home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1.

– Что-то в этой школе не так, – лениво сказал Семен Семеныч, и Лерка, оторвавшись от изучения блюдца с вареньем, принялся так же внимательно изучать лицо своего наставника. Ничегошеньки на этом лице не выражалось, просто ленивое, безвольное, среднее лицо. Один раз Лерка был в Центре, как бы она не называлась, эта контора, и хорошо помнил то потрясение, которое испытал, увидев в корридорах и буфете десятки таких же невыразительных лиц – он даже не сумел узнать дядю Сему, человека, с которым прожил почти десять лет, пока тот его не окликнул сам. Маскировка.

– Ты меня слушаешь, пшион?

– Никакой я не пшион!

– Повтори, что я сказал.

– Родители жалуются, – послушно повторил Лерка. – Учителя жалуются. Все жалуются. Не понимаю, при чем тут разведка?

То, что Семен Семеныч был разведчиком, Лерка знал давно – почти два года. Тогда же ему сказали, что разведчиком предстоит стать и ему, Лерке, также как и всем ребятам из спецдетдома. Его не спрашивали, хочет он или нет, а он не говорил. В детдоме его быстро научили не болтать лишнего. Хоть он и спец, а жить там было все равно поганно. Да и не знал он, кем хочет стать.

– Разведка тут, ты прав, ни при чем. А ты – при чем. Приходилось ли тебе задумываться над вопросом – почему в твоем детдоме нет шестого класса? Первый тире пятый, а потом сразу седьмой?

– Военные сборы, – буркнул Лерка, – это все знают.

– И ты ни разу не усомнился в целесообразности годичной военной подготовки для таких вот сопляков как ты?

– А толку-то? – возразил Лерка. – Сомневайся – не сомневайся, они все равно не скажут. Лучше не сомневаться.

– А любопытство? – удивился Семен Семеныч. Не по-настоящему удивился, так, в шутку. С иронией.

– Валяйте, – также с иронией отозвался Лерка.

– Что – валяйте? – не понял его куратор.

– Удовлетворяйте.

– Ну, Валерий, ты и нахал… Может, не стоит делать из тебя разведчика? А? Может тебя надо в Генеральный Штаб готовить?

– Там меня съедят, – резонно возразил мальчишка. – Разведчик – это безопаснее. И потом – кто же возьмет детдомовца – в маршалы Советского Союза? Смешно даже.

– А кто тебе сказал про маршала? – удивился Семен Семеныч. – В Генштабе много полезных и нужных профессий как раз для тебя… Сортиры чистить…

– Понял, – вздохнул мальчишка. – Больше не буду.

– Хорошо, что понял, – Семен Семеныч выташил из кармана пачку сигарет, и поинтересовался:

– Не возражаешь, если я закурю?

– Курите, – в который раз Лерке захотелось возразить, и в который раз он сдержался. Ребята в детдоме рассказывали ему про это самое. Переходный возраст называется. Ты, значит, бунтуешь не по делу, а воспитателю надо это дело засечь и тебя прижать, тогда получится не панк, какой нибудь, а нормальный человек нормального общества. Советского. Нет уж, не доставит он им такого удовольствия. Не будет у него переходного возраста. Пусть уж дядя Сема курит.

– Так вот, – выпустив первое облако дыма, произнес Семен Семеныч, – шестой класс ты проведешь вне детдома, как и все наши. В обычной школе, и в обычной семье. Ты что – удивлен?

– Да… Нет… Я так… – Лерка был не просто удивлен – он пребывал в состоянии, близком к панике. – А что значит – в нормальной семье? Это… кто?

– Это НЕ твои родители.

– Я и не говорю…

– Ты думаешь, – Семен Семеныч указал на мальчишку сигаретой. – Вы все думаете, что у вас есть где-то родители, и злые дяди из разведки вас у них похитили. Только вот – на кой нам вас у кого-то похищать? Ответь мне?

– Я так не думаю, – соврал Лерка. – Я просто…

– Думаешь, – пожал плечами Семен Семеныч. – Ты ешь варенье, ешь. И чай пей, остынет. – Лерка послушно взялся за чашку, на всякий случай – двумя руками. Вдруг руки начнут дрожать, как тогда, на тесте с овчаркой?

– В Союзе ежегодно тысячи и тысячи мамаш оставляют своих детей в детдоме,

– сказал Семен Семеныч. – И я не думаю, что ты хотел бы иметь матерью такую женщину. Но – это, даже это, мой маленький бунтовщик…

– Я не…

– Даже это, – повысил голос Семен Семеныч, – не твой случай. Ты – не просто сирота, ты сирота круглый, абсолютный. Понимаешь ли ты, чему мы тебя учим? Стрелять, взрывать… И узнавать – узнавать правду. В восемнадцать лет ты уже будешь асом. В тридцать – тебе не будет равных. А теперь представь – ты в тридцать лет вдруг узнаешь, что у тебя были где-то отец с матерью. А мы это скрывали. Что ты сделаешь? С нами, со мной? А? То-то…

– Я понял…

– Пей чай, малыш. И поверь, тебе ничуть не хуже с нами, чем в обычном детдоме. Ну не было бы у тебя спецподготовки. Ну вышел бы шпаной. Ну стал бы новым русским… Шлепнули бы тебя потом… Это – лучше?

– Я верю ему, – подумал Лерка с отчаянием. – Я ему опять верю. Да что же это такое?

– Тогда что это за семья? – спросил он.

– Просто семья, – пожал плечами Семен Семеныч. – Они, конечно, наши люди…

– А!

– Но это всего лишь значит, что они не станут задавать тебе вопросов о твоем прошлом, и не станут разыскивать тебя в будущем.

– Ясно. А зачем?

– Тебе надо представлять себе, что такое нормальная жизнь. Раз. – Семен Семеныч загнул палец. – Тебе надо представлять, что такое нормальные ребята твоего возраста. Два. Чтобы не чувствовал себя очень уж… судьбой обиженным. Ну и главное – это твое первое задание.

– Я молчу, – сказал Лерка. Его собеседник коротко хохотнул и потянувшись через стол, погдадил мальчишку по короткому ёжику волос.

– Правильно молчишь, – кивнул он. – Задание – учебное, не боевое. Внедриться, так мы тебя внедрим. Подружиться, завести врагов… Само получится, уверяю тебя. Не болтать. Тоже само. Что я упустил?

– Докладывать раз в неделю лично вам, – пожал плечами юный шпион. – И за неуспеваемость оттуда не вылететь.

– Ну это тебе придется ОЧЕНЬ постараться, дорогуша. Очень.

– Почему? – удивился Лерка. – Не выучу урок…

– Ты сейчас – на уровне их десятого класса по языку и естественным наукам, – строго сказал Семен Семеныч. – Если не выше. И на их уровне, или чуть выше – по гуманитарным. Прорвешься.

– Да, тогда действительно… – Лерка задумчиво посмотрел на своего куратора. Он еще только начинал привыкать к этой идее – год без забора… Без спецподготовки… Без…

– Я же все потеряю, – сказал он. – Все мускулы…

– Занимайся в лесу, в свободное время, – ответил куратор. – И не попадайся при этом народу на глаза. Хотя… Помнишь, я говорил тебе, что эта школа – необычная?

– Помню…

– Они там помешаны на боевых искусствах – правда старинных. Карате, кунфу, стрельба изо всякого антиквариата. В целой школе почти никто не колется – даже были конфликты уже с наркодельцами… Словом, тебе понравится.

– Есть, понравится, – серьезно сказал Лерка.

– И постарайся там никого не убить.

– То есть? – Лерка вспомнил про чай, и поспешно отхлебнул большой глоток. Семен Семеныч, заметивший это, усмехнулся. Он всегда все замечал.

– То есть, несмотря на их увлечение карате, ты для них – супермен. Если тебе дадут по носу, и ты ответишь так, как ответил бы в детдоме, нам придется переводить убийцу в другую школу.

Лерка промолчал. Он никогда не дрался вне детдома, и не имел ни малейшего представления, насколько сильны или слабы обитатели внешнего мира. Зато он знал совершенно точно, что никому из ребят до сих пор не удавалось поймать кого-нибудь из кураторов на вранье. Ни разу. Раз он говорит – супермен, значит так оно и есть. Даже приятно.

– Так все-таки, – сказал он, – вы меня в эту школу посылаете просто так, или по делу, ну – из-за странности этой?

– Просто так, конечно! – Семен Семеныч потянулся через стол и наполнил опустевшую чашку своего воспитаника. – Нужны нам их тайны, скажешь тоже! Что случилось?

– Я же лопну! – с осуждением сказал Лерка, глядя на полную чашку.

– Ну извини, браток…


Предисловие. | Смерть взаймы | Глава 2.