными – не спрашивайте меня, что это значит – и принялись моделировать мир. Виртуальная реальность и Интернет. Помню замечательный рисунок в каком-то журнале, очень точно, по-моему, отражающий суть Интернета: молодой человек с горящими глазами сидит за компьютером, а на экране три возможных выбора. Библиотека Конгресса США, Британская Энциклопедия или голые девочки. Ну и он выбирает…

А уж затем пришло время квантовых компьютеров. И самый дорогой из них был создан пять лет назад – вольфрамовый монокристалл размером с кулак. Тогда как раз врачи открыли «точки контакта» и достигли полного эффекта присутствия в виртуальной реальности. Цвет, звук, запах. Так или иначе, Кристалл был задуман как новая ступень в индустрии развлечений. Этакий Диснейленд, только на порядок более убедительный. Для него писали сценарии лучшие сценаристы, лучшие художники спорили над картой местности, лучшие специалисты по фольклору прописывали сказочные народы и их историю… Добраться бы мне до этих специалистов…

Кристалл заработал, и работал он почти год. Затем случилась диверсия. Я хорошо помню этот день, потому что я был одним из пострадавших. Тогда у меня как раз закончился траур, связанный со смертью Старика, но я все равно был никакой… Старик учил меня лет пять, я его любил, и я просто не представлял, что же мне делать теперь. И полез развлекаться. Я был там, в этом Кристалле, когда в числе туристов оказался этот идиот с кобальтовой пушкой. И я же был единственным из десяти тысяч человек, кто смог найти дорогу назад из Кристалла. Остальные так и остались в кататонии, и пребывают там, кажется, до сих пор. Те, кто еще жив.

Как я понимаю, гамма-излучение кобальтовой пушки должно было просто разрушить программу Кристалла, превратив его в обычный кусок металла, хотя и очень чистого. Если хотите знать мое мнение, то не так уж он был и виноват, этот парень. Ведь подразумевается же, что если уж ты создал что-то, размером с кулак и ценой в годовой доход США, то изволь это самое и охранять соответственно… Или не жалуйся потом.

Однако информация из Кристалла не стерлась. Вместо этого на месте Кристалла сейчас находятся Ворота, а за Воротами начинается то самое, за что мне платят деньги. Потому, что пройти Ворота можно только вместе со своим телом, никаких шлемов виртуальной реальности. Это теперь настоящий мир. Что, впрочем, невозможно, как убедительно доказала наука. А единственный человек, способный провести экспедицию через сей природный феномен – это ваш покорный слуга.

По дороге домой я упорно размышлял. Экспедиции в Кристалл происходили регулярно, военные и ученые все еще не теряли надежды понять, что же там такое произошло. Насколько я знаю, они даже не поленились воспроизвести Кристалл, подключили к нему некоторое число героев-добровольцев и шарахнули по этому произведению искусства из гамма-пушки. Кристалл разрушился, люди не пострадали. Новых Ворот не получилось.

Но вот почему такая спешка? Почему завтра, не через месяц, не через неделю? Почему? Я был там, и без меня они не могли узнать ничего нового – почему они спешат? Затем мне показалось, что я знаю ответ, и мне стало плохо. Потому, что я люблю мир Кристалла. Я водил бы туда караваны бесплатно, я бы даже доплачивал… А что, если Ворота закрываются? Что, если мир, в котором я – дома, вот-вот станет недоступен?

Полковник заявился в восемь утра с чеком на двести тысяч, по его словам, больше ему было не достать. К тому времени меня так измучили сомнения, что я чуть не бросился к нему на шею. Затем я потребовал объяснений.

Как я понял, все было не так уж плохо. Ворота меняли свои характеристики, подчиняясь трем циклам, и всего-то нас ожидал совместный минимум этих трех. Судя по тому, заявил полковник, сколько сил я трачу на прохождение Ворот сейчас, через месяц я вообще не сумею их пройти. А еще через пять лет все вернется в норму… Надо же – циклы… Никогда бы не подумал. Дальше я уже не слушал. Главное – Ворота не закроются совсем. К тому же, я был уверен, что никакие циклы Ворот для меня не закроют. Я воспрял духом, и заявил, что буду теперь брать по пятьдесят тысяч за экспедицию.


Глава 23. | Смерть взаймы | Глава 2.