home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четырнадцатая

Вскоре он шагал по дороге в направлении сверкающего огнями города.

Неподалеку от первых строений Второй зарыл под деревом с развесистой кроной и прибитыми к стволу указателями сто двадцать пять золотых, остальные рассовал по карманам и вошел в Нульн.

Академический городок пестрел огнями. Газовые фонари по обочинам украшали стеклянные колпаки разного цвета, отчего создавалось праздничное ощущение. В этом не было ничего удивительного, так как основное население Нульна составляли студенты, а они традиционно тяготели к разнообразию. Многочисленные кафе заполняли шумные молодежные компании, влюбленные парочки прохаживались по тротуарам и занимали большинство деревянных скамеек вокруг журчащих фонтанов. Порой встречались куда-то спешащие взрослые господа с толстыми папками в руках. «Преподаватели», – решил про себя Магнификус.

В поисках ближайшей гостиницы он забрел в один из переулков и тут же наткнулся на две дерущиеся ватаги. «Настоящая студенческая жизнь», – обходя кулачную баталию стороной, почему-то удовлетворенно подумал он.

После недолгих блужданий Второй наконец вышел к небольшой гостинице с озорным названием «Шпаргалка». Пройдя в фойе казенного дома, он прямиком направился к дремлющему за стойкой портье.

– Хм! – деликатно кашлянул Магнификус.

Портье, пожилой господин в костюме кофейного цвета, поднял на него глаза и, не вымолвив ни единого слова, протянул через стойку ключ с номерной биркой.

Решив, что портье его с кем-то спутал, путешественник признался:

– Я здесь не живу. Я только приехал в город.

– Я понял, – кивнул портье. – Утром оформитесь, а сейчас идите, отдыхайте. Завтрак в девять.

Очарованный подобным гостеприимством, Второй зажал ключ в руке и поднялся на второй этаж, где без труда нашел свой номер. Одноместная кровать и окно с видом на освещенную улицу вполне устроили уставшего скитальца. Быстро раздевшись, он нырнул под еще холодное одеяло и тут же уснул. Сквозь сон Второй слышал, как в соседнем номере неизвестный играет на гитаре. Магнификус безошибочно узнал мелодию – «Зеленая долина».


Утренний Нульн отличался от ночного: по улице спешили на занятия группы студентов, проехала повозка молочника, а из кондитерской лавки, находящейся на другой стороне улицы, выбежали двое мальчишек с небольшими пакетами в руках.

В дверь номера постучали.

Второй спешно накинул плащ и пригласил:

– Входите! Открыто.

В комнату заглянула пожилая женщина.

– Вы опоздаете на приемный экзамен, господин студент.

– Благодарю, – поспешил уведомить ее постоялец. – Мне назначено на вечер.

– А! – по-своему поняла его слова женщина. – Вы преподаватель! Нужно было сразу сообщить об этом дежурному портье. Для преподавателей у нас есть две свободные комнаты на третьем этаже. Комнаты с ванными и столами. Я сейчас же подготовлю одну из них.

– Не стоит, – отказался Магнификус. – Я, скорее всего, скоро перееду жить к своему другу, тоже преподавателю.

– Жаль, что вы покинете нас, – огорчилась женщина. – Хотя я вас прекрасно понимаю – лучше жить у друга, чем в гостинице. На этом этаже душевые кабинки и туалет в конце коридора. На первом этаже есть прачечная комната. Можно будет попросить наших девушек-уборщиц вам постирать и погладить одежду.

– Вот! – подхватил ее идею Второй. – Мне вообще желательно купить новую одежду. Пока я сюда добирался, пришлось сделать огромный крюк через болота на западе. По научной работе. Старая одежда совсем растрепалась.

– Давно вы путешествуете? – уточнила женщина.

– Три года с небольшим, – пришлось соврать Магнификусу. – Обошел полмира и совсем не разбираюсь в современной моде.

– Тогда я вам пришлю Глимори Даболфор, – решила гостья. – Это наш главный модельер. Он немного со странностями, но идеально разбирается в модной одежде и знает, где что продается. Глимори – граф. По крови граф. После посещения в прошлом году императором нашего города вся местная знать не считает зазорным консультироваться с Глимори относительно выбора одежды. Сам Карл-Франц советовался с ним. В столицу звал, но Даболфор отказался. А сейчас не теряйте времени, приводите себя в порядок и приходите завтракать на первый этаж в столовую. И, простите, как вас величать?

Вопрос застал молодого человека врасплох, и поэтому он ляпнул первое приятное на слух сочетание имени и титула:

– Маркиз Че Гевара.

– Спускайтесь завтракать, маркиз, – повторила приглашение женщина и закрыла за собой дверь.


Следуя разумному совету разговорчивой гостьи, Магнификус сбегал в душевую, где тщательно смыл с себя дорожную пыль. За сим на всякий случай припрятал десять золотых в медном рожке газового светильника на стене и спустился в столовую.

В Нульне умели готовить и любили поесть, понял Второй, ознакомившись с пухлым меню.

– Что будете кушать? – вежливо осведомилась у него подошедшая барышня в белом кружевном переднике.

– Не знаю, – растерялся он. – Яичницу и стакан сока. Да, и булочку.

Девушка кивнула и пошла на кухню.

Заказ еще не поспел, а в столовой уже показался худощавый франт с тростью в руке.

Приблизившись к столику гостя, он обаятельно улыбнулся и представился:

– Граф Глимори Даболфор. Мадам Бримера просила вам помочь разобраться с одеждой.

– Маркиз Че Гевара, – привстал со своего стула Магнификус и жестом указал на соседний стул: – Прошу вас.

Вельможа охотно воспользовался его предложением, попутно крикнув в сторону кухни: «Рози, мой коктейль!», а потом продолжил:

– Прежде всего, многоуважаемый маркиз, мне хотелось бы объяснить причину, по которой я взялся помочь вам. Она незамысловата, но элегантна. Помогая малознакомым людям найти свой стиль, я практикуюсь в любезной мне слабости – философии внешнего облика, простыми словами – в моде. Есть два варианта общения с модой – следовать ей и создавать ее. Последнее мне ближе – я создаю моду. Причем делаю это методом поиска наиболее эффектных архетипов и отбора элементов внешнего облика данных архетипов, чтобы позднее предложить вышеупомянутые элементы простым людям и сделать мир прекраснее.

Девушка вынесла из кухни поднос с заказом путешественника и сервировала стол.

– Простите, моя яичница, – извинился Второй, встревоженный основательностью подхода нового знакомого к такой прозаичной теме, как выбор костюма.

– Кушайте, кушайте, – согласно кивнул граф и вернулся к своей мысли. – Моя техника на удивление проста – я задаю вам вопросы, вы отвечаете, я подбираю вариант гардероба.

– Согласен, – подхватывая вилкой фрагмент глазуньи, пробормотал Магнификус.

– Что для вас интереснее – двигаться к цели или достигнуть ее? – задал вопрос модельер.

– Двигаться, – чистосердечно признался гость и обосновал: – Невозможно разочароваться.

– В предмете, который вы приобретаете, вы цените больше его практичность или его легенду?

– Легенду. Практичность, как правило, к ней прилагается.

– Кто вам приятнее в качестве собеседника на выбранную тему – крепкий профессионал или увлеченный дилетант?

– Дилетант. С ним интереснее.

– Самый предпочтительный для вас вариант взаимоотношений с Вечностью – родство или дружба?

– Дружба. Люблю независимость.

Рози принесла Глимори высокий бокал, наполненный газированной жидкостью алого цвета.

Граф сделал глоток из бокала и продолжил:

– Что является для вас мерой истины – свершившееся или свершаемое?

– Свершаемое. Истина всегда в движении.

– Ваш метод анализа – утверждение или отрицание?

– Отрицание. Оно даже ошибку делает приятной.

Даболфор допил свой коктейль и заключил:

– Вам не нужна новая одежда, постирайте эту. С вас один золотой.

– Так дорого? – удивился Второй, выкладывая на стол монету.

– Не скупитесь, – усовестил его граф. – Люди с подобным подходом к жизни все без исключения богаты.

Он вытащил из кармана небольшой блокнот с тонким карандашом в нем:

– Разрешите, я зарисую ваши сапоги? Это шедевр. Только их нужно отчистить от смолы.

– Конечно, рисуйте, – разрешил Магнификус, все еще не понимая толком, стал ли он жертвой надувательства или свидетелем утонченного мастерства.

Глимори быстро сделал набросок в блокноте, молча откланялся и пошел к выходу.

– Золотой! – напомнил ему Второй.

– Оставьте себе, – хитро усмехнулся Даболфор. – У меня такой же подход к жизни.

«О как!» – только и смог подумать, глядя вслед модельеру, путешественник.


Перекусив и рассчитавшись, Магнификус вышел в город. Было бы разумно выспросить у портье дорогу к университету, но ему захотелось прогуляться.

Как и все города, имеющие в своих юрисдикциях солидные учебные заведения, Нульн прежде всего ориентировался на потребы студенчества и всего связанного с процессом образования. Бесконечное число книжных магазинов перемежалось со столь же бесконечным количеством недорогих кофе и закусочных, между ними попадались магазины одежды и табачные лавки. Религиозный аспект был решен отцами города с академической простотой и основательностью – одна из улиц состояла исключительно из храмов всех известных религий мира. Между величественной колокольней храма Сигмара и приземистым кубом храма Ульрика Второй обнаружил даже храм Рогатой Крысы. Правда, по плотному слою пыли на ступенях можно было предположить, что последователей у этого культа в городе немного. Однако сам факт существования этого ритуального сооружения ясно указывал на мудрость городских властей, не исключающих возможности появления рано или поздно студентов-скейвенов. Вскоре Магнификус нашел храм Кхеине и храм Моора. И тот и другой тоже не подавали признаков кипучей религиозной деятельности. Оживленней всего было у храма Валайи. У его ступеней толпилось около десятка гномов в одинаковых длиннополых сюртуках и с заплетенными в толстые косы бородами. Низкорослые прихожане шумно обсуждали триста двадцать восьмую поправку к семьдесят шестому кодексу. Поскольку Второй не был знаком ни с кодексом, ни, тем более, с поправкой, он деликатно обошел спорщиков и остановился перед большим пирамидальным камнем с рунической надписью: «Здесь будет возведен храм пока еще не известному богу». Рядом с камнем стоял ящик для пожертвований. Пораженный дальновидностью горожан, путешественник бросил несколько медяков в ящик и повернул на другую улицу. Эта улица тоже имела узкую специализацию – на ней находились публичные дома.

– Как все близко! – хмыкнул себе под нос Магнификус и прочел на двери в один из «храмов любви» прейскурант: «Специалисты имперского происхождения – 5 сер. имп. Специалисты прочих рас – цена договорная».

Под прейскурантом висела лицензия нульнской санэпидемиологической станции, увенчанная солидной сургучной печатью.

– Порядок есть порядок, – продолжая усмехаться, Второй повернул еще на одну улицу.

Здесь его ничего не удивило. Улица как улица. Один книжный магазин, одна кондитерская, два кафе и стенд с наклеенным на нем свежим номером газеты «Нульнский хроникер».

Путешественник было уже прошел мимо, но тут ему в глаза бросилось крикливое заглавие передовицы: «Сенсация! Найдены свитки Нагаша!»

Второй подошел поближе и прочел следущее: «Усилиями известного ученого Йохана ван Хала обнаружены, казалось бы, бесследно пропавшие несколько тысячелетий назад свитки Нагаша. Пока находка не изучена самым подробным образом, ученый отказывается давать какие-либо комментарии, однако сам факт подобной находки взбудоражил ученые головы университетской профессуры, и на помощь в расшифровке свитков к господину ван Халу выехали два лучших имперских криптолога».

– Начинается! – азартно потер руки Магнификус и обратил внимание на графическое изображение мужчины брутальной внешности с крупной надписью под ним: «Разыскивается».

Далее следовал текст: «На прошлой неделе совершил дерзкий побег из королевской тюрьмы Альтдорфа опасный преступник-рецидивист Георг Перонни. Имперская полиция за поимку преступника назначила вознаграждение в 10 золотых империалов».

– Марта написала мужу письмо, – опять усмехнулся путешественник.

Анализируя прочитанное, он прошелся еще несколькими улочками и вышел на площадь перед величественным зданием. Сомнений не оставалось – это и был знаменитый на всю Империю Нульнский университет. На флагштоках по обе стороны широкой лестницы из розового гранита развевались многочисленные знамена.

– Простите, – обратился Второй к проходящему мимо очкарику с пачкой книг в руках, – Если мне нужно найти одного из студентов, куда лучше обратиться?

– В регистратуру, – охотно ответил тот и показал на лестницу. – В главный вход, потом сразу налево.

– Премного благодарен, – поклонился очкарику Магнификус.


Лестница привела путешественника в большой холл, заполненный абитуриентами. Те толкались группами у щитов с объявлениями. Молодой человек проследовал указанным очкариком путем и уткнулся в дверь с табличкой «Регистратура». Постучавшись в нее, он немного подождал, прислушиваясь к голосам за ней, но, так и не дождавшись приглашения, вошел внутрь.

За длинным столом сидела дородная дама с красным от напряжения лицом и сердито щурилась на стоящего перед ней господина с всклокоченной шевелюрой.

– Нет, вы все-таки не понимаете весь абсурд ситуации, – негодовал господин. – Ялгит не сумел ответить ни на один из поставленных вопросов, в то время как остальные ответили, ну, как минимум, на две трети из них! Он даже в приемной анкете умудрился сделать восемнадцать ошибок!

– Нет, – еще больше раскраснелась дама, – это вы чего-то не понимаете! Отец Ялгита – председатель попечительского совета. Если его единственный сын не будет зачислен, нам придется уволить половину преподавательского состава. Нам просто будет нечем им платить за работу! И о чем мы вообще спорим? Зачисление Ялгита – вопрос решенный.

– Кем решенный? – крикнул господин.

– Ректором университета! Досточтимым Сомерсетом Уипли! – так же крикнула ему в ответ дама.

– Невероятно! – всплеснул руками господин. – Я сейчас же переговорю с господином ректором! Я просто уверен, что произошла чудовищная ошибка, весьма оскорбительная для репутации всего университета!

Он резко развернулся и бросился к двери, едва не сбив Магнификуса с ног.

Оказавшись наедине с дамой, Второй растерялся. Но дама сама пришла ему на выручку и нейтральным голосом поинтересовалась:

– Здравствуйте! Что вам угодно?

– Видите ли, в чем дело, – начал тот, – у вас учится моя сводная сестра Наола Корстейн. Ее родители просили передать ей кое-какие вещи. Где ее можно найти?

Дама вопросительно взглянула на него, и в ее взгляде блеснул озорной огонек, свойственный всем уважающим свой беспокойный труд сотрудникам кадровых отделов.

– Ох, я болван, запамятовал! – хлопнул себя ладонью по лбу Магнификус. – Ее родители обязали меня пожертвовать вашему почтенному заведению некую незначительную сумму на благоукрашение. Пустячок, короче говоря.

При слове «незначительную» взгляд дамы потускнел, но блеск золотого, приятно звякнувшего о крышку стола, вновь проложил мост взаимопонимания между дамой и посетителем.

Она полистала несколько толстых тетрадей со списками и сообщила:

– Ваша сестра числится на четвертом курсе, заочное отделение. Дважды ей предлагали перейти на очное отделение и дважды она отклоняла предложение. Третий этаж, аудитория «К 11».

– Ваше участие в судьбе моей родственницы бесценно, – откланялся Второй.

Дама молча согласилась с ним, подняла со стола монету и попробовала ее на зуб. Убедившись, что золото настоящее, она крикнула вслед Магнификусу:

– Их сейчас в аудитории нет. Они в парке деревья сажают.

– Где у вас парк? – уточнил посетитель.

– Обойдите главное здание и по дорожке прямо, мимо учебных корпусов, – сказала дама. – Сажать деревья перед началом каждого учебного года – традиция нашего университета.


– Ничто не ценится так дорого, как образование, – заметил про себя Второй, проходя мимо одинаковых трехэтажных зданий по вымощенной квадратной плиткой дорожке.

Корпусов было не меньше двадцати. Недаром Нульнский университет считался самым крупным учебным заведением в Империи.

Дорожка его вывела в ухоженный парк с искусственным прудом посередине. Вдали он заметил копошащихся в земле студентов. Приблизившись к ним, путешественник попытался узнать среди работавших там девушек Наолу. Однако это ему никак не удавалось. Сначала он обратил внимание на черноволосую барышню, стоящую к нему спиной с лопатой в руке. Но барышня обернулась, и он понял, что ошибся. Потом он долго разглядывал барышню в соломенной шляпке, окапывающую саженец. Но это тоже была не Наола. Магнификус собрался было обратиться к одному из студентов за помощью, как сзади раздался желанный голос:

– Неужели это вы, о божественный!

Он обернулся и увидел выходящую из-за деревьев Наолу. Девушка катила перед собой тележку с садовым инвентарем.

– Отлыниваете, о неожиданная? – шутливо поздоровался он.

– Я свои саженцы уже посадила, – сказала девушка и поставила тачку. – Совсем недавно меня навещал папенька. Вами, о божественный, интересовался.

– Что это? – смутился Второй, заранее предполагая, о чем пойдет речь.

– Да так, – подошла к нему Наола. – Спрашивал, давно ли мы решили пожениться?

– И что ты ему ответила? – еще больше смутился Магнификус.

– Что я могла ответить? – развела руками девушка, выдержала длинную паузу, разглядывая гостя, и сообщила: – Сказала, что с тех пор, как он последний раз был дома.

– Это когда? – заинтересовался Второй.

– Вообще-то мне тогда было десять лет, но папа этого не помнит, – хихикнула Наола, потом опять посерьезнела и спросила: – Как тебя угораздило просить моей руки и сердца?

– Я думал, что так поступают все честные люди, если влюбляются. А папу твоего поймать сложно, вот я и воспользовался случаем. Прости за спешку, – извинился Магнификус.

– Прощаю, – кивнула девушка.

– И что сказал папа? – полюбопытствовал Второй.

– Папа в таких вопросах очень консервативен. – ответила Наола. – Сказал: боги нам подходят.

– Мне повезло, – облегченно вздохнул Магнификус.

– Мне тоже, – призналась ему девушка.

– Надо выпить, – констатировал он.

– Ты много пьешь, – сказала Наола и тут же добавила: – Но за это стоит.

«Ты много пьешь, – про себя повторил слова возлюбленной Магнификус и подумал: – Вот так оно все и начинается. Хотя, как я там Болтуну сказал: „Все должно когда-то начинаться“».

– Я знаю хорошее заведение на окраине, – предложила девушка. – Оно особенное, но нам подойдет. Называется «Проезжий патриот».


Особенность предложенного заведения заключалась в том, что, кроме Магнификуса и Наолы, людей в нем не было, только гномы, гоблины и эльфы, причем тоже какие-то особенные.

– Это что за эльфы? Я таких еще не видел, – усаживаясь за барную стойку, шепотом спросил Второй у своей спутницы.

– Лесные эльфы, – так же шепотом проинформировала она. – Славный народ, только неразговорчивый. Учатся у нас на агрономическом.

Из-за стойки к ним обратился длинноухий гоблин-бармен:

– Что будем пить, девочки?

– Я мальчик, – поправил его Магнификус.

– Что будем пить, мальчики? – невозмутимо скорректировал свой вопрос бармен.

– Я девочка, – не преминула сообщить Наола.

– Вы сначала разберитесь в себе, а потом заказывайте, – обиженно надулся гоблин.

– Бигли, не дури, – усовестила его девушка. – Ты меня компрометируешь в глазах жениха.

– У тебя новый? – заинтересовался бармен и шевельнул левым ухом.

– Не понял? – насторожился Второй.

– Не обращай внимания, он редкая. – начала Наола, грозно приподнимаясь со стула.

– Редкий. Я редкий. Потому что я – мальчик, – не дал ей закончить гоблин. – Пошутить нельзя! Чего будете? Заказывайте скорее.

– Бигли, ты же знаешь, что я обычно заказываю, – сменила гнев на милость девушка. – И моему спутнику ту же смесь.

– Поверь, парень, – перегнувшись через стойку, зловеще прошептал ушастый бармен, – я не против института брака, но подумай хорошенько. Это ведь на всю жизнь! Хотя у меня был один знакомый герой, так он после каждого возрождения опять женился. И ведь все по-честному!

– Не ври! – вмешалась Наола, – там говорится: «на всю жизнь моего я».

– Это как кто понимает, – хмыкнул гоблин и исчез за стойкой.

– Там – это где говорится? – не понял Магнификус, косясь на проходящего мимо лесного эльфа с кружкой в руке.

– Там – это во время брачной церемонии, – ответила девушка. – Брак регистрируется в городском управлении, и чиновник, который оформляет брачные свидетельства, произносит текст брачного обязательства.

– Слушай, – сменил тему Второй, – объясни мне, наконец, гоблины кто такие? Они хорошие или плохие? Они из земли появляются или обычными способами?

– Гоблины? – задумалась Наола. – По поводу размножения не знаю, а так – они разные. Гоблины – идеальные бармены и рыночные заводилы. Еще они любят технику, не меньше гномов.

– Больше, крошка, гораздо больше, – поправил ее вынырнувший из-под стойки с бокалами в жилистых лапах Бигли. – И талантов больше, есть и неприличные. Доступные только для дам-с, так сказать.

– Еще они все болтуны, интриганы и жулики, – закончила свой рассказ Наола.

– Не все, – воспротивился гоблин. – У нас есть старинная гоблинская легенда «О честном гоблине Фуле». Очень печальная легенда. Триллер. Все, мне пора, – бармен поставил перед посетителями бокалы и бросился к другому клиенту.

– А Шарскун в храме брак регистрировал, – почему-то вспомнил Магнификус.

– В храме будет слишком необычно, – взяла свой бокал девушка. – В храмах Сигмара или Ульрика тебе странно появляться, а в своем – нескромно. Подумай только, как будет выглядеть текст свадебного приглашения: «Многоуважаемый некто! Мы имеем счастье пригласить вас на обряд бракосочетания Наолы Корстейн и бога Кхеине в храм последнего».

– Ты права, – согласился с ней Второй и спросил, кивая на бокал: – Это что?

– Можжевеловая настойка с лимонным соком, – сообщила Наола. – «Заводной демон» называется.

Магнификус пригубил напиток и «перевел»:

– Джин с тоником.


После седьмого бокала «Заводного демона» молодые люди решили прогуляться. На улице вечерело, в окнах домов и бесчисленных кафе зажигались огни, улицы заполнили уже влюбленные или судорожно стремящиеся к тому.

– Красивый город, – сказал Магнификус, с интересом разглядывая прохожих.

– Хороший, – взяла его под локоть спутница, – но у меня здесь мало друзей.

– Почему? – удивился Второй. – Ты девчонка общительная.

– Мало времени, – ответила она, – я ведь на заочном учусь. Приезжаю, сдаю экзамены и сразу уезжаю.

– Может, оно и к лучшему, что мало времени, – крепче сжал ее руку Магнификус.

– Не вздумай меня ревновать, – предупредила его Наола. – Корстейны этого не понимают.

– Не буду, – пообещал Второй.

У магазина одежды девушка остановилась:

– Нам сюда.

– Зачем? – не понял Магнификус.

– Купим тебе приличную рубашку, у меня есть деньги, – сообщила ему девушка и силой втащила его внутрь магазина.

– Ты знаешь, – признался ей Второй, наблюдая со стороны, как она перебирает рубашки, – я успел проконсультироваться с лучшим модельером в городе. Он мне сказал, что мой внешний облик идеально соответствует моему мировоззрению.

– Если ты не в курсе, то знай – мировоззрение мужчины неженатого и состоящего в браке – это два разных мировоззрения, – постановила Наола и вытянула из груды рубашек одну – из переливающегося бордового атласа. – Примерь.

– Цыганщина! – возмутился он, но рубашку взял.

Из магазина Магнификус вышел уже в новой рубашке. Его невеста была явно довольна.

– Мой дедушка обожал этот материал и этот цвет, его в ней и казнили, – радовалась она. – Тебе удивительно идет.

– Не сомневаюсь, для плахи в самый раз, – недовольно пробурчал он и прислушался. Мелодия, несущаяся из дверей ближайшего кафе под вывеской «Сантименто», была ему до боли знакома.

– Это танго? – не понял он.

– Танго, – согласилась она, – сильванское танго «Последний поцелуй». Ты что, умеешь танцевать танго?

– Умею, – кивнул он и сразу оговорился: – Правда, это единственный танец, который я умею танцевать. Учительница литературы научила. А ты умеешь?

– А меня папа научил, – призналась она, – и я тоже единственный умею. Но папа говорил, что если умеешь танцевать танго, умеешь танцевать все.

– Тогда! – озорно подмигнул ей Магнификус, расстегивая плащ.

– Естественно! – поддержала она и первой шагнула к ресторану.


Танго не танцуют, танго живут. Из всех танцев мира только танго может претендовать на вечность, потому что только танго порабощает страсть, в то время как остальные танцы у страсти на побегушках. Невозможно себе представить, чтобы осужденный на смерть в качестве последнего желания захотел бы станцевать вальс или польку, но танго – вполне. Потому что танго – это биение взволнованного сердца, это всплеск штормовой волны, это замирание секундной стрелки на таймере перед взрывом и прочая, прочая, прочая. Так еще никто на свете не говорил о танго, но так сказал бы каждый, кто хоть один раз в жизни станцевал бы его.

Наола умела танцевать танго, Магнификус не уступал ей. Она угадывала каждое его желание, он подчинялся каждому ее капризу. Ее пальцы струились по линиям его ладони, чтобы соскользнуть с линии жизни и взвиться языком пламени к блеклым потолочным фрескам. Его обожженные мгновенной нежностью ладони окутывали ураганным ветром ее тело и отбрасывали его от себя, как невыносимую боль, чтобы в последний миг задержать падение и повторить упоительную пытку.

Находившиеся в кафе посетители не отрывали восхищенных взоров от танцующих. Края наполненных бокалов так и не коснулись губ, горячие блюда безнадежно остывали.

Оркестранты, расположившиеся на невысоком помосте у стены, выжимали из своих инструментов все, на что те были способны, попутно удивляясь глубине этих способностей и собственному мастерству.

На последней ноте одна из гитарных струн не выдержала и звонко лопнула, что в свою очередь послужило сигналом для всех присутствующих, и те разразились аплодисментами.

Молодые люди спешно покинули заведение и свернули в первый попавшийся переулок.

– Ты фантастически танцуешь, – еще задыхаясь от бега, похвалила девушка.

– А ты – сказочно, – галантно ответил Магнификус.

И последовавший за этим признанием поцелуй был естественным и прекрасным, как сияние звезд у них над головами.

– Наверное, теперь полагается что-то еще? – тихо спросила Наола, заглядывая молодому человеку в глаза.

– Это вопрос? – ласково переспросил он.

– Не уверена, – призналась она и подняла голову вверх.


Утро их застало на крыше. Быстро одевшись, молодые люди спрыгнули вниз, благо это был второй этаж, и пошли по улице. До самой площади перед университетом они не сказали друг другу ни слова. И только у лестницы Второй не выдержал и произнес:

– Если я сделал что-то неправильно, прости меня.

– А ты меня, – подала голос девушка.

– Так ты выйдешь за меня или нет? – спросил Магнификус.

– Ты что, сомневаешься? – удивилась Наола.

– Я не идеален, – самокритично заявил он.

– Мягко сказано, – звонко рассмеялась девушка. – Предложение надо было сделать еще на крыше.

– Ты не ответила, – продолжал настаивать Второй.

– Куда мне теперь деваться? – пуще прежнего засмеялась Наола.

– Не пойму, что тебя так развеселило? – начал раздражаться Магнификус. – Прекрати это издевательство и говори по существу – да или нет?

– Чудо мое! – бросилась ему на шею девушка. – У нас считается, что если с мужчиной и женщиной происходит то, что произошло между нами, они автоматически становятся мужем и женой. Разве у вас не так же?

– У нас еще свадьба полагается, – несколько абстрактно ответил он, про себя зарекаясь раз и навсегда пускаться с кем-либо в откровенные беседы на интимные темы.

– Будет свадьба, будет, – наконец посерьезнела Наола. – Теперь нужно папу поймать.

– Это уж не переживай, – заверил ее Второй, – из-под земли достану.

– Звучит пророчески! – поняла его буквально новобрачная. – Когда папа в пределах Империи, он обычно подбирает себе какое-нибудь кладбище. Только в Империи много кладбищ.

– Найдем, – подтвердил серьезность своих намерений Магнификус. – И как найдем, так сразу свадьба.

– Ищи, муженек, ищи, а я пока сессию сдам. И не шали, иначе я тебе всю кровь после свадьбы выпью, на законных основаниях, – девушка поцеловала суженого в щеку и побежала вверх по лестнице. – Сегодня в полдень профессор Энлиль читает лекцию в аудитории «5 С». Советую послушать, – крикнула она уже от самых дверей.


Вернувшись в гостиницу, Второй застал Вилли, дремлющего на большом чемодане у стойки портье.

Магнификус потряс друга за плечо и сказал:

– Вилли, я женился.

– Поздравляю, – пробормотал сигмариот сквозь дрему. – Я от Сеттры посла принес. Он в моем чемодане. Тяжелый ужасно.

– Как ты меня нашел? – поинтересовался Второй, подхватывая одной рукой священнослужителя, а другой его чемодан.

– Проще простого, – ответил Вилли. – Я обошел сорок две гостиницы и в каждой спрашивал о молодом господине с перстнем белого золота на указательном пальце левой руки.

– Ты мог ошибиться, – пожал плечами Магнификус.

– Я и ошибся семь раз, ты восьмой, – подтвердил сигмариот. – Настоящий ученый всегда готов признать свои ошибки.

– Как Нехекхара? – Второй открыл дверь своего номера и затащил туда Вилли.

– Нехекхара?! – устало пробормотал тот, плюхаясь на кровать. – Нехекхара неописуема! Придется к нашей с Йоханом «Либер Демонике» выпустить приложение, листов на семьсот. Великий Сигмар! Какой же тяжелый этот Миб Тоус! У него кости из чугуна!

– Кто такой Миб Тоус? – не сразу сообразил Магнификус.

– Моя поклажа, – показал на чемодан священник и снял с него замок.

Как только крышка распахнулась, в комнате пахнуло влажностью, а над чемоданом взвился мини-торнадо из темных матерчатых полос, костей и разрозненных металлических элементов. Экзотический вихрь в конце концов оформился в высокого мужчину, если можно считать таковым мумифицированное тело в облачении жреца.

– Мир тебе, Великолепный! – низко поклонился он.

– Мир и тебе, жрец, – ответил ему поклоном Второй. – Я рад, что Великий Сеттра откликнулся на мой призыв.

– Мой царь ждал его, и торжеству всей Нехекхары нет предела! – сказал жрец.

– Уважаемый Миб Тоус… – намекнул ему на что-то Вилли.

Жрец протянул к его лицу руку и изо рта сигмариота на жреческую ладонь выскочил скарабей. Миб Тоус обтер жука рукавом и спрятал себе за пазуху.

– Слава Сигмару! – сглотнул священник и потер горло. – Десять дней во мне эта гадость лазила. Я же говорил, что не обману!

– Все так говорят, – оправдался жрец и снова обратился к Магнификусу. – Скажи, о Великолепный, что ты хочешь от нас? Мы сделаем все.

– Нет, сначала скажи, что я могу сделать для Сеттры и его людей? – попросил Второй.

– Когда-то мы искали бессмертия, и мы нашли его. Теперь мы ищем жизни, обычной жизни, мы стали мудрее, – ответил Миб Тоус. – Помоги нам.

– Думаю, я смогу это сделать, – сказал Второй. – Но за свою жизнь вы должны мне заплатить. Мне нужна ваша помощь. Скоро я двину свою армию на Хаос. Помощь со стороны Нехекхары была бы весьма кстати.

– Ты получишь ее, – пообещал жрец. – Где будет битва?

– Я иду к Черному Порталу, – сообщил Магнификус, – от границ Остермании до центра Северных Пустошей несколько дней хода. Я точно не знаю, где Хаос встретит меня.

– Мы пойдем под землей, прямо под твоими ногами, и выйдем во время битвы, – пообещал Миб Тоус.

– Подземными тоннелями? – уточнил Второй.

– Нет, – покачал головой жрец, – именно под землей. Земля пропускает нас, как морские воды рыбу.

– Еще лучше, – кивнул Магнификус и попросил: – Если с землей у вас такие близкие отношения, не могли бы вы найти мне одного человека? Он имеет обыкновение отдыхать от забот в гробу, на кладбище, как раз под землей.

– Твои желания закон, – сказал Миб Тоус, – назови мне имя, и я доставлю его тебе.

– Манфред фон Корстейн, – назвал имя будущего тестя Второй. – Он где-то рядом.

– Мы вскроем все гробы Империи и спросим имена лежащих, – поклялся жрец. – Только мне необходимо выйти отсюда незамеченным и найти место в земле без камней.

– Ночью я с Вилли выведу тебя на окраину города, там много подходящей земли, – пообещал Магнификус.

Миб Тоус благодарно поклонился.

– Ты что, уходишь? – не понял священник.

– Ненадолго. Мне нужно встретиться с одним важным лицом, – ответил Второй, – Древние просили меня. А для тебя у меня тоже есть поручение.

– Какое? – заинтересовался Вилли.

– Ты ведь знаешь в Нульне всех, в том числе и художников?

– Знаю.

– Так вот, я обещал помощнику бога Смерти, Цыгану, сделать колоду карт. Его карты сгорели. Найди мне художника и закажи ему колоду. Цыган очень помог мне.

– О Великолепный! – вмешался в их беседу жрец. – Разреши мне помочь тебе!

– Каким образом? – удивился Магнификус.

– Сделать карты, – объяснил Миб Тоус. – Те карты, о которых ты упомянул, рисовал я, недостойный, я и мои собратья по служению. Мы сделали их во время предательства Нагаша, да растает его имя в бездне времени. Тот, кого ты называешь Цыганом, – несчастный Тутеп, свергнутый правитель Нехекхары. 76 ночей мы пробирались к пирамиде, где его замуровал заживо предатель Нагаш, и сквозь отверстия для воздуха просовывали туда карты. Мы зашифровали в картах все наши знания, накопленные за тысячелетия. Мы надеялись, что они помогут Тутепу сохранить свою жизнь или хотя бы облегчат его переход в долину теней. Потом мы спрятались в катакомбах под городом и ждали дня, когда восстанет Великий Сеттра и свергнет с трона ненавистного предателя Нагаша. Когда этот день наступил, те из нас, кому удалось выжить, в том числе и я, присоединились к Сеттре. Мы вскрыли пирамиду с несчастным Тутепом, но бог Смерти уже забрал его и наши карты. Но я помню каждую из них. Я сам рисовал «Звезду» и «Висельника».

– Что для этого потребуется? – быстро уточнил Второй.

– Только папирус и кисти, – ответил жрец. – Я до полуночи сделаю тебе колоду.

– Вилли, быстро в магазин за бумагой и кистями, – приказал Магнификус и покинул номер.


Перед тем как посетить лекцию профессора Энлиля, Второй зашел в первую попавшуюся закусочную и плотно перекусил. Время до полудня еще было, университет находился недалеко, и путешественник позволил себе после завтрака выкурить трубочку и привести в порядок мысли.

«По-прежнему особой ясности нет, – думал он, выпуская облако табачного дыма. – Ситуация накаляется, вот-вот и битва, а правил для необходимого ритуала разрушения этого поганого Портала нет. Плохо. Теперь глобально – разрушим Черный Портал, и дальше? Переберемся с Наолой в Небытие. Денег у меня, как у дурака махорки. Купим замок на островке в Адриатике. Дети пойдут. Дети – это хорошо, но мы с Наолой чем займемся? Воспитанием. А вырастут? Путешествовать будем. На фоне памятников архитектуры фотографироваться. Хобби подберем. И так до финиша. О надгробии я уже думал. Что еще? Все. И все? Жуть».

Магнификус выбил трубку, поднялся из-за стола и двинулся в сторону университета.


Нужную аудиторию он нашел сразу. Слушатели уже сидели, но лектор еще не появился. Второй, на ходу отыскивая глазами возлюбленную, начал пробираться к свободному стулу. Едва он успел сесть, как в аудиторию вошел Тордион. Выглядел он по-прежнему как среднестатистический преподаватель.

– Друзья! – с ходу начал он и обвел аудиторию взглядом, – с большинством из вас я уже имел удовольствие общаться, остальные, я надеюсь, присоединятся к нашим размышлениям. Они все те же. Мы с вами будем говорить об истории существ, что-либо изучающих, о связях, которые они создают внутри, о понимании, которого можно достичь, и о механизмах, оказывающих конкретное влияние на другие существа, если, конечно, они не против. Последнее – главное, ибо и является сутью предмета. Начнем с повторения. Уверен, что вы все помните, что карта – еще не территория?

Тут Магнификус вновь услышал в своей голове голос Тордиона:

– Рад, что вы заскочили ко мне на лекцию, господин Магнификус.

– Добрый день, господин профессор, – мысленно поздоровался с ним тот.

– Очень добрый. Наола сказала, что вы сделали ей предложение?

– Сделал.

– Поздравляю. Она прекрасная девушка.

– Я ее не вижу, где она?

– Она у меня отпросилась. Побежала в городской муниципалитет договариваться о дате бракосочетания.

– Как быстро!

– Радуйтесь, она вас любит. Но я так понимаю, что, кроме личного счастья, в Нульне у вас есть еще кое-какие заботы?

– И немалые. Мне нужна ваша помощь.

– Всегда к вашим услугам. Если не ошибаюсь, вы остановились в «Шпаргалке»?

– Да.

– Выходите утром на улицу. Часов в семь. Я заеду за вами.

– На мотоцикле?

– Само собой разумеется. А сейчас я бы на вашем месте послушал мою лекцию. Я неплохо сегодня подготовился.

Второй отнесся к его предложению серьезно, ему хотелось присмотреться к человеку, от которого, быть может, зависит его судьба.

Тордион говорил о взаимоотношениях существ разумных с окружающим миром, о том, как часто эти существа, пытаясь уйти от проблем внешнего мира, создают себе проблемы внутренние. О деликатности обращения с каждым таким существом, и как при попытке вывести сознание этих существ из плена их иллюзий не сделать их рабами иллюзий чужих. И еще о многом другом, о чем, в принципе, знает каждый, но далеко не каждый способен систематизировать эти знания и заставить их работать на себя.

По завершении лекции Тордион коротко попрощался и покинул аудиторию.

Магнификусу понравилось все, о чем говорил лектор, и еще больше понравилось, как он это говорил. Он не поучал, он вдохновлял.


Вдохновленный услышанным, Второй зашел в ту же самую закусочную, что и по дороге в университет. Он заказал себе сок и выкурил подряд две трубки.

«А действительно, – размышлял он, – чего особо волноваться? Все наладится само собой, а если не наладится, то и ладно. Не судьба. Главное – Наола, свадьба и дети. Вот, я думаю, как дракон. А драконы, как известно, существа мудрые».

На этом Магнификус и успокоился. Расплатился за сок, спрятал трубку в футляр и уже собирался вернуться в гостиницу, но тут до его ушей донеслись знакомые голоса.

Занявшая стол за его спиной семейная парочка, на которую он и внимания поначалу не обратил, громко обсуждала вопросы обустройства новоприобретенного дома. Вообще-то подслушивать чужие разговоры было не свойственно молодому человеку, но поскольку он сидел очень близко, то просто был обречен слушать их препирания.

– Столько мебели нам не нужно, – сказал мужчина. – Это не дом будет, а склад! Зачем нужны сразу три секретера?

– В гостиную, в твой кабинет и в мою спальню, – резонно отвечала ему женщина. – Нам придется вести записи по хозяйству и письма тоже за чем-то нужно писать.

– Тогда зачем нужны два стола? – не унимался ее оппонент. – Письма пишут за столом! И кто собирается сидеть на сорока двух стульях, если мы собираемся жить уединенно?

– Не горячись, – отстаивала свои позиции собеседница, – стулья расставим по всему дому. Вот, предположим, идешь ты по дому, устал, а тут и стул рядом. Сел, отдохнул и пошел дальше. Другое дело, я не понимаю, зачем нам четыре подземных хода? Я разговаривала с соседями. Они категорически против, чтобы у них под домом мы копали подземный ход. От кого ты собираешься убегать?

– Я убегать не умею, – обиженно буркнул мужчина. – Подземные ходы – это еще один способ жить незаметно. Один ведет к соседней улице, где магазины, другой – где рынок, третий – где больница, а четвертый – запасной вариант. Пусть будет. А соседи – недоумки! Я им дважды объяснял, что подземный ход пройдет под их сараем, а не домом!

– Ты совсем рассудка лишился в своем лесу, – рассердилась женщина. – Я остаток жизни под землей проводить не собираюсь! Один ход рой, так и быть, и хоть спи в нем. Но только один.

– Два, Радира, два! – хлопнул по столу мужчина. – Иначе я выкину секретер и тридцать стульев.

Услышав, как сосед по столику назвал свою даму, Магнификус не выдержал и обернулся. Сомнений не было: за соседним столиком сидели Ульрик и Радира.

– Не верю, – громко произнес Второй, привлекая внимание спорщиков. – О чем вы тут спорите?

Застигнутая врасплох внезапной встречей со старым знакомым, парочка безмолвно уставилась на Магнификуса.

Первым пришел в себя Ульрик.

– Мы в Нульне дом купили, – без всякого намека на приветствие, сообщил он. – Хотим с Радирой начать жизнь заново.

– Этого никто не знает, и мы не хотели никому говорить, – сразу предупредила Повелительница Невест. Теперь мы супруги Ральф и Луиза Геминги.

– Обещаю забыть, что встретил вас. Мне достаточно того, что вы сами наконец встретились, – заверил их Магнификус. – Помнится, мне говорили, что вы сможете встретиться только после смерти Тзинча?!

– Значит, он умер, – предположил Ульрик, а ныне Ральф. – Мы же встретились.

– И что теперь?

– Мы просто исчезли, – ответила Радира. – Когда-то у нас был такой договор с Ульриком, вот и пришло время его воплотить в жизнь.

– Думаете, получится? – спросил Второй.

– Знаем, что получится, – решительно заявил Ульрик. – Либо так, либо никак.

– Я тоже так думаю, – взяла под локоть своего спутника женщина. – Ты осуждаешь нас за это?

– Я поздравляю вас, – сказал Магнификус. – Наступит время, и я тоже приобрету в этих краях маленький домик.

– Как надумаешь, предупреди. Я знаю все свободные дома в округе. Что-нибудь подберем. Хотя дерут в три шкуры! – пообещал Ульрик.

– Предупрежу, – кивнул Второй и полюбопытствовал у Радиры: – Как там в Наггароте?

– Более или менее. После опереточного переворота на храмовой площади Кет Зарин провела с помощью солдат своего отца серию арестов коррумпированных чинов в правительстве. Заключила перемирие с азурами и гномами. Подвижная девочка оказалась.

– У меня скоро свадьба, – сообщил Магнификус. – Я вас приглашаю.

– Мы поднимем за вас кубки дома, – вежливо отказался Ульрик и объяснил: – Хотим, чтобы о нас забыли.

– Прости нас и тоже забудь, – извинилась за обоих Радира.

– Первое не требуется, второе не обещаю, – встал из-за стола молодой человек, расцеловал старых друзей в щеки и пошел к гостинице.


В номере Магнификус застал ожесточенно спорящих священника и жреца. Перед ними лежала готовая колода карт.

– Неужели ты серьезно думаешь, смертный, что судьбу можно предсказать? – негодовал Миб Тоус. – Я сейчас брошу эту кисть на пол, и моя судьба изменится. Карты созданы не для балаганных шарлатанов, а для людей, желающих постичь глубины своего «Я»!

– Почтенная мумия, – не уступал ему Вилли, – твои представления многотысячелетней давности давно устарели. Прогресс и эволюция не стоят на месте. Я не утверждаю, что с помощью карт можно предсказывать будущее, потому что и в настоящем-то путаюсь. Я констатирую, что предсказанная на картах судьба имеет гораздо большую вероятность сбыться, чем не предсказанная, поскольку она и не судьба вовсе, а так – неопределенное будущее. Ты упростил мою мысль до уровня своего жука-навозника.

– Тогда как ты смеешь настаивать на том, что «Дурак» – последняя карта Старшего Аркана, если я лично участвовал в разработке исходной колоды! «Дурак» – начинает Старшие Арканы. Эта карта олицетворяет чистую, наивную душу, не имеющую ничего, кроме природного чутья и готовности к познанию. Она фактор-ключ к любой другой карте.

– Чушь! – взревел сигмариот, – «Дурак» завершает Старшие Арканы и олицетворяет отнюдь не чистую душу, готовую к познаниям, а свойственный разуму парадокс, столь выгодно отличающий даже тебя от жука-навозника. Присутствие «Дурака» в раскладе прежде всего корректирует смысл рядом расположенной карты Старшего Аркана, делая этот смысл обширнее.

– Да, конечно, – язвительно скривился жрец. – Именно поэтому у ваших гадалок каждая карта имеет сразу десяток противоположных друг другу значений. Трактуй, как хочешь, лишь бы деньги платили. Все уйдут довольные с «прямой десяткой пентаклей» в итоговом результате. Будешь богатой, выйдешь за принца.

– Нет, лучше они уйдут с перевернутой «Башней», как символом внутреннего переустройства и ментального обновления! – парировал священник. – Самосовершенствуйся, чадо, и дальше.

– Господа! – подал голос Второй. – На улице давно стемнело, можно выходить.

– Слушаюсь, о Великолепный! – тут же внял его призыву Миб Тоус. – Колода готова.

– Быстро, – похвалил Магнификус. – Скажите мне, уважаемый, что точно я должен буду сделать для вашего народа? До сих пор не понимаю.

– Ничего, кроме того, о чем мы уже договорились, – объяснил жрец. – Древнее пророчество гласит, что участие моего народа в битве под знаменем Великолепного освободит нас от жизни в смерти.

– Тогда, Вилли, накинь на нашего гостя плащ и, когда будем выходить из гостиницы, заболтай портье, – приказал ничего так и не понявший Второй.

Спорщики беспрекословно выполнили его указания, и они покинули номер.

Портье на месте не было, поэтому сигмариоту не пришлось применять свои таланты.


Сторонясь яркого света, троица пробралась к парку неподалеку и остановилась у куста, постриженного в форме шара.

– Вы помните о моей второй просьбе? – напомнил жрецу Второй.

– Мы найдем его, – кивнул тот, скинул плащ и попросту утонул в земле.

– Ух ты! – нагнулся над местом его исчезновения Вилли.

Тут из земли высунулась рука Миб Тоуса, звонко щелкнула пальцем сигмариоту по лбу и опять исчезла.

– Хулиганье трухлявое! Покарай тебя Сигмар! – рассвирепел священник и начал ожесточенно топтать землю.

– Брось, Вилли, – взял его за плечо Магнификус, – он уже далеко. Пошли-ка лучше спать.

Глубоко оскорбленный заштатный клирик напоследок плюнул в траву и поплелся за другом.


На заре молодого человека разбудил гудок клаксона. Магнификус выглянул на улицу и увидел Тордиона, поджидающего его у входа в гостиницу на мотоцикле. Осторожно обойдя храпящего на кушетке у стены Вилли, путешественник вышел наружу.

– Отдохнули? – встретил его вопросом Тордион, облаченный на этот раз в костюм арлекина.

– Специально лег пораньше, – ответил Второй и забрался на мотоцикл.

– Держитесь, – предупредил его профессор и крутанул рукоять газа. Двигатель оглушительно взревел и понес мотоцикл по мостовой.

– Вы не боитесь, что нас могут увидеть? – крикнул пассажир.

– Нет, – сообщил водитель, – отчего-то на маршрутах, где я проезжаю, сон у горожан особенно крепкий, – и Тордион громко захохотал.


Из города они выехали довольно быстро и понеслись в сторону сияющих белоснежными вершинами гор на юге. Скорость передвижения была столь стремительна, что беседовать не представлялось возможным. По мере приближения горного хребта дорога становилась все хуже и хуже, так что Тордиону поневоле пришлось сбросить скорость. Тогда-то уже подуставший от бешеной гонки Второй задал свой первый вопрос:

– Как вы думаете, профессор, можно ли предугадать судьбу?

– Предугадать – нет, можно загадать, – ответил Тордион и поинтересовался: – Откуда подобный интерес?

– Один знакомый мне заказал колоду карт, – признался Магнификус.

– Цыган, что ли?

– Он. Его колода сгорела, когда он гадал отцу Наолы.

– Бедный Тутеп! Эти карты были его единственной радостью.

Они выехали на пологий горный склон и покатили вверх. Тордион ловко управлял своей «колесницей», объезжая каменные валуны и глубокие вымоины в песчанике.

Снова под колесами возникла дорога. Даже не дорога, а, скорее, тропинка. Петляя, она устремлялась круто к вершине, так что и пешеходу бы пришлось идти, помогая себе руками. Но Тордиона это мало смущало, и он упрямо гнал мотоцикл вперед.

– Перевернемся! – крикнул Второй, мертвой хваткой сжимая его талию.

– Все будет хорошо! – успокоил его тот, – я знаю один секрет.

– Какой? – спросил Магнификус, жмурясь, потому что летящая из-под колес мотоцикла каменная крошка то и дело попадала ему в лицо.

– Никогда не сбавляйте скорость, – сообщил Тордион и еще сильнее крутанул ручку газа.

Мотоцикл рявкнул и пулей взлетел на большую, каменную террасу. У них над головой дымил вулкан.

– Вот мы и на месте, – глуша мотор, сказал бесстрашный ездок и показал на открывающийся внизу пейзаж: – Карак-Орруд. Мое любимое место. Мне здесь отлично думается.

Магнификус слез с мотоцикла и подошел к самому краю площадки. У него под ногами, частью покрытая голубоватым туманом, дремала горная гряда, похожая на хребет гигантского дракона.

– Действительно красиво! – вздохнул он.

– Очень красиво, – согласился с ним Тордион, усаживаясь на край и свешивая вниз ноги. – Сразу за ним начинается океан, а за океаном лежит материк, куда еще не ступала нога человека. Через десять – двенадцать тысяч лет первые поселенцы высадятся на его берега, а еще через несколько тысячелетий в одном из государств, основанных на этом материке, чудак ученый, страдающий клаустрофобией, теоретически обоснует возможность телепортации. Вот тогда-то все и начнется.

– Откуда вам это известно? – удивился Второй.

Профессор пожал плечами:

– Есть события, которые не могут не случиться, – он показал на место рядом с собой. – Не будем терять времени, садитесь и спрашивайте.

Магнификус устроился рядом с ним и спросил:

– Что такое сафери?

– Если вы имеете в виду фокусы со значками, то это чушь, которая исчезнет вскоре после того, как вы разрушите Черный Портал. Если вы имеете в виду саму сущность сафери, то это – фантазия и вера. Вы представляете, как устроен мир?

– Поверхностно.

– Этого достаточно. У реальности семь уровней. Немного, но все-таки. Сафери на шестом. Поле сознания. Вы придумываете, вы верите, вы реализуете. И все. Я доступно объясняю?

– Более или менее. А что на седьмом уровне?

– О! На этот вопрос могут дать ответ только влюбленные. Лучше не трогать этот уровень. Во-первых, для его описания нет словесного эквивалента, во-вторых, он имеет право на личную жизнь.

– Не понял.

– Проще говоря – это вы, когда сделали хорошее дело и отдыхаете.

– Тоже не понял.

– Я же говорю, для описания седьмого уровня не придумали слов и не придумают.

– Почему?

– Потому что когда придумают, он станет восьмым, девятым и так далее. Он не будет по принуждению вступать в диалог.

Магнификус помолчал, размышляя над сказанным и, наконец, опять подал голос:

– Тогда я спрошу о чем-нибудь попроще?

– Валяйте, – перекинул ногу на ногу Тордион.

– Как погиб ваш отец? – спросил Второй.

Профессор внимательно взглянул на своего собеседника:

– Снимите свое кольцо.

Магнификус послушно исполнил его просьбу.

Тордион взял кольцо, поднялся на ноги и бросил кольцо в пропасть под ногами.

Однако кольцо не успело пролететь и полметра, как перед ним в воздухе проявилась приоткрытая дверь, и кольцо исчезло в ее проеме.

– Пошли, – предложил профессор, входя в дверь первым.

Молодому человеку ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Мир вокруг на доли секунды заволокла цветная пелена, в нос пахнуло запахом жженой резины, и Сергей обнаружил себя стоящим в тамбуре электрички. За окном была ночь, ближайший вагон пустовал.

– Сейчас будет остановка, – предупредил его стоящий рядом профессор и показал на валяющееся под ногами кольцо. – Не забудьте перстенек.

Оторопевший Второй поднял кольцо.

Электричка заметно сбавила ход, заскрипела тормозами и остановилась напротив пустой платформы. Двери разъехались в разные стороны.

Тордион вышел на платформу, Сергей за ним.

Электричка вздрогнула, двери закрылись, и собеседники остались на пустой бетонной платформе, освещаемой пятью тусклыми фонарями.

– Сто сороковой километр, три часа ночи, четырнадцатое число, следующая электричка через пятнадцать минут, спрашивайте, – обернулся к молодому человеку профессор.

– Как вернуться назад? – изменил свой вопрос Сергей, едва сдерживаясь от приступа паники.

– Войти в следующую электричку, она будет здесь через четырнадцать минут, тридцать секунд, – без всякого намека на эмоцию, проинформировал Тордион и добавил: – А отца задушил Слаанеш, когда понял, что отец хочет отключить игру.

– Зачем ваш отец хотел это сделать? – изумился Второй.

– А теперь постарайтесь сосредоточиться и не пугайтесь, – предупредил профессор. – Отец не просто хотел это сделать, он это сделал.

– То есть? – мотнул головой Сергей, словно пытаясь очнуться от дремоты.

– То есть нет никакой игры, есть Нибиру, есть законы, по которым она существует, а игры нет, – сказал Тордион. – Отключена машина.

– Но тогда как же?.. – начал Второй.

– Вот так, – развел руками профессор. – Просто забавное стечение обстоятельств – четверо друзей создали новую реальность, и она зажила своей жизнью. Отец первым понял это и приложил все усилия, чтобы уничтожить Нибиру. У Нибиру, при всех ее несовершенствах, есть два глобальных преимущества – иное течение времени и отсутствие страха смерти, а соответственно – лжи. Отец трезво осознавал, что рано или поздно те ограничения, которые он заложил в программу, будут отменены, и цивилизация Нибиру превзойдет земную за несколько лет. А там – кто знает? Уже был создан Хаос.

– Тогда зачем он взял с собой Слаанеша? Это же Хаос! – не понял Сергей.

– Он думал, это я, – объяснил Тордион. – А я не пришел к Белой Башне, в моем облике пришел Слаанеш. Он хорошо умеет притворяться.

– Почему не пришли?

– Не хотел покидать Нибиру. Небытие не нравится мне, здесь некрасиво. Я родился на Нибиру, я любил на Нибиру. Мне был абсолютно чужд насильственный патриотизм отца.

– Вопрос! – прервал его речь Второй. – А дверь, через которую мы с вами сюда проникли, кто сделал?

– Конечно, отец, – ответил профессор. – Все, что есть на Нибиру, сделал мой отец.

– Выходит, о патриотизме речь не шла, – сказал Сергей. – Боюсь, вы недооцениваете своего покойного отца. Он хотел не уничтожить Нибиру, он знал, что, отключая машину, не сможет уничтожить ее. Ваш отец хотел просто изолировать свое перспективное создание и потом вернуться в него заветной дверцей. А вас он звал посмотреть здешний мир по каким-то другим причинам.

– Вы прозорливы! – почти с восхищением посмотрел на него Тордион. – Догадываетесь, по каким причинам?

– Сафери? – предположил Второй.

– Именно, мой смышленый друг, – сафери, – подтвердил его догадку профессор. – Сафери! Великое сафери! Мир во всем мире! Спасение от рака! И еще тысячи гуманных чудес. Отец был идеалист. Наивный идеалист. Он не учел одного весьма важного обстоятельства, о котором известно любой набожной старушке в Небытии.

– Седьмой уровень? – опять предположил Сергей.

– Вы восхищаете меня все больше и больше, – улыбнулся Тордион. – То, что позволительно на Нибиру, запрещено здесь, поскольку Создатель здешнего мира имеет совершенно другие виды на человека. При этом я лично уверен, что появление Нибиру – тоже часть Его проекта. Отец попытался форсировать построение рая на Земле, и вместо меня пришел Слаанеш. Так что мира во всем мире и лекарства от рака не получится. Аморально спорить с Творцом творцов. Кстати, отец не собирался возвращаться обратно «заветной дверцей», как вы изволили выразиться. Повторяю, он надеялся уничтожить Нибиру.

– Но «дверь»? – напомнил Второй.

– Что «дверь»? Она «заработала» только после того, как отец отключил «машину», – ответил Тордион. – До этого отец дважды разбивался о камни под Карак-Оррудом. И свое любимое кольцо он потерял именно во время этих безнадежных экспериментов. Могу спорить, что кольцо вы достали у лесных эльфов. Внизу проходит их дорога.

– Ну, в общем, близко к этому, – признался Сергей. – Мне его подарил Фунибар, а ему лесные эльфы. Они думали, что перстень Корина наделяет своего хозяина даром предвидения.

– Ерунда! – махнул рукой профессор. – Это кольцо обладает гораздо более серьезным достоинством.

– Каким? – заинтересовался Второй.

– Оно просто есть. Вещь в себе.

– Разве кольцо не открывает дверь? Вы ведь кинули кольцо в пропасть?!

– С таким же успехом я мог кинуть камень, – сообщил Тордион. – Признаться, я кинул кольцо из сентиментальных соображений. Этакий «цветок Колриджа».

Вдали послышался шум приближающейся электрички.

– Одного не пойму, – разглядывая свое самоценное кольцо, поделился Сергей. – Ваш отец, Великий Магнификус Первый, создает Белый Портал, через который эльфы, гномы и другие обитатели Нибиру запросто переходят в Небытие, а с дверью у него ничего не получается? Странно как-то.

– Ничего странного, – ответил профессор. – Белый Портал он создает из Небытия, вместе с остальным миром, а дверь он создает, уже будучи на Нибиру. Программа не может породить полноценную программу сама по себе, ей нужен сигнал извне. Таким сигналом стало отключение компьютера. Автосохранение или что-то подобное.

Электричка почти сравнялась с перроном.

– Простите за настырность, – опять подал голос Второй. – Еще одна вещь непонятна – почему вы не провели остальных Древних этой дверью? Они ведь собираются себя на сто лет в бетон закатать на дне океана.

Тордион как-то странно покосился на него и, после секундной паузы, сказал:

– Я думал, что вы и об этом догадались.

– О чем? – уже входя в тамбур, уточнил Сергей.

– Слаанеш не только моего отца убил, – произнес ему в спину профессор.

Эта информация, вкупе с разноцветной рябью перед глазами и диким давлением на виски при переходе, практически лишила молодого человека сил. Выйдя из двери на каменистую поверхность горного плато, он рухнул на колени. Тордиону пришлось помочь ему встать на ноги.

Дверь в воздухе медленно растворилась. На Нибиру уже наступила ночь.

– Они погибли? – задыхаясь, переспросил Магнификус.

– В Небытии – да, – кивнул его спутник, – на Нибиру – нет. В отличие от моего отца, в момент физической гибели они спали.

– Но они об этом не знают! – воскликнул Второй. – Ни Теклис, ни Торгрим, никто им не сказал!

– Не сказал, – подтвердил Тордион, – я запретил об этом говорить. Это лишнее. И вам не советую распространяться.

– Обалдеть! – только и смог произнести Магнификус, переваривая услышанное.

Профессор вернулся к своему любимому месту на краю плато и сел. Вскоре к нему присоединился и Второй. Спутники долго сидели, молча разглядывая яркие, переливающиеся разными цветами звезды на небосклоне.

– Валайа рассказала мне, что три тысячи лет назад послала два разумных луча в поисках предела вашей Вселенной. Они еще не вернулись, – почему-то вспомнил Магнификус, доставая из кармана свою трубку.

– Они и не вернутся, – сказал Тордион. – У этой Вселенной, как и всех других Вселенных, нет предела. Они беспредельны, и в их глубине существует все. Где-то существует мир, точно такой же, как этот. И там так же сидим мы, только ваша трубка у меня в руках. А есть мир, где мы еще не вышли из вагона.

– Обалдеть! – повторил Второй, раскуривая зажженной спичкой трубку.

– Перестаньте повторять одно и то же слово, – упрекнул его профессор и предложил: – Чередуйте «обалдеть» с «непостижимо». Интеллигентнее звучит. Удивительно, почему такому важному понятию, как «непостижимое», не придумали свой символ? У «бесконечности» есть, а у «непостижимости» – нет. Придумайте что-нибудь. В историю войдете.

– Я «обалдеть» говорю не потому, что вы, профессор, мне глаза открыли. Тем более что по теории Эверетта о «множественности Вселенной» я в институте курсовую писал, – пояснил Магнификус. – Я поражаюсь другому. Откуда такая уверенность?

– Много путешествовал, – ответил Тордион и тут же добавил: – Мысленно, конечно. И смею уверить вас, мой образованный друг, что все наши представления о разновидностях разумной жизни до неприличного ограниченны. Я видел такое, что даже не смогу описать. Однако увидеться с этим нам удастся не раньше, чем через несколько миллионов лет. Далеко это все.

– Шредингеровская «Пси» в круге, – предложил Второй.

– Что такое – «Пси» в круге? – не понял Тордион.

– Пси. Символ непостижимости, – объяснил ему Магнификус.

– Плохо, – покачал головой тот, – на торговую марку бытовой техники похоже.

– Тогда любимое здесь число – четырнадцать в круге.

– Отчего – четырнадцать?

– Полное соответствие понятию «непостижимости» – значит много и ничего конкретно, но без него – никуда.

– Оригинально, надо подумать.

Второй хихикнул.

– Вы чего? – удивился профессор.

– В голову пришло, – сообщил Магнификус. – Страшный сон каждого земного эволюциониста – от «человека думающего», продукта страха смерти, через «человека мечтающего», обязанного своим появлением безделью, к «человеку творящему», собственно, уже и не обязательно человеку. Никакой локальной связи.

– Бредите, любезный?! – тоже усмехнулся Тордион. – Напомните, чему вас нужно обучить?

– Сафери, – напомнил Второй и добавил: – Хотя основы теории я усвоил. Теперь мне хотелось бы практических упражнений. Ну, предположим, как мне ритуал разрушения Черного Портала совершить? Не мечом же в воздухе махать?

– Проще простого, – объяснил профессор. – Предположим, вы решили написать некий увлекательный роман, в котором ваш главный герой должен совершить некий могущественный ритуал, итогом которого будет разрушение некого Черного Портала. Придумайте этот ритуал, уберите слово «некий» и добавьте туда добытой по ходу сюжета атрибутики. Я имею в виду принципы. Заклинания должны звучать торжественно, обстановка должна быть таинственная, герой должен быть убедительным. И все.

– Попахивает дешевкой, – заметил Магнификус.

– Хотите, я вам в двух словах «Илиаду» перескажу? – в ответ предложил Тордион и поправил свой шутовской колпак.

– Не хочу, – отказался Второй, – я понял вас, профессор.

– Тогда будем считать, что я передал вам все необходимые на данном этапе познания в искусстве сафери, – поднялся на ноги профессор. – Если понадобятся детали, то можете заглянуть к моему старому другу в Каннах и посвятить остаток дней изучению его знаменитой техники хрустальной стены. Он живет на Мимозной горе и помаленьку сходит с ума от осознания собственного совершенства и приступов сплина. Только не старайтесь ему понравиться, он этого терпеть не может. А сейчас пора ехать. У меня через два часа лекция.


Они сели на мотоцикл и ринулись вниз.

Уже у гостиницы, пожав Тордиону на прощанье руку, Второй спросил:

– И все-таки, какова, профессор, ваша роль во всем этом? – и он сделал круговое движение рукой.

– Как у вашего кольца, – улыбнулся тот. – Я просто есть.

Тордион поддал газу и помчался на своей варп-колеснице в сторону университета.


В номере Магнификуса ждали.

Во-первых, его ждал злой и вымазанный с ног до головы глиной отец Наолы.

– Я, само собой разумеется, готов присутствовать на бракосочетании своей дочери! – встретил он молодого человека упреками. – Но я категорически против, чтобы меня без предупреждения выволакивали силой из гроба и тащили под землей, как крота, несколько миль. Эти чудовища перевернули респектабельное кладбище вверх дном. В конце концов, они просто меня напугали! Меня – Манфреда фон Корстейна – последнего в Кровавой линии Корстейнов! Лежишь себе в гробу, ничего не подозревая, неожиданно какой-то мумифицированный хам проламывает совершенно новый гроб своей костлявой лапищей и хватает тебя за волосы! Скандал!

Во-вторых, его ждала Наола.

– Милый! – заявила она. – Предупреждать надо, если перед самой свадьбой куда-то уезжаешь. Я тут с ума схожу! Через три дня, ровно в полдень, мы должны быть в городском муниципалитете, а вечером того же дня – в усадьбе. Приглашения гостям я уже отправила.

В-третьих, его ждал Вилли.

– Йохан прислал гонца, наемники на месте! – заговорческим тоном сообщил он и протянул утреннюю газету.

Крупным шрифтом через всю первую страницу тянулся заголовок: «Банда Руглуда Костожуя похитила свитки Нагаша! Графы Сильвании объявили крестовый поход!»

– Доброе утро! – поприветствовал присутствующих Магнификус и устало опустился на кровать.


Весь комплекс свадебных приготовлений находился под неусыпным оком новобрачной. Второй никак не ожидал от Наолы такой прыти. В некотором смысле его это даже немного тревожило. Хотя, с другой стороны, столь трепетное отношение к вопросу заключения брака со стороны девушки пробуждало в его мятежной душе ощущение мягкого, обволакивающего покоя.

Наола подключила к своей деятельности и отца, и Вилли, и прибывшего первым из гостей Ракартха. Всем были поручены определенные заботы, за своевременным исполнением коих также следила Наола. Единственным незадействованным в деле человеком был жених.

– Пока наслаждайся временной свободой, только не рекомендую злоупотреблять, – заявила ему девушка. – Никаких мальчишников и прочих холостяцких рудиментов!

Однако тот и не намеревался затевать шумных проводов своего одиночества, поскольку много лет тяготился им. Свободное время Магнификус использовал для посещения лекций Тордиона в университете.

Его недавний экзальтированный спутник практически ничем внешне не отличался от остальных преподавателей легендарного учебного заведения. Свои лекции он посвящал психологии, плавно подчиняя последнюю вопросам этического свойства. Его мало интересовали деловые преимущества психологии и глубоко тревожили морально-нравственные неурядицы окружающего мира. Судя по всему, своей основной задачей как преподавателя он считал попытку пробудить у студентов вкус к миротворчеству как исходной величины сознания. Каждым своим вновь озвученным тезисом Тордион призывал, в первую очередь, к сохранению и равновесию и уже потом ко всему остальному. На этих лекциях Магнификуса не покидало ощущение, что профессор искусно избегает слова «любовь», предоставляя внимающим ему волшебную возможность прийти к необходимым выводам самим. Магнификусу это нравилось.

Пока он внимал проникновенным речам Тордиона, Наола продолжала свою организационную деятельность. Предстоящему бракосочетанию она дала кодовое название «Операция Гнездо». И милая полукровка вила это «гнездо» с энергией штормового ветра.

Будущий тесть из-за своего отвратительного реноме был выслан из Нульна и направлен в усадьбу для подготовки к приему многочисленных гостей. Беспокойному клирику-сигмариоту поручили документальное оформление брака, и тот измучил муниципальных чиновников бесконечными уточнениями брачного контракта, который, в конце концов, составил три увесистых тома. Встревоженный такими объемами, рассудительный Ракартх лично просмотрел все документы и свел контракт к двум фразам: «Девица Наола фон Корстейн добровольно вступает в брачный союз с маркизом Че Геварой и обязуется быть тому преданной супругой и ответственной хозяйкой». «Маркиз Че Гевара, без всякого принуждения со стороны, вступает в брачный союз с девицей Наолой фон Корстейн и обязуется быть той верным супругом и защитником». Негодованию Вилли не было предела, и с горя он напился в «Проезжем патриоте» до бесчувствия. Когда Бигли и гном-повар привели его под руки в гостиницу, оскорбленный формалист еще долго оглашал тишину «Шпаргалки» декларацией вслух 72 пункта брачного контракта, где оговаривалось процентное соотношение при разделе имущества в случае бесплодия одного из бракосочетающихся и последующего развода.

За день до свадьбы в Нульн приехали Торгрим Злопамятный и Король Феникс Фунибар. И тот и другой инкогнито остановились в лучшем отеле города и с упоением подключились к свадебным приготовлениям. Дабы избежать ненужной огласки, Верховный Король гномов скупил все полосы периодических изданий города на неделю вперед, а Король Феникс убедил городские власти объявить пятидневный карантин с полной изоляцией Нульна от внешнего мира.

В назначенный день Магнификуса разбудил Фунибар и лично препроводил к поджидавшей у гостиницы карете. Еще десять карет дожидались их на площади перед муниципалитетом. Регистрировать брак взялся сам мэр Нульна – господин Эрих Лоц Старший.

К всеобщему удовольствию, господин Лоц оказался на редкость сообразительным человеком и, окинув взглядом присутствующих на церемонии гостей, он не стал докучать речами, а лишь молча показал бракосочетающимся, где необходимо поставить подписи. Разве что после этого он смущенно напомнил:

– Поцеловаться бы надо.

Молодожены не стали возражать.


Едва праздничный кортеж пересек границы Нульна, к нему присоединился отряд «Кровавых драконов» во главе с Абхорашем, отряд «Белых львов» – преданная гвардия Короля Феникса, отряд «Боевых молотов» – постоянная охрана Торгрима Злопамятного. С небес кортеж патрулировали рыцари Ракартха на своих боевых драконах. Дооф летел чуть поодаль, явно не решаясь вступать в контакт со своими породистыми собратьями.

К семи часам вечера колонну догнала карета Королевы Дручий, окруженная отрядом «Черной Стражи».

– По-моему, профессор Энлиль не поехал, хотя я приглашение лично передала, – выглянув из увешанной цветочными гирляндами кареты, сказала Наола.

– Могу спорить, что он уже в усадьбе, – успокоил ее супруг и задумчиво добавил: – Слишком хорошо все идет, чтобы хорошо закончиться.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась девушка, подозревая, что Магнификус намекает на свадьбу.

– Ситуацию в целом, – неопределенно ответил он.

– Не стоит беспокоиться, – взяла его за руку Наола. – Мы передвигаемся через мирные территории и в таком сопровождении, что нам ничего не угрожает.

– Милая, поверь мне, – сказал ей Второй, – я игрок со стажем. Именно когда ничего не угрожает, и нужно ждать удара.

Его слова оказались пророческими. Снаружи что-то оглушительно грохнуло, лошади испуганно заржали, и карету сильно качнуло.

Молодожены выглянули из окна. Перед их взором открылась, мягко говоря, неутешительная картина – две гигантские трещины, разверзшиеся в земле, отрезали их карету от остального кортежа. Из трещин вырывались клубы раскаленного пара, рядом с каретой, срывая с земли крупные куски дерна вместе с придорожными кустами, кружил смерч. Небо заволокло невесть откуда возникшими грозовыми облаками.

– Любимый, ты умеешь предсказывать будущее! – восхищенно взглянула на супруга девушка, а потом поцеловала его.

– Какая у тебя любопытная реакция на природные катаклизмы! – пытаясь открыть заклинившую дверь, заметил Магнификус.

Тут ему кто-то помог снаружи, и дверь, наконец, распахнулась. За ней стоял в своем обычном «университетском» облике Тордион.

– Здравствуйте, господин профессор! – поприветствовала его из-за плеча мужа немного опешившая Наола.

– Добрый день, – ответил полупоклоном тот и попросил: – Можно мне позаимствовать вашего супруга на пару слов?

– Если только на пару, – неуверенно отозвалась девушка.

– Не волнуйся, я мигом, – пообещал Второй, спрыгнул на землю и подошел к профессору.

– Есть интересное предложение, – сообщил тот и показал на узкую полоску земли, тянущуюся посреди двух почвенных разломов.

– Верю, что по пустякам вы не стали бы отвлекаться, – кивнул Магнификус, но перед тем, как ступить на указанный путь, поинтересовался: – Надеюсь, что за время нашего разговора Наола не овдовеет?

– Можете не беспокоиться, в моем лице вы имеете живого гаранта института семьи, – заверил его Тордион, заложил руки за спину и первым зашагал вдоль шипящих паром трещин.

Шли они не долго. Магнификус не успел сосчитать до ста, как паровая завеса перед ними расступилась, и они оказались в до боли знакомом месте – те же пустые улочки, те же скрипящие на ветру гнилые ставни.

– Это Прааг! Я был здесь! – воскликнул он.

– Совершенно верно, – подтвердил его догадку профессор. – Это Прааг – город с мрачной биографией, ставший могилой почти для миллиона разумных живых существ. Древние когда-то разыграли в Прааге увлекательную схватку сил Хаоса и Империи. Одну из самых драматических схваток. Империя победила 400-370. Я имею в виду «тысяч».

– Зачем мы здесь? – не понял Магнификус.

– Один мой старый знакомый посчитал возможным пригласить вас на похоронную церемонию своей матери, – ответил Тордион и добавил. – Заодно вы сможете с ним обговорить детали предстоящего вам подвига.

– Какого подвига?

– Разрушения Черного Портала.

– А что за старый знакомый?

– Тзинч.

– Демон Изменения?! Зачем нам Тзинч?

– Как зачем? – подталкивая молодого человека к одной из дверей, напомнил профессор: – Вам же нужны недостающие принципы?

– Вы хотите сказать, что… – не поверил Магнификус.

– Да, я хочу сказать это, – кивнул Тордион.


На столе посреди комнаты лежала мертвая старуха, рядом с ней стоял мужчина плотного телосложения в парчовом френче, то и дело самопроизвольно изменяющем цвет. Казалось, что мужчина не заметил вошедших. Во всяком случае, он никак не отреагировал на их появление. Мужчина не отрывал взгляда от лица покойницы.

– Примите мои соболезнования, – тихо произнес Второй.

– Зачем? – посмотрел на него мужчина.

Магнификус не нашелся, что ответить.

– Ты все ему объяснил? – повернулся к Тордиону мужчина.

– Пока нет, – сказал тот.

– Тогда объясни, – без какого-либо намека на эмоцию предложил мужчина.

– Друг мой, – профессор положил молодому человеку руку на плечо, – мистер Тзинч хочет предложить вам одну сделку. Ее суть такова – он готов отдать вам имеющиеся у него многогранники Моора, а за это вы должны вывести всех Древних той дверью, которую я вам показал.

– Как дверью?! – ужаснулся Магнификус. – Они же.

– Он не согласен? – опять обратился к Тордиону мужчина.

– Он согласен, у него нет выхода, – заверил мужчину профессор и подтолкнул молодого человека к выходу.

Оказавшись на улице, Магнификус переспросил:

– Я правильно понял – нужно провести Моора, Таала и Валайю через дверь над Карак-Орруд?

– Правильно, – ответил Тордион, – Таала, бога Смерти и мою мать.

– Но они просто исчезнут! Их нет на Земле! – напомнил Второй.

– Ваши предложения? – резко спросил его Тордион.

– Не знаю, – растерялся Магнификус, – у меня нет предложений.

– У меня тоже, – устало вздохнул профессор, – это единственное.

– Я не могу, – покачал головой Второй. – Я не пойду на убийство.

– Убийство кого?

– Древних.

– Древние давно мертвы, а те, кто вас вызвал, – их заблудившиеся на Нибиру души.

– Нет, – категорически отказался Магнификус и сделал шаг назад, в твердом намерении вернуться к карете.

– Тогда Нибиру исчезнет, а с ним и все, кем вы дорожите, и Древние заодно, – сообщил ему Тордион.

Второй остановился:

– Исчезнет?

– Правила игры, – напомнил Тордион. – Если один из участников побеждает остальных, какая надпись появляется на экране?

– Игра окончена, – машинально произнес Магнификус.

– Теперь вы понимаете, почему я сказал Тзинчу, что у вас нет выхода? – объяснил ему профессор.

– Теперь я понимаю, почему вы так много времени отводите на своих лекциях идее равновесия, – горько усмехнулся Второй и добавил: – Только сможет это понять ваша мать?

– Сможет, – уверенно кивнул Тордион. – Она не пропустила ни одной моей лекции. Помните, я упоминал о моем старом друге, волшебнике с Мимозной горы? Так вот, он не устает повторять, что допуск к абсолютной реальности имеется только у женщин.

Второй пнул ногой листву и обреченно вздохнул:

– Неужели Тзинч так ненавидит Древних, что готов пожертвовать источником собственной силы?

– Не в этом дело, – Тордион протер ладонью воспаленные от усталости глаза.

– А в чем?

– В равновесии. Тзинч жертвует своими силами не ради нас, а ради Хаоса. Если Хаос победит, итог будет тот же – игра окончена. Тзинч мудр, как древний змей.

– Что, остальные демоны Хаоса этого не понимают?

– Еще как понимают, но правила есть правила и эти правила можете изменить только вы, а для этого вам нужны недостающие принципы. Следите за ходом моих рассуждений?

Магнификус резко развернулся и вошел в дом.

– Почему ты хочешь уничтожить Древних? Просто принципы отдать нельзя? – без предисловий, напрямую, спросил он Тзинча.

Тот молча показал на лежащую старуху.

– Справедливость, – ответил за него Тордион, подходя сзади.

Демон поднял на руки женщину и вышел на улицу. Дневной свет мгновенно изменил его. Теперь это был уже не человек, а кошмарная смесь птицы, леопарда и змеи. Под лапами чудовища засверкали электрические разряды, и сильный порыв холодного ветра взметнул сухую листву к небу. Тзинч, больше не обращая внимания на людей, двинулся с мертвым телом по улице, прочь от пустого дома.

– Куда он пошел? – спросил Второй.

– На северной окраине его слуги соорудили большой погребальный костер из всех найденных в городе книг, – сообщил профессор.

– А кто эта женщина?

– Мать библиотекаря, которого убили во время штурма Праага. Она лишилась разума и ослепла от горя. Бедная женщина считала Тзинча своим спасшимся сыном, и Тзинч со временем стал считать так же. Безумие – одна из сторон изменения.

– Вы хотите сказать, что демон искренне верит в это?

– Более чем искренне, – подтвердил Тордион. – Пожалуй, это единственное, во что он верит.

– Надо попытаться разуверить его! – отчаянно предложил Магнификус.

– О мой упрямый друг! – опять положил ему на плечо руку профессор. – Лишать веры – это компетенция седьмого уровня. Тут мы бессильны. Пойдемте к вашей карете, Наола, наверное, уже волнуется.

– Так битва будет или нет? – спросил Второй, входя за своим проводником в паровое облако.

– И еще какая! – заверил его тот. – Мир содрогнется.


Обратный путь у них занял так же очень немного. Судя по всему, все эти фокусы с природными катаклизмами были своеобразным прикрытием незаметного для остальных перемещения Магнификуса и Тордиона в район Праага.

«Надо бы на досуге обучиться у профессора всем этим забавным фокусам, – мелькнуло в сознании молодого человека. – Теоретическая часть – это прекрасно, но практическая – полезно».

Когда они оказались у кареты, выяснилось, что усилиями рыцарей Абхораша и охраны Торгрима над земляными расколами уже были сооружены деревянные настилы.

– Что это такое? – подбежал с вопросом к спутникам встревоженный Фунибар.

– Землятресение, Ваше Величество, – невозмутимо проинформировал того профессор. – Здесь активная сейсмическая зона. В прошлом году такая же беда случилась на полях графа Гормета.

– Нужно посоветовать Карлу-Францу отправить на изучение этих мест специалистов в данной области, пока трагедии не случилось. Мы еще легко отделались, – заявил Король Феникс и направился помогать своим людям переправлять карету новобрачных по деревянному настилу на другую сторону.

Вслед за ним к Магнификусу подошла Наола.

– С тобой все в порядке? – спросила она, поглядывая на Тордиона. – Вас не было десять минут. Я боялась, что вы свалились в трещину.

– Любовь моя! – успокоил ее Второй. – С учетом моего тотального бессмертия меня бы давно восстановил ближайший алтарь, а господин профессор, насколько я понимаю, даже в порталах не нуждается.

– Именно так, – подтвердил тот. – Я регенерирую в доли секунды. Это мое единственное практическое преимущество перед остальными. Пойдемте к вашей карете. Уверен, что господин Корстейн волнуется, а когда люди волнуются, у них появляется нездоровый аппетит. В случае с вашим папой это совсем некстати.

После доставки кареты на нормальную дорогу молодые люди сели в нее вместе с Тордионом, и свадебный кортеж двинулся дальше.


Весь остаток пути Тордион развлекал озадаченную мрачным настроением супруга Наолу. Профессор рассказывал потешные истории, декламировал наизусть удачные эпиграммы на своих коллег по университету и даже спел один куплет студенческой песни. А Магнификус смотрел на него и думал: «Этот простодушный с виду весельчак приговорил собственную мать к смерти. Жуткий сон!» И он задал себе вопрос: «А я смог бы пожертвовать своей матерью ради спасения мира?»

Отвечать себе Второй не решился. Ему просто стало безудержно стыдно.


К двадцати пяти часам кортеж приблизился к усадьбе Корстейнов. В наступившей к тому времени темноте усадьба была видна за несколько миль. Что-что, а в вопросах искусственного освещения будущий тесть Магнификуса разбирался отменно. Тысячи разноцветных фонариков украшали подъезд к воротам родового гнезда по обе стороны дороги. Упыри, верные спутники легендарного вампира, тучами носились по воздуху с такими же фонарями в сжатых лапах. Драконы-охранники приветствовали подъезжающих фонтанами алого пламени с небес. Каждый столб ограждения украшали горящие масляные лампы. Между аккуратно постриженных кустов в парке по воздуху плавали диковинные, фосфоресцирующие овалы, время от времени принимающие форму женщин-призраков.

– Бедные девочки, – вздохнула невеста, глядя на них. – Папа ни в чем не знает меры. Заставлять банши работать осветительными приборами жестоко. Они и так все время плачут.

– Однажды я видел, как они смеялись и пели, – напомнил ей супруг.

– Это была заслуга твоего зубастого собутыльника, – кивнула Наола. – Ты его приглашал?

– Приглашениями занималась ты! – воскликнул Второй. – Если мы его не пригласим, он может обидеться! И перед Асушан очень неудобно.

– Не волнуйтесь, – по-отечески успокоил их профессор. – Понимая, что за всем вам уследить не удастся, я взял на себя смелость пригласить грызунов и мастера Казириона.

– Это очень дальновидно с вашей стороны, – поблагодарил его Магнификус.


У ворот свадебный кортеж встречал сам Манфред фон Корстейн. Рядом с ним стоял Уул и служил хозяину усадьбы живым рупором. Вампир что-то говорил вполголоса, а тролль громогласно повторял за ним все слово в слово.

– Дорогие гости! – говорил Манфред. – Нет слов, какими я смог бы передать вам свою признательность за то, что вы почтили наше имение в этот торжественный день. Слуги примут ваших лошадей, доставят ваш багаж в комнаты и проведут вас к праздничному столу. Милости просим!

Из-за спины вампира к каретам заспешили волки. Гигантские оборотни довольно ловко справлялись с поставленной перед ними задачей, и вскоре спешившиеся гости были все препровождены в здание. Некоторые насильно. Предположим, одному из гномов-кучеров совсем не хотелось оставлять своих лошадей без присмотра, тогда трое лютых волков повалили гнома на землю, закатали в ковровую дорожку и в виде трепыхающегося рулона поволокли в дом.


Последними в дом вошли Магнификус и Наола.

– Папа, кто готовил? – деловито поинтересовалась у отца невеста.

– Можешь не беспокоиться, – обнял ее вампир. – Десять лучших поваров Альтдорфа. Некоторые из них готовили еще на свадьбе дедушки Карла-Франца.

– А что у нас с музыкой? – проявил похвальную домовитость Второй.

– На разогрев – оркестр из нульнского «Сантименто». Наола просила. Говорит, что с их музыкой у вас с ней много чего связано. А для последующего, серьезного застолья – сам мэтр Фориус. Еле уговорил. Пришлось его клавесин из Мидденхайма доставлять, – сообщил фон Корстейн.

– Хорошо, – похвалила девушка.

– Дочь моя! – обратился к ней отец. – Мне хотелось бы задать тебе с глазу на глаз один вопрос, – он повернулся к Магнификусу и попросил: – Умоляю, идите в дом. Мы вас догоним.

Второй понимающе кивнул и пошел к зданию.


– Что, папа? – взглянула на Манфреда Наола.

– Даже не знаю, как сформулировать, – замялся тот и, все-таки решившись, в лоб спросил: – Я надеюсь, что ты еще девица?

– Как тебе не стыдно, папа?! – укорила отца Наола и побежала вслед за женихом.

– А что тут такого стыдного? – себе под нос пробурчал вампир. – Все должно быть, как у порядочных людей. Утром полагается вывешивать простыни. Что я вам, донор?!

Продолжая, что-то бормотать, он направился к дому.


В подготовке внутреннего убранства дома почтенный вампир попытался ничего не упустить из виду. Сквозь обеденный зал, открытую веранду и вплоть до искусственного пруда со старой мельницей тянулся длинный, праздничный стол. Входящих гостей принимали два самых крупных волка и разводили по своим местам. Размещение было продумано таким образом, чтобы представители разных рас ранее не имели между своими народами открытой вражды, поскольку присутствие за столом потенциального неприятеля, даже если на данный момент он таковым не являлся, все равно сказывается на настроении и аппетите. Так, например, гномов посадили напротив людей, а Высших эльфов напротив аристократов ночи. Темных эльфов и прибывших последними Бигли и еще двоих гоблинов разместили на другом «крыле» стола. Кстати, туда же подался и старина Казирион, не переносивший соседства своих собратьев – Высших эльфов. По случаю торжеств он изменил свой облик и превратился в сухощавого старика с реденькой седой бородкой. «Ни дать ни взять – старик Хоттабыч», – подумал жених. Его внучка – ныне Королева Темных эльфов Кет Зарин – прилагала все возможные усилия, дабы угодить деду. Она лично следила за своевременным наполнением его тарелки едой, а бокала – вином. Однако вздорный предок каждый раз требовал, чтобы она отпивала из его вновь наполненного бокала глоток, чем обижал девушку. Что-что, а отравление родного дедушки никак не входило в ее планы. Каурана видно не было.

Молодоженов устроили в центре стола. Рядом сели отец невесты, Тордион, Ракартх, Абхораш и Вилли.

Пока все рассаживались, оркестр из «Сантименто» наигрывал какую-то популярную в Нульне польку, но как только к праздничному столу был придвинут последний стул, а перед гостями не осталось ни одного пустого бокала, музыка стихла и слово взял Манфред фон Корстейн.

– Многоуважаемые гости! – провозгласил он. – Можно было бы посвятить целый день чествованию каждого из вас, удостоивших своим присутствием наш праздник, но это свадьба и наш главный гость – это любовь! Выпьем за любовь, все остальные вопросы история решит за нас.

Присутствующие одобрительным гулом и цоканьем бокалов поддержали хозяина дома.

Тот выпил и продолжил:

– Когда-то и я сидел за этим столом в качестве жениха, а моя супруга, прекрасная Оливия, держала мою руку в своей. О, как же я был не благодарен жизни, как непроходимо глуп и преступно самонадеян! Почему я не ценил по достоинству это мгновение? Нет мне прощения, и его не будет и молодым, если они не осознают, что этот миг счастья – последний. Все остальные мгновения – либо уже в недосягаемом прошлом, либо в абстрактном будущем. Я предлагаю поднять наши бокалы за это мгновение, в котором мы живы. Мир стоит на месте, а моя дочь выходит замуж.

Манфред всхлипнул и поднял над головой бокал.

– Папа сегодня обязательно напьется, – на ухо предупредила Магнификуса невеста.

– Так полагается, – успокоил ее тот, – и у Древних есть такая традиция. Еще жених бегает с подаренными конвертами в туалет. Но это сложно объяснить.

Следующее слово неожиданно взял Абхораш.

– Я буду краток, – сразу предупредил он, извлекая из-за пазухи маленькую золотую клетку. – На моей родине любящие мужья дарили своим женам не драгоценные камни, не волшебные украшения, а птиц. У нас считалось, что птица – это символ непреходящей красоты, которая выражает себя в преданности друг другу, – рыцарь передал клетку Наоле: – Мой нежный друг, в этой клетке очень маленькая, но очень красивая птичка. Довольно редкая птичка. Когда ты будешь по-настоящему счастлива, отпусти ее.

Девушка немедленно взялась за дверцу на клетке.

– Не торопись, – остановил ее Абхораш, – никто не сомневается, что ты сегодня счастлива, но кто знает – может быть, завтра ты будешь еще счастливее, а послезавтра еще.

– Тогда эта птичка может остаться в клетке навсегда, – возразила ему Наола.

– Именно за это я и хочу выпить, – провозгласил рыцарь, – за «навсегда»!

– За «навсегда», за «навсегда»! – поддержали его собравшиеся.

– Не мучай животное, – шепнул Второй невесте. – Незаметно, под столом, выпусти пернатое, и все.

– Ничего, ей и в клетке пока неплохо, – почему-то заупрямилась девушка и спрятала клетку.

Третьим решился говорить Ракартх.

– Уважаемые дамы и господа! – поднялся он со своего места. – Я ничего не буду желать или дарить молодым, потому что чего бы я ни сказал или чего бы я ни предложил, будет ничтожно мало в сравнении с тем, что они уже имеют. Я нищ и бессилен перед лицом этого счастья. Побежден. Как все мы побеждены. За эту победу, совершенную не оружием, не дворцовыми интригами или политическими альянсами, а сердцем, способным быть побежденным, я и хочу опустошить свой кубок. Я доступно изъясняюсь?

– Более чем, мой дорогой брат! – поддержал оратора Король Феникс и выпил первым.

– Ты понял хоть, о чем идет речь? – тихо поинтересовалась у супруга Наола.

– О том, что неплохо бы тебе научиться готовить, – перевел слова дручия тот.

– А тебе коней подковывать, – дополнила его перевод своим девушка.

Далее говорили все по очереди – Торгрим призывал к разумному ведению хозяйства, Фунибар – к обоюдному уважению, Вилли требовал определиться в едином вероисповедании, дабы укрепить фундамент семьи совместными идеалами. Когда очередь дошла до мастера Казириона, тот выдержал длинную паузу, критично осмотрел каждого из присутствующих и, в конце концов, желчным тоном произнес:

– Вы тут, детки, говорите и говорите, так умно говорите, так практично, но мне от ваших слов только горько становится. Горько, честное слово!

– Горько! – крикнул улыбающийся Тордион.

– Горько! – закричали все, а мэтр Фориус ударил по клавишам.

Магнификус с Наолой поднялись и поцеловались.


К Манфреду сзади подошел один из волков и что-то прорычал. Фон Корстейн дождался финала традиционного лобзания и сообщил жениху:

– Тут к вам пришли, или, вернее будет сказать, приходили.


– Как же не везет парню! – почти с сожалением сказал Магнификус, разглядывая расплющенное пнем тело в доспехах, лежащее у ворот. – Кром Завоеватель. Опять меня приходил убить.

– У него не было приглашения, и он нагрубил Уулу, – объяснил ему тесть.

– Да, с таким воспитанием в убийцы нельзя брать, – согласно кивнул молодожен и тут заметил бредущего вдали по направлению к усадьбе путника.

– Клянусь конформной инвариантностью Вайла! – узнал путника Магнификус. – Это же Йохан. Только почему он пешком?

Второй поспешил навстречу старому другу. Тот выглядел неважно – рваная одежда и темные круги под глазами от усталости.

– Хаос нам не поверил, – не здороваясь, сообщил ван Хал, – Хаос напал первым. Все перебиты или разбежались. Я восстанавливался семь раз. У нас нет больше армии.

– Не совсем так, – заверил его Магнификус. – Хотя об этом пока рано говорить. Пойдем, для начала ты меня поздравишь. Я женился.

– Женился?! – не поверил Охотник. – Тебя шантажируют или околдовали?

– Скорее околдовали, – улыбнулся Второй. – Сильно околдовали и немного шантажировали.

– Моя вина, – вздохнул, следуя за ним в дом, Йохан. – Нужно было тебе дать с собой защитный талисман «Лесного духа». Верная вещь.

– Поздно, очень поздно, – сказал «околдованный» и попросил: – Пока о наших неудачах никто знать не должен, даже Вилли. Причем Вилли – в первую очередь. Попозже поговорим.

– Как скажешь, божественный, – понял его ван Хал. – Паника – плохой помощник в таких делах.

– Поверь мне, – взглянул на него Магнификус. – О панике речь не идет. Хаос перешел границы Империи?

– Пока нет, – покачал головой Охотник. – Он сгруппировал свою армию в районе Нижнего Талабека. Везде патрули. Много патрулей.

– Подожди, – задумался Второй, – если Хаос не перешел границу, то каким же образом он напал?

– Мы встали двумя лагерями на нейтральной территории, – объяснил Йохан. – Точнее, на спорной территории. В тех краях граница – понятие относительное. Первой пострадала группировка Борджио Осадника. На него напали рано утром. Внезапно. Пока Борджио выстроил остатки своих войск, от его группировки осталось не больше половины. Кто-то нас предал.

– Ладно, разберемся, – ободрил друга Магнификус, усаживая того между Вилли и Ракартхом. – Перекуси с дороги.

К новобрачному сзади подошла Наола и, обхватив его талию руками, полюбопытствовала:

– Что-то случилось?

– Ничего особенного, – погладил ее по руке тот. – За исключением того, что твой садовник растолок, как горох в ступке, наемного убийцу, а мои войска разбиты в пух и прах. Я, любовь моя, полководец без армии.

– Неужели вся эта ерунда испортила тебе настроение? – поцеловала мужа в шею девушка. – После свадьбы наберем тебе новую армию.

– Нет, испортить мне настроение все сложнее и сложнее, – пожал плечами Второй. – Разве что проголодался на нервной почве.

Наола звонко хлопнула в ладоши и со стороны кухни расторопные поварята понесли в зал огромные подносы с горячим.

Жаркое из Мидденхаймских оленей под сливочной шубой, белые, альтдорфские карпы, запеченные в тесте на зеркале, паренные на пиве пустоземные жирные тетерева, фаршированные грибами, и туши жаренных на вертеле молодых бычков, тушеная в глиняных горшочках ягнятина, начиненные черной икрой яйца лорентийских перепелов и еще с добрый десяток блюд, любовно приготовленных поваром-виртуозом. Все это гастрономическое великолепие наполнило окружающее пространство упоительным ароматом, и разговоры мгновенно стихли. Только позвякивание столовых приборов и перезвон бокалов нарушали тишину.

По старой студенческой привычке Магнификус не стал отвлекаться на изыски и принялся поглощать начиненные икрой перепелиные яйца с такой скоростью, что невеста испугалась за его здоровье и отодвинула поднос с яйцами подальше. Второй с огорчением крякнул и ухватился за горшок с ягнятиной.

– Ты умрешь, – предупредила его Наола. – Хотя бы не торопись.

За стол вернулся отец девушки и протянул жениху сверток:

– На воротах для тебя передали.

Магнификус развернул ткань и обнаружил там два сосуда. Один из них был точной копией флакона с осколками варп-камня, когда-то подаренного Шарскуном, другой – копией флакона с жидкостью, по словам того же скейвена, нейтрализующей побочные явления варпстоуна.


– Как неудобно! – огорчился Второй, – Сто процентов – это подарок Шарскуна и Асушан.

– Там еще записка, – показала ему на клочок бумаги рядом с флаконами Наола.

Он развернул записку и прочел:

– Поздравляем. Извиняемся, но не можем приехать. Шарскуна вызвали на срочный совет Тринадцати. Желаем много потомства и мало трудностей. А. Ш.

– Что там во флаконах? – не сдержала любопытства невеста.

– Варп-камень для сафери, – ответил Магнификус и тут же проверил – начертил в воздухе свое имя, вызывая сферу.

Сфера переливалась голубыми огоньками. Каждый символ был готов к реализации.

– Много варп-камня, – обрадовался Второй. – Возможностей на семь – восемь. Все символы светятся.

– А сколько у тебя в сфере символов? – спросила девушка, видимо частично осведомленная в вопросах сафери.

– Тысячи, – сообщил ей супруг.

– Как много! – восхитилась Наола. – Ты такой могущественный. Но больше не ешь.

– Не буду, – смирился с ее требованием Второй. – Я не буду есть, а ты отопьешь из крысиного подарка.

И Магнификус заставил жену сделать большой глоток из флакона с жидкостью, нейтрализующей негативное воздействие варп-камня.

Тут он заметил, что Тордион, стоя у входной двери, тайком подает ему какие-то знаки.

– Любимая, я опять на секунду отлучусь, – предупредил Магнификус, поднимаясь из-за стола.

– Это неприлично, – укорила его девушка. – Все-таки свадьба.

– На секунду, – решительно повторил он и вышел из зала на улицу.


Тордион прогуливался по дорожке у дома.

– Я вас слушаю, профессор? – обратился к нему Магнификус.

– Согласитесь, как это все забавно выглядит, – кивнул тот на видневшийся за окнами праздничный стол: – Эльфы, вампиры, гномы, волки-оборотни. Свадьба. Клавесин.

– Мне нравится, – пожал плечами Второй.

– Мне тоже, – серьезно взглянул на него Тордион. – Но вам не кажется, что пора решить один наш вопрос?

– Уводить Древних? – догадался Магнификус.

– Самое время, – подтвердил его догадку профессор. – Я слышал, что Хаос разогнал ваши наемные войска и движется вдоль границ Империи. Это плохой знак. Очень плохой.

– Профессор, я до сих пор не понимаю, зачем нам исполнять прихоти Тзинча, и еще не понимаю, каким образом этот демон узнал о двери? – спросил Второй.

– Я ему рассказал, – спокойно ответил Тордион.

– Зачем?! – изумился Магнификус.

– Я спросил, что необходимо сделать, чтобы он вернул вам принципы, он ответил, что нужно избавить Нибиру от Древних. Я предложил дверь.

– Я тоже Древний.

– Не совсем так. Тзинч питает антипатию к тем Древним, которые создали его убийцей, а к вам он равнодушен. Более того, кажется, он вам даже симпатизирует, по-своему, разумеется.

– Пусть так. Но подскажите тогда, как мне удастся собрать Древних. Того же Моора невозможно вытащить из его мертвого дома. Но даже вместе с ним – пусть я обернусь самой быстрой птицей и полечу в Башню Хоэта, оттуда вместе со всеми к Караз-Орруду. Это займет несколько дней.

– Они уже все там, кроме моей матери, – сообщил Тордион. – А она хотела с вами переговорить до встречи с остальными.

– Где? – обреченно вздохнул Второй.

– В одном из кафе Лорейна, где вы уже бывали с ней. Она даже заказала ваш любимый напиток без кофеина, – проинформировал профессор.

– Как я туда попаду? – не понял Магнификус. – Я не могу на несколько дней исчезнуть с собственной свадьбы. Наола меня не поймет, а ее папа обескровит.

– Какой же ты тупой! – впервые потерял свойственное ему самообладание профессор. – У тебя, простите, вас, великолепное образование, здоровый мозг, зрелый возраст, короче говоря – все необходимые для понимания параметры. Неужели вы до сих пор не скомпоновали в своей голове все ранее увиденное и услышанное?!

– Это вы к чему? – немного обиделся на своего собеседника молодой человек.

– Это я к тому, что вы владеете сафери, – уже спокойнее объяснил Тордион. – Вызовите сферу, ничего экстраординарного не придумывайте – просто дайте ей задание. Своими словами, без ритуальных завываний и прочей чепухи. Сафери любит простое изложение мысли. Вы же не лобзаете колесо своего автомобиля перед тем, как завести двигатель?

– Не лобзаю, – согласился Магнификус. – В моем мире я голодранец, и у меня нет машины.

– Давайте же скорее, – поторопил его профессор. – Мне и так нелегко.

Второй выдохнул воздух и, произведя необходимый пас рукой, вызвал сферу. Собравшись с мыслями, он произнес:

– Хочу попасть в кафе, которое находится в Лорейне, на Ультиане. В том кафе, где я уже был с Валайей. Лучше всего, если я появлюсь из пустого переулка рядом. Так, чтобы меня никто не видел.

От сферы отделился символ, напоминающий кляксу. Магнификус ткнул в него пальцем и тут же оказался стоящим за тенистым деревом в каком-то переулке. Второй вышел на освещенную фонарями улицу и понял, что стоит в нескольких метрах от приоткрытых дверей нужного заведения. Не теряя времени, он вошел внутрь.

Валайа сидела за тем же столиком под картиной старинного эльфийского живописца.

– Ваш кофе, – пододвинула она к присаживающемуся за столик собеседнику фарфоровую чашку. – Трехглазую рыбу я заказывать не стала.

– Пожалуй, трехглазую нам и не надо, – кивнул он и полез в карман за трубкой.

Какое-то время женщина внимательно наблюдала за ним, потом спросила:

– Вас что-то смущает?

– Да, – поднял на нее взгляд Магнификус. – Меня смущает та святая простота, с которой сын отправляет свою мать на смерть, и мать, которая, столь же просто соглашается с гениальным планом своего сына.

– Вы не должны осуждать Тордиона, – мягко произнесла она. – Он душа этого мира. На Нибиру нет ни одного живого существа, которому Тордион был бы чужой. К сожалению, даже мой покойный муж, при всей своей гениальности, не понимал этого.

– Все равно, – покачал головой Второй. – Я не понимаю. Ведь наверняка Тзинча можно обмануть и всем остаться в живых.

– Нельзя обмануть. Тзинч – такая же часть Тордиона, как и ваша невеста, как картина у вас над головой и ваша трубка, – ответила Валайа. – Это сложно объяснить, но если проводить технические аналогии, то мой сын в момент своего рождения стал операционной системой нашей игры. Правда, и он, и я это поняли, только когда погиб его отец. У Тордиона нет своей личности, его любимый шутовской наряд – своего рода протест.

– Тордион – машина? – не поверил Магнификус.

– Не совсем. Правильнее будет сказать: Тордион – иной вид сознания. И поймите, Нибиру живая, как Земля. Она по-другому появилась, но такая же живая.

– Я понимаю, отчего вы решились пожертвовать собой, но как на это пошли Таал и Моор?

– Моор давно мечтал о чем-то подобном. Годы, проведенные им за разбором посмертных дел компьютерных мертвецов, превратили парня в религиозного фанатика. Он жаждет искупить свои грехи. А Таала я опоила отваром из цветов катты. Пока у него сознание трехлетнего младенца.

– Вам не страшно умирать?

– Страшно. Но я знаю, как будет выглядеть моя другая жизнь.

– Вы верите в загробную жизнь?

– Это очевидно. А вы нет?

– Пока я верю только в то, что возможно абсолютно все, правда, я не понимаю, как с этим управляться.

– Очень просто – выберете сами. Сознание определяет бытие.

– Вы выбрали?

– Да, я появлюсь в семье военного в 1969 году, в России, и проживу точно такую же жизнь.

– Абсолютно такую же? – опять не поверил Магнификус.

– Ну, может быть, по-другому отвечу на этот вопрос, – сказала женщина.


Уже у порога Второй не выдержал и поинтересовался:

– А вам не приходило в голову, что ваш сын сам подстроил гибель своего отца и последующий бардак с Хаосом? И, что самое главное, теперь он исправляет собственные ошибки ценой ваших жизней?

– Не только наших, – уточнила его предположение Валайа. – Через четырнадцать часов после того, как я перешагну порог двери, Тордион растворится в Нибиру.

– Как растворится? – замер от неожиданности Магнификус.

– Вот так, – развела руками женщина. – Станет тем, кем рожден быть, – душой Нибиру. Но это произойдет только тогда, когда оборвется его последняя внешняя связь, то есть моя жизнь. А когда вы соберете эти проклятые принципы и разрушите Черный Портал, Тордион активизируется и восстановит все поврежденные участки в информационной оболочке Нибиру. Даже если мой бедный мальчик такой закоренелый злодей, каким вы его себе представляете, он давно и с лихвой окупил свои пороки одиночеством. Я – его мать и понимаю собственного сына лучше остальных.

– Что же будет со мной?

– А что – вы? Вы должны постараться помочь Нибиру выжить. У вас есть четырнадцать часов. Если вы не успеете за это время разрушить портал, Тордион умрет.

– Почему Тордион мне сам ничего не объяснил? – удивился молодой человек.

– Думаю, мой сын понимает, что вы порядочный человек и не способны на подлость даже для спасения целого мира. Недаром же последний принцип активировался именно на ваше появление. Тордион хотел, чтобы вы лично убедились в моей добровольной жертве.

Поспешим. Таал скоро начнет приходить в себя, – поторопила своего собеседника Валайа.


Они вышли на улицу, свернули в тот же пустынный переулок и, произведя необходимые действия сафери, переместились на каменистую площадку под Караз-Оррудом.

Там их нетерпеливо дожидались Таал и бог Смерти. Таал мерил шагами площадку, бог Смерти неподвижно завис над самым краем пропасти.

– Почему так долго? – закричал Таал. – Мы здесь больше часа скучаем. Этот скелет такой нудный, у меня от него голова кружится, – и он ткнул пальцем в неподвижную фигуру бога Смерти.

Бог Смерти беззвучно развернулся на месте, сверкнув при этом в лунном свете лезвием косы, и простонал:

– Жизнь пуста. Мы изжили свое.

– Давайте, давайте! – опять крикнул Таал. – Я хочу веселиться. Так, – Древний подбежал к Магнификусу, – там будут сладости? У меня шесть карманов.

– Успокойся, там горы конфет, – пообещала Валайа, – я была там. Ужасно вкусно.

– Скорее, – подал голос Моор, – я хочу идти. Я чувствую освобождение.

– Какой ты скучный, ты нам все портишь, – Таал сложил руки на груди и принялся ждать, пока Магнификус вызовет дверь.

Второй снял с руки кольцо и бросил в пропасть. Тут же над бездной появилась открытая дверь.

– Давайте все-таки я первый? – предложил Магнификус. – Я опытнее.

– Пошел прочь, мальчишка! Ты все съешь! – оттолкнул его Таал и шагнул в дверь. За ним в проеме исчез Моор.

– Вы уверены, что так и должно быть? – повернулся к женщине молодой человек.

Валайа не сразу ответила ему. Она смотрела на звездное небо, на огни костров внизу, на проглядывающие в ночном мраке вершины гор. Наконец, она взглянула на Магнификуса.

– Мой муж создал красивый мир, – сказала она и переступила порог.

Контуры двери плавно растворились в прохладном воздухе.

– Вот и все, – прошептал Второй и спешно принялся вызывать сферу.


Точкой своего возвращения он назначил участок дороги в полукилометре от дома Наолы.

Едва ступив на землю, он тут же услышал шум, доносящийся со стороны усадьбы.

– Что тут происходит? – спросил он у рыцарей, карауливших ворота.

– Праздничный фейверк, господин Магнификус, – ответил один из воинов, и Второй узнал в нем Ната.

Парк искрился, как новогодняя елка, в небо то и дело со свистом взмывали шутихи, несколько десятков огненных фонтанов били из клумб. Гости с бокалами в руках толпились на дорожке у дома, любуясь предложенным зрелищем. Тордион стоял отдельно от остальных, у входа в обвитую плющом беседку. Второй сразу направился к нему.

– Как все прошло? – встретил его вопросом профессор.

– В полном соответствии с вашим планом – все погибли, – сказал Магнификус и признался: – Профессор, если бы вы только знали, как мне хочется набить вам морду!

– Не решусь возражать, – пожал плечами тот. – Бейте, если это вас успокоит.

– У меня нет привычки колотить бытовые приборы, – огрызнулся молодой человек и, не говоря больше ни слова, направился к дому.

– Как ты долго ходил! – упрекнула Наола, отвлекаясь от разговора с сидящей рядом Королевой дручий.

– Она начала забывать, за кого вышла замуж, – поддержала невесту Кет Зарин.

– Тысячу раз простите, – извинился Магнификус и решительно пододвинул к себе бутылку с вином.

Над головами молодоженов раздался старческий кашель. Они подняли голову и обнаружили стоящего рядом мастера Казириона. Почтенный старец опирался на деревянный посох и беспрерывно приглаживал ладонью правой руки свою жидкую бороденку.

– Господин Казирион, вам чем-нибудь помочь? – спросила у него девушка.

– Нет, детки, мне помогать уже поздно, – ответил он. – А я вот могу вам помочь.

– Чем? – не понял Второй.

– Советом, – объяснил старец, – это будет мой свадебный подарок.

– Мы готовы, – незаметно взяла под столом за руку своего возлюбленного Наола.

– Один мудрый, очень мудрый человек говорил так: чтобы понять, нужно полюбить, и наоборот. Поймите друг друга, и вашей любви не смогут противостоять ни живые, ни мертвые, ни расстояние, ни время. Вот и весь совет, детки, – Казирион хитро подмигнул Магнификусу и, покашливая, поковылял к выходу.

– Что он имел в виду? – спросила у супруга девушка.

– Он имеет в виду, что ты можешь помочь мне принять мир таким, какой он есть, – как мог, объяснил Второй, но, определив по взгляду возлюбленной, что она все равно ничего не поняла, уточнил: – Он хочет, чтобы я рассказал тебе о тех чувствах, в которых я не могу разобраться сам.

– Рассказывай, разберемся, – тут же предложила она.

– Подожди, – покачал головой он и встал с места, – это должен услышать еще один человек.

Магнификус вывел невесту из дома и подвел к беседке, где находился Тордион. Профессор сидел внутри и безучастно наблюдал за происходящим снаружи.

– Профессор, вы позволите? – спросил Второй, пропуская вперед Наолу.

Тордион молча показал на пустующую скамью.

Ничего не понимающая девушка села на предложенное место и спросила у профессора:

– Что здесь происходит, господин Энлиль?

– Это не совсем профессор Энлиль, – предупредил ее Магнификус. – В Старом Свете он больше известен как Тордион – лидер и создатель касты странствующих врачей инжи.

– Тот самый Тордион?! – изумленно воскликнула Наола, поворачиваясь к своему разоблаченному преподавателю.

Тот в подтверждение сказанного кивнул.

– Вы не будете против, если я расскажу вашей ученице всю историю, как я ее понимаю? Если я ошибусь, то вы всегда сможете меня поправить, – обратился к Тордиону Второй.

Тот опять кивнул.

– История такая, – начал свой рассказ Магнификус. – Папа и мама господина профессора были могущественные волшебники. Они сотворили этот мир и стали в нем жить вместе со своими друзьями. Потом мама господина профессора родила самого господина профессора. Прошло время, и господин профессор вырос, а вместе с ним «вырос» и мир, если можно так сказать о целом мире. Папа и мама господина профессора вместе со своими друзьями продолжали наслаждаться своим волшебным миром. Они творили народы и заставляли их воевать друг с другом. Для них это была только игра, а для господина профессора – нет. Этот мир ему был родной. Мало-помалу творение гениального папы господина профессора стало обретать некую самостоятельность. В итоге: эльфы разделились, а демоны вообще перестали подчиняться. Папа это дело увидел и испугался. Понял, что если Нибиру окончательно выйдет из-под контроля, то будет угроза тому миру, откуда папа с мамой и друзьями появились. Папа решил уничтожить свое творение, но не смог, потому что господин профессор договорился с демонами, и те папу задушили. Но демоны не только папу задушили, а еще и всех остальных. Только души убиенных остались на Нибиру. Чтобы избавиться от этих душ, господин профессор вызвал меня. Я помог ему избавиться. Теперь господин профессор склоняет меня к окончательной расправе над демонами, потому что те свою роль сыграли. Как только я закрою Черный Портал, демоны расползутся по своим щелям, а господин профессор сольется с миром в любовном экстазе.

– А если ты этого не сделаешь? – спросила Наола.

– Тогда ровно через четырнадцать часов господин профессор обогатит мир, но уже как минеральное удобрение, – спокойно ответил Магнификус и обратился к Тордиону. – Я правильно изложил проблему, господин профессор?

– Немного упрощенно, но вполне доступно, – согласился тот и словно в подтверждение сказанного вытащил из кармана два разноцветных многогранника и протянул молодому человеку.

– Так что же мне делать, дорогая? – обратился к супруге тот, забирая принципы.

– Есть из чего выбирать? – резонно поинтересовалась она.

– Нет, – признался Второй. – Но меня коробит от фатальной логики господина профессора. Это не по-человечески, потому что господин профессор – не человек.

– Ну и что? Если выбора нет, – решила девушка, – сделай, что просит господин Тордион, и больше никуда не лезь.

– Ты, наверно, не поняла, – повторил Магнификус. – Господин Тордион повинен в убийстве своих родителей и еще двоих людей.

– Я поняла, что родители господина Тордиона и еще двое людей повинны в убийстве тысяч невинных жителей Нибиру, – строго ответила Наола.

Профессор молча похлопал ей в ладоши.

– Радуетесь? – зло поинтересовался у него Второй. – Вижу, что радуетесь, господин иной вид сознания! А чему радуетесь? На крови только сорняки растут.

– Я радуюсь, что у вас будет двойня. Мальчик и девочка. Почему-то я раньше этого не замечал, – сказал Тордион, встал и вышел из беседки.

– Какие – мальчик и девочка? – взглянул на внезапно покрасневшую супругу Магнификус.

– Ты не рад? – тихо спросила она.

Тут до молодого человека наконец дошло, что имел в виду профессор.

– Ты. – начал он.

– Да, – подтвердила она.

– Мне нужно все хорошенько обдумать, я скоро вернусь, – извинился Второй и вышел из беседки.


«Какая сложная штука – жизнь! – думал Магнификус, сидя в одиночестве на краю пруда, – Действительно, какие у меня могут быть претензии к этой «кофемолке»? Он подарил мне возможность стать тем, кто я есть. А я «ножку выставил». Господа, как вам не стыдно? Фи! Чего господа? Какое стыдно?! Ох, не хватает мне Шарскуна! Он умеет красиво оформлять такие ситуации. Гамлета как он лихо оправдал. Все, господа! Период обывательских рефлексий закончен. Только вперед! Я герой и умница! Мир восхищен мной. Я спасу мир и свои «сорнячки». А остальное – гори оно огнем».

Сверху пахнуло ветром, что-то прошелестело над головой, и рядом с молодым человеком опустился Дооф. Дракон аккуратно сложил крылья и склонил голову к самой воде.

– Почему не веселишься с остальными драконами? – спросил Магнификус. – Я видел, как к ним в овраг провели целое стадо жирных овец.

– Со мной поговорил мастер Казирион, – сообщил Дооф. – Теперь во мне нет уверенности, что мой удел – продолжение рода.

– Тогда в чем же твой удел? – заинтересованно взглянул на ящера молодой человек.

– Познать себя, – гордо ответил дракон. – Мастер Казирион согласился принять меня после битвы в ученики.

– Старина и о битве знает? – удивился Магнификус.

– О ней все знают, – сказал Дооф. – Драконы спорят, каким строем будет лучше нападать. Рыцари чистят свои доспехи. Битва – это хорошо!

– Ну, если даже ты так считаешь, то деваться некуда, – Второй поднялся с камней и пошел к дому.


Его появление было встречено радостными криками гостей и тревожным взглядом Наолы.

– Господа! – призвал он к вниманию всех присутствующих. – Я бесконечно рад, что удостоился высокой чести стать вашим другом. Сегодня самый счастливый день в моей жизни – я стал мужем самой красивой женщины на свете. В соответствии с древними традициями Нибиру и статусом бога Войны, предлагаю отметить этот день кровопролитной схваткой с Хаосом. Торжественно заверяю, что нас ожидает увлекательное приключение, и большинство из нас в живых не останется. У нас осталось не больше тринадцати часов, чтобы спасти мир.

Над столом повисла пауза.

Первым ее решился нарушить Абхораш.

– Звучит несерьезно, – сказал он и добавил: – но мне нравится.

Его слова послужили сигналом для всеобщего ликования.

– Сумасшедший дом! – покачал головой Магнификус и снова взял слово. – Выступаем сейчас же. План битвы обсудим по пути. К сожалению, господа азуры и господа гномы не могут выступить в поход с нами. Не будем нарушать правила.

– Это несправедливо! – в один голос взревели сидящие за столом Высшие Эльфы и гномы.

– Обещаю – как только мы доберемся до Черного Портала, я изменю правила, и вы присоединитесь к нашему приключению.


Уже во дворе к молодому человеку подошли Король Феникс и Торгрим.

– Мы все понимаем, но мы идем с вами, – категорично заявил Фунибар.

– Один гном и один эльф – это еще не весь народ, – поддержал его гном.

– Но вы правители этих народов! – возразил Магнификус.

– Ради такого случая мы с удовольствием отречемся от своих престолов, – сказал Король Феникс, – наши люди нас поймут.

– Уже поняли, – добавил Торгрим. – Я пять дней назад передал свой престол своему второму сыну, а Фунибар – принцу Каледора. Мало того, я вернул престолу азуров настоящую корону Королей Фениксов.

– Получается, вы все знали заранее? – удивился Второй.

– Все к этому шло, – пожал плечами Торгрим.

– У нас мало времени. Как вы доберетесь до границы Северных Пустошей? – спросил Магнификус.

– Господин Ракартх любезно выделил нам по одному боевому дракону, – сообщил Король Феникс.

– Зачем вы будете мучить бедных ящеров и терять время, детки? – услышали они голос Казириона.

Они обернулись и увидели лежащего на подстриженной лужайке единорога.

– Мастер Казирион, но как мы окажемся в нужном месте? – поинтересовался Торгрим.

– Я, детки, очень старый, но это ничего не значит, – сказал отшельник. – Я открою вам коридор. Только покажите мне точку, где хотите оказаться, и вы там окажетесь.

– Йохан! – крикнул Магнификус. – Йохан, карту! Скорее, Йохан!

Тут перед собравшимися из-под земли, словно волшебный гриб, вырос Миб Тоус.

– Прошу прощения, – извинился жрец, – но я бы тоже хотел взглянуть на карту.

Подбежавший к ним ван Хал без лишних слов расстелил прямо на земле карту.

– Где основная группа войск Хаоса? – спросил полководец, вглядываясь в графическую разметку на бумаге.

– Думаю – здесь, здесь и здесь, – ткнул пальцем в карту Охотник, но тут же оговорился: – Точнее сказать не могу, они все время перемещаются вдоль границы.

– Но границу не переходят? – уточнил Магнификус.

– Нет.

– Мастер Казирион, а почему бы ваш коридор прямо до портала не проложить? – предложил Второй. – Тогда мы выстроимся вокруг него, и я произведу ритуал. Не будет лишних потерь.

– Нельзя, – мотнул белоснежной гривой единорог. – Колдуны Хаоса блокируют мой коридор у самой границы Северных Пустошей.

– Что, их колдовство сильнее вашего волшебства? – удивился Магнификус.

– Сафери – не волшебство детка, – осек его Казирион. – Сафери – искусство взаимоотношений с миром. Что же касается колдовства, оно не сильнее, оно на своей территории. Это опять правила, детка.

– Как мне надоели эти правила! – огорченно крякнул Второй и показал рукой на изображение горы на карте. – Это высокая гора?

– Это не гора, это пологий холм, – проинформировал его Йохан. – Он находится у самой границы.

– Хорошее место, я знаю его, – подал голос незаметно присоединившийся к ним Абхораш, – Оттуда удобно будет нападать.

– Это и будет точкой, – решил Магнификус и ткнул носком сапога в изображение на карте.

– Твоя воля, о Великолепный! Через час силы Нехекхары будут там, – поклонился Миб Тоус и беззвучно утонул в земле.

– Кто это был? – брезгливо глядя на место, где только что исчез жрец, спросил ван Хал.

– В другой ситуации – твой потенциальный клиент, – усмехнулся бог Войны и взглянул на мирно лежащего единорога. – Мы выбрали точку, мастер Казирион.

– Ты уверен, детка? – уточнил тот.

– Конечно, нет, – признался Магнификус. – Разве на Нибиру можно быть в чем-нибудь уверенным?

– Ты становишься мудрым, детка, – поднялся с травы отшельник. – Собирай своих людей.

Единорог ударил по земле копытом, и на другой половине парковой лужайки образовался огромный, пульсирующий зеленоватым огнем диск.

Первой в коридор прыгнула Наола. Все произошло так быстро, что Второй даже не успел рта открыть. Ему не оставалось ничего другого, как последовать за женой. А уже за ним в коридор полетели драконы, поскакали всадники, прыгнули Йохан с Вилли, Уул с гигантской дубиной в руке, волки и фон Корстейн, окруженный стаей летучих мышей. Последним в мерцающем диске растворился степенно вошедший туда единорог.


У границы Северных Пустошей было прохладно, поэтому Магнификус приказал разжечь костры. Вампиры, Темные эльфы и другие соратники бога Войны грелись у огня, настороженно поглядывая на заснеженную полосу, отделяющую Империю от владений Хаоса.

– Сколько нас всего? – поинтересовался Второй у своей супруги.

– Не больше четырех сотен, – ответила она. – Если летучих мышей папы тоже считать. Кет полетела за своими войсками в Наггарот. Она сильно ругалась, что ее не предупредили.

– Так, у Нехекхары десять тысяч воинов, – продолжил подсчет Магнификус. – Итого – десять тысяч триста бойцов, если считать летучей мелочи твоего папы. Кет не в счет, у нас просто нет времени.

– Зато у нас полсотни драконов, – напомнила ему Наола.

– Драконы – это сила, но у нас осталось меньше двенадцати часов. Ни о какой стратегии, кроме лобового удара, и речи быть не может, – вздохнул Второй. – У Хаоса, по словам Йохана, не менее пятисот тысяч. Мы можем опоздать, и твой профессор пропал. Кстати, почему он даже не предложил своей помощи?

– Уходя, он сказал, что опаздывает на лекцию, – сообщила девушка и предположила: – Может быть, по правилам он не имеет права помогать нам?

– А может быть, это его очередной трюк, и спасать вообще никого не надо, – обнял Наолу Магнификус. – Одно меня радует – о такой первой брачной ночи никто и мечтать не может. Невеста беременна двойней, а жених поведет на рассвете армию кровососов и прочей нечести на верную гибель.

– У тебя мрачный юмор, – заметила девушка и протянула ему нож с обоюдоострым лезвием. – Возьми. Острый, как бритва. Завтра за пояс сунь.

– У меня есть оружие, – не понял Второй.

– Этим лучше себе горло резать, если тебя серьезно ранят, – объяснила Наола.

– Шутишь?

– Нисколько.

– Лучше бы шутила, – принялся рассматривать подарок супруги Магнификус. – Фантастика! Откуда у тебя нож Гила Хиббена? Это прошлогодняя коллекция. Я его только в каталоге видел.

Из темноты к ним вышел, кутаясь в плащ, один из офицеров Черной Стражи.

– Господин Кхеине, – доложил он, – наш дозор на юге обнаружил движение.

– Далеко? – встревожился Второй.

– Если неизвестные и дальше будут перемещаться с той же скоростью, то через час они войдут в лагерь, – проинформировал офицер. – Прикажете трубить общий сбор?

– Подожди, – Магнификус достал знак прадракона и позвал: – Дооф, лети сюда.

Не успел он еще убрать медальон, как ящер завис над его головой.

– Дооф, дружище! – попросил его Второй. – Слетай на юг. Глянь, кто это к нам тащится.

Дракон глухо рыкнул и полетел в указанном направлении.

– У него феноменальный нюх, – объяснил рыцарю Магнификус и отпустил бдительного воина, а сам опять обнял жену: – Вот что я решил, любовь моя. Получится у нас разрушить этот портал или нет, сразу после битвы мы с тобой махнем на Доофе к Белой Башне Хоэта. Ты пройдешь Белым Порталом ко мне на родину и разбудишь меня. А там мы заживем в роскоши и тишине. Недолго, но счастливо. Обвенчаемся по-человечески, детей на ноги поставим. Короче говоря, настоящая жизнь. Без излишней динамики. Ты согласна? Только не спрашивай меня, верю ли я в это. Потому что – не верю. Но ведь можно себя убедить, принудить и запутать. Так?

– Что ты хочешь, чтобы я ответила? – ласково поинтересовалась Наола.

– Тебе все равно, – понял Второй.

– Абсолютно, – уверила его девушка и вздохнула. – Я бы лучше послушала музыку.

– Нет проблем, любовь моя, я лично был свидетелем, как твой неуемный папаша затаскивал в коридор клавесин Фориуса. Вряд ли Фориус оставил свой инструмент. Я его сейчас найду.

И Магнификус пошел вдоль горящих костров, выискивая взглядом музыканта.

Фориуса он обнаружил спящим у костра рядом со своим клавесином, неподалеку от леса. Тут же дремал Уул.

– Маэстро! – он потряс музыканта за плечо. – Поднимайтесь, маэстро. Дамы требуют музыки.

– Господин Кхеине! – взмолился тот. – Мне же еще полдня марши играть! Помилосердствуйте!

– Не могу, – настаивал Магнификус, – слово дамы для меня закон. Тем более что спать вам осталось недолго.

– О! Какое беспокойство, – продолжая стенать, Фориус пихнул ногой тролля. – Вставай, толстяк! Тащи клавесин. Твоя госпожа без музыки жить не может.

Уул угрюмо пробурчал что-то, но инструмент поднял.


Что может быть изысканней звука хорошо отстроенного клавесина, да еще когда на нем играет виртуоз? Только точно такой же звук, такого же клавесина, с тем же виртуозом, да еще и разносимый эхом по темной равнине, высокого холма, покрытого пылающими кострами.

В эту ночь Фориуса явно посетило вдохновение, поэтому на втором же пассаже к звуку его клавесина присоединилось несколько десятков воющих глоток волков-оборотней и губная гармошка ван Хала.

– Вы что, зятек, совсем ополоумели? – выскочил разбуженный этим концертом отец Наолы. – Всех врагов раньше времени разгоните!

– Что, Манфред, собственно, вам не нравится? – вступился за бога Войны Фориус. – Волки воют в такт. Это забавно. И потом – вы же сами меня заставили пойти вместе с вами. Так что наслаждайтесь.

– На самом деле, папа, – поддержала музыканта Наола, – все довольно благозвучно. Это я предложила послушать музыку.

– У меня просто нет слов, дочь моя, – развел руками огорченный вампир и удалился.

– Тебе правда нравится? – едва сдерживая смех, спросил молодой человек.

– Я никогда ничего подобного не слышала, – призналась девушка, склоняя свою голову на плечо мужу. – В этом есть что-то сакральное. Как я это понимаю.

– Ты правильно понимаешь, детка, – откуда-то из темноты сказал Казирион. – И в лагере наших противников это поняли так же. У них паника. Решено пока не обстреливать наш лагерь. Колдуны Хаоса считают, что мы здесь творим что-то очень могущественное.

– Это так и есть, – заявил Фориус, продолжая терзать инструмент. – Что может быть могущественнее гармонии?

Сверху донесся рев дракона.

– Дооф вернулся, – узнал голос своего огнедышащего друга Магнификус.

Через мгновение Дооф опустился на землю рядом с клавесином. С его спины спрыгнули Шарскун и Асушан.

– Пляшете? – удивленно поинтересовался крыс.

– Не может быть! – воскликнул Второй, обнимая скейвена. – Каким ветром вас сюда занесло?

– Мы не одни, – сообщила Асушан.

– Шарскун, проказник, ты опять будешь папой? – шутливо погрозил крысу указательным пальцем Магнификус.

– Я не это имела в виду, – засмущалась скейвенша. – Шарскуна избрали главой клана Эшин.

– Да ну?! – не поверил Второй. – Взятками всех умастил?

– И это тоже, конечно, – честно ответил Шарскун. – Но главным аргументом стала моя вечность и дружба с богом Войны.

– Но как же Сникч и его сын Шроч, тот, что театр построил? – спросил бог Войны.

– Увы! – приложил когтистую лапу к груди скейвен. – Трагическая гибель обоих, при невыясненных обстоятельствах. Да сохранит их память Рогатая Крыса!

– Ай, яй, яй! – покачал головой Второй. – Так уж – при невыясненных?

– К делу это отношения не имеет, – поспешил закрыть тему трагической гибели своего предшественника Шарскун.

– А что имеет? – зевнул Магнификус.

– Мы слышали, что наш друг, бог Войны, воевать собрался, – сказал скейвен. – И решили присоединиться к его подвигам. Привели бойцов клана Эшин и еще трех кланов. Общей численностью – двенадцать тысяч отборных ребят и девчат.

– Двенадцать тысяч крыс? – не сдержал возгласа Фориус.

– Можно и так выразиться, – беззлобно отреагировала Асушан. – Только умножьте это на пять или шесть – именно столько уводит за собой в могилу один плохо тренированный скейвен.

– Мой верный друг, а ты понимаешь, что у Хаоса сил в сотни раз больше и, скорее всего, никто из твоих «отборных ребят и девчат» домой не вернется? – серьезно обратился к нему Второй.

– Они и не собираются, – столь же серьезно ответил скейвен. – Они пришли достойно умереть за Нибиру. У нас ведь такая задача?

– Такая, – был вынужден признать очевидное Магнификус.

– Тогда все в порядке, а пособия их семьям я заранее оформил, – деловито сообщил Шарскун и кивнул Фориусу. – Продолжайте музицировать. Крысы это любят.


Ближе к утру голова молодого человека от перебора бесконечных комбинаций, способных хоть чем-то облегчить предстоящую схватку, отказалась работать категорически. Весь наработанный им ранее в игровых зонах интернет-клубов опыт оказался бесполезным. Магнификус осторожно покинул прикорнувших у клавесина Наолу со скейвенами и побрел между кострами. Периодически он натыкался на дозорные наряды, благоразумно выставленные командиром Черной Стражи по всему периметру лагеря. Старшие дозорных нарядов коротко докладывали «полководцу» о царящей в лагере и вокруг обстановке, после чего продолжали патрулирование.

Обойдя, таким образом, практически весь лагерь, Второй остановился с южной стороны и стал разглядывать чернеющий впереди темный массив обступающего холм леса.

Его внимание привлек одинокий огонек костра у самых деревьев. Заинтригованный, Магнификус спустился с холма и направился к огоньку.

Подойдя к костру почти вплотную, он обратил свой взор на одинокую фигуру, сидящую у огня. Что-то очень знакомое показалось молодому человеку в фигуре.

– Неужели это ты, Цыган? – спросил Второй.

Фигура качнулась, и с головы сидящего спал капюшон, открывая белоснежную шевелюру помощника бога Смерти.

Магнификус сел рядом с ним.

– Карты сделал? – подал голос призрак.

Второй покопался в карманах и, найдя колоду, протянул старику.

Тот, даже не взглянув на карты, сунул колоду за пазуху.

– Для тебя это так важно? – поежился от прохладного ветра Магнификус.

– Они должны существовать, – неопределенно ответил Цыган и, в свою очередь, тоже задал вопрос: – Моор не вернется больше?

– Не вернется, – честно сообщил Второй. – Он умер.

– Здесь умер, – поправил его старик и с искренней горечью в голосе добавил: – Большая потеря для мертвых. Моор умел оправдывать. Всегда давал шанс. Теперь всех судит закон, всех под одну гребенку. Скорее бы назначили нового бога.

– Ничего не поделаешь, Моор пожертвовал собой, чтобы спасти весь мир, – сказал Магнификус.

– Да, он был такой, – кивнул шевелюрой Цыган. – Воевать будете?

– Будем, только шансов победить у нас немного. Врагов в сотни раз больше.

– Количество еще ничего не значит.

– Количество – нет, но время значит много. Если мы не успеем, то наши жертвы будут напрасны. И жертва Моора тоже. Ничего толкового не посоветуешь?

Цыган пошамкал беззубым ртом и сказал:

– Обычно в больших делах все решают мелочи.

– Мелочи, – задумчиво повторил за ним Второй и улыбнулся. – А ведь ты прав, бестелесный!

– Удачи тебе, материальный, – пожелал тот. – Ты хороший человек. Когда толком умрешь, я вставлю за тебя словечко.

– Заранее благодарен, старик, – хмыкнул Магнификус. – Неужели ты только за картами приходил?

– Теперь уже, как видишь, – нет. Но вообще-то, они – единственное, что у меня есть, – подтвердил тот. – И еще запомни – карты не врут. Врут люди.

– Это ты верно заметил, – согласился с ним Второй и пошел к лагерю.

Уже взобравшись на холм, он обернулся. Костер у леса пропал. Только белый дымок извивающейся змейкой плыл над кронами деревьев.


Магнификус быстро нашел костер, у которого в компании еще шестерых пожилых вампиров дремал его тесть, и разбудил родственника.

– Что еще? – недовольно пробурчал фон Корстейн. – Опять какая-нибудь дикая блажь?

– Простите, уважаемый, я хотел бы задать вам несколько вопросов. Быть может, это поможет нам если не победить, то хотя бы добраться до Черного Портала, – сообщил Магнификус.

– Я к вашим услугам, – с готовностью отозвался Манфред.

– Каким образом вы управляете своими летучими мышами?

– Мысленно. Они крайне чувствительные существа.

– Летучие мыши могут выстроиться в правильные геометрические фигуры? Я имею в виду – в полете?

– По своей маневренности летучие мыши значительно опережают любую летающую тварь. Выстроиться, ну, предположим, в каре, им ничего не стоит, – гордо ответил фон Корстейн.

– А в круг? – осторожно спросил Второй.

– Проще простого.

– Их могут напугать звуки битвы?

– Напугать могут, но они будут выполнять мой приказ до конца. Что-то зловещее задумали?

Магнификус весело взглянул на него и пообещал:

– Поверьте мне, если получится то, что я задумал, изображение летучей мыши Корстейнов станет одним из самых популярных боевых символов Нибиру. Может быть, даже почтовую марку выпустят.

– Почтовую марку? – недоверчиво переспросил Манфред. – Трудно поверить, но мои летучие мыши в вашем распоряжении. Почтовая марка – очень серьезный мотив для авантюры. Захариус собирает марки, – и он показал на щуплого, длинноволосого вампира, дремлющего у костра.

– Вилли! – крикнул в темноту Магнификус. – Труби общий сбор! Начинаем!


– Друзья! – крикнул Второй, стоя перед своим войском. – Через несколько минут начнет рассветать, и мы пойдем в бой. Среди вас есть те, кто заслужил своими прошлыми подвигами возможность возрождения. Сейчас вы зафиксируете свои алтари. Это особые алтари, они будут вас восстанавливать среди битвы.

Он повернулся к фон Корстейну:

– Прошу вас, Манфред.

Вампир дважды хлопнул в ладони, и на землю перед войском начали садиться летучие мыши. Верные спутники Манфреда образовали четырнадцать идеально ровных кругов.

По рядам воинов пронесся шумок. Солдаты явно не понимали, что все это значит.

– Это ваши алтари, – показал на круги из летучих мышей Магнификус. – Летающие алтари возрождения.

– Гениально, детка, – похвалил его Казирион. – Даже Великий Элтарион не догадался бы до этого. Ты прирожденный бог Войны.

– После того, как все герои выберут себе по алтарю, я прошу командиров всех подразделений подойти ко мне и получить свои приказы. Возражения не принимаются, некогда. За дело.

Из строя к живым алтарям начали выходить воины и совершать необходимые процедуры для создания персональных алтарей. Как правило, дело сводилось к одному жесту и двум – трем фразам. Хотя некоторые из героев задерживались, посыпая мышей какими-то порошками или поливая неизвестными жидкостями. Мыши ежились, но терпели.

Когда все герои, включая самого Магнификуса, выбрали себе по алтарю, фон Корстейн снова дважды хлопнул в ладоши, и летучие мыши взвились в воздух.

Вокруг молодого человека собрались все военначальники. Каждому Магнификус отдавал свой приказ.

– Вы, господин Кауран, поведете своих людей впереди, – сказал он командиру Черной Стражи. – Ваша задача проломить строй пикинеров, чтобы сэр Бетельгейзе смог как можно глубже врезаться в ряды противника со своими всадниками. Все остальные действия – на ваше усмотрение.

– Вы, сэр Бетельгейзе, – повернулся он к Абхорашу, – двигайтесь вперед, пока это возможно. Когда вас лишат коней, продолжайте движение. По мере гибели рыцарей алтари начнут их восстанавливать чуть впереди. Задача – в рядах воинов Хаоса создать столь любимый ими хаос.

– Вам, господин Корстейн, придется выискивать колдунов Хаоса и уничтожать их. Ваша устойчивость к любому колдовству весьма кстати. Да, и не забудьте, когда поймете, что наши войска окончательно смешались, отдать приказ «крылатым алтарям» переместиться на четверть мили вперед. За войска Хаоса.

– Я пойду с папой. Можно? – спросила Наола. – Мне с ним веселее.

Магнификус согласно кивнул и вернулся к распределению боевых ролей.

– Вы, Ваше Величество, – Второй обратился к Сеттре, – выведете своих подданных из-под земли за линию фронта, когда увидите, что алтари переместились вперед. Нужно сдерживать преследование до тех пор, пока это возможно.

– Твоих воинов, дружище, – Магнификус взял за плечо Шарскуна, – драконы начнут сбрасывать на головы противнику, когда последний из рыцарей сэра Бетельгейзе окажется за спинами армии Нехекхары. Попроси своих ребят обращать особенное внимание на лучников.

– Вы, господин Ракартх, должны будете облететь место схватки вокруг и уничтожить как можно больше алтарей противника, думаю, они недалеко. После появления армии Нехекхары займитесь транспортировкой отрядов скейвенов. По завершении этого этапа отведите драконов назад и дождитесь, когда противник прорвет заслон армии Нехекхары. А там, вы понимаете. Хаос должен чувствовать дыхание ваших зубастых друзей у себя за спинами. Вместе с вами пойдут волки.

– Господин Кхеине, – официально обратился к молодому человеку Ракартх, – вы со своими друзьями, я имею в виду священника и господина ван Хала, полетите на своем драконе или все-таки соблаговолите оседлать Нормила? Старик мечтает об этом.

– Вилли останется здесь со своей трубой. Мне нужен наблюдатель. Остальные – на Нормиле, – подтвердил Магнификус. – Дооф и драконы Корстейнов будут меня ждать на другой стороне.

– Благодарю вас, – поклонился ДрагЛорд. – Такой великий дракон, как Нормил, должен погибнуть в схватке.

– Что же делать мне, или ты, детка, забыл убогого отшельника? – подал голос Казирион.

– Что вы, мастер! – улыбнулся Второй. – Для вас мы приготовили особую миссию.

– Я не хочу особую, – отрезал единорог. – Я пойду впереди Черной Стражи, – и он посмотрел на Каурана. – Ты не против, сынок? Пожить нам вместе не пришлось, хоть умрем вместе.

– Много раз умрем, отец, – склонил голову перед отшельником суровый воин.

– Именно эту миссию я имел в виду, – вздохнул Магнификус, ранее предполагавший, что вздорный старик будет наблюдать за битвой со стороны вместе с Фориусом.

– Смотрите! – крикнул Вилли, стоящий с подзорной трубой чуть поодаль.

Военначальники повернули головы в указанном сигмариотом направлении и увидели приближающуюся в лучах восходящего солнца армаду войск противника. Словно океаническая приливная волна, мерцающая сталью и ощетинившаяся десятками тысяч копий, армия Хаоса двигалась к ним.

– Как красиво! – восхитился Вилли, разглядывая в подзорную трубу силы Хаоса. – Их там не меньше миллиона. Кажется, их возглавляет Арбаал – любимый воевода Кхорна. Дикий зверь. Предвижу горячий денек.

Второй и сигмариот спешно сложили голоса, и Магнификус крикнул:

– Не будем обижать противника равнодушием, пока он не приблизился на полет стрелы! Клянусь теорией Бароу – пора! Фориус, играй атаку.

Музыкант не заставил себя уговаривать и ударил по клавишам.

По первым же аккордам Второй узнал «Оду к радости» из 9 симфонии Бетховена.

– Кто это сочинил, маэстро? – поинтересовался Магнификус, забираясь на чешуйчатую спину Нормила.

– Я, – скромно сообщил Фориус. – В прошлой жизни.


Нормил со скоростью молнии покрыл разделяющее противников расстояние и врезался в строй пикинеров Хаоса, предварительно выпустив перед собой длинную струю огня. Магнификус с Охотником спрыгнули со спины дракона и принялись кромсать лучников. Сам же Нормил развернулся по кругу и начал расшвыривать пикинеров, расширяя пробитую его же тушей брешь. Вскоре туда вклинился отряд Черной Стражи во главе с Казирионом. Обученные сражаться в замкнутых пространствах, черностражники быстро расширили проход в строе противника на добрый десяток метров. Этого хватило, чтобы к ним присоединились рыцари Абхораша. Нормил продолжал неистово лупасить по пикинерам и лучникам хвостом и жечь их тугими потоками пламени. Магнификус уже прикончил семерых лучников и двух вооруженных секирами рыцарей Хаоса, когда ему навстречу выскочил знакомый тип.

– Ба! – усмехнулся Второй, – Кром Завоеватель. Какой же ты упрямый.

Магнификус легко оттолкнулся одной ногой о землю, другой о спину вражеского мечника, сделал в воздухе сальто и обрушил меч на голову чемпиона. Лезвие сверкнуло алыми рунами и скользнуло до середины груди Крома. Тот, так и не сумевший разобраться в происходящем, заливаясь кровью, рухнул на землю.

Рядом Вилли отбивал своим посохом головы подбегающим мечникам. У него за спиной орудовал отобранной у кого-то двухсторонней секирой ван Хал. Неподалеку от них, стремительно вращая двумя мечами, крошила противников Наола.

Магнификус намеревался подобраться к супруге поближе, но ему перегородили дорогу четверо мечников с обоюдоострыми спатхами в руках. Второй спровоцировал выпад в свою сторону, парировал удары их мечей своим волнообразным клинком, волчком прокатился по длинному лезвию первого мечника и, столкнувшись с ним лицом, нахально бросил:

– И так бывает!

Не дожидаясь ответной реакции, упал на колени и полоснул ему по животу. Мечник начал заваливаться на своих соратников, а Магнификус еще и помог ему, толкнув свободной рукой. Пока трое остальных пытались удержать тело погибшего собрата, Второй оказался у них за спинами и нанес три стремительных укола. Каждый из уколов пришелся по назначению. Меч Кхеине был действительно незаурядным оружием.

Несколько раз Магнификус едва не стал жертвой ослепленного боевой яростью Уула. Тролль, со всех сторон утыканный стрелами, с глухим ревом метался по полю боя, размахивая своим пнем-дубиной, и уже не отличал врагов от сторонников. Но беспорядок, создаваемый диким поклонником Киплинга, был весьма кстати.

Над сражающимися пронеслись три стремительные тени. Это Корстейн со своими друзьями бежал прямо по головам вражеских воинов в сторону завывающих неподалеку, на высокой деревянной треноге, двух колдунов. Первым впился в горло воющему служителю культа коротышка Захариус. Его пытались проколоть пикой снизу, но вампир лихо уворачивался от смертоносного жала. И только когда тело колдуна обвалилось, как опустошенный бурдюк, Захариус ухватился за одну из протянутых пик и, словно по шесту, соскользнул на землю.


Пока вампир осушал тело колдуна, Магнификус отбивал нападение сразу семерых мечников, троих он убил, остальным все-таки удалось вонзить в него свои клинки. Не дожидаясь следующего удара и экономя время, Второй сам перерезал себе горло.

После короткой перебежки по знакомому коридору Магнификус вывалился из кольца летучих мышей прямо на орудующего цепом Абхораша.

– Аккуратнее надо! – выругался тот.

– Опять цеп? – заметил Второй.

– Удобная штука, – сказал Лорд Вампир и в подтверждение своих слов раздробил голову вражескому рыцарю.

Магнификус вытер пот и огляделся. Впереди колол врагов своим сверкающим рогом Казирион. Это происходило с такой скоростью, что Второй не успевал следить за перемещениями мастера. Будто белый вихрь вращался, то и дело отбрасывая от себя мертвые тела нападавших.

– Алтари перемещаются! – крикнул Абхораш.

И действительно четырнадцать темных колец поползли вперед.

Сверху посыпались визжащие скейвены. Ошарашенные встречей с таким противником, воины Хаоса попытались восстановить строй, но теперь это было сделать сложно. Скейвены в один прыжок перемахивали через вражеские ряды, на лету успевая поразить одного, а то и двух солдат.

– Цасшурск кух ли!!! – несся отовсюду скейвенский клич смерти.

Что-то прошелестело за спиной Магнификуса. Тот быстро обернулся и обнаружил Фунибара, сбрасывающего со своего меча мертвое тело. У тела была свиная голова.

– Будьте внимательнее, господин Кхеине, – посоветовал Король Феникс и бросился на помощь Торгриму, отступающему под напором целого отряда мечников. Второй хотел присоединиться к венценосным соратникам, но на него самого напали двое рыцарей. Эти воины Хаоса фехтовали профессионально, и только заветный клинок Кхеине позволял Магнификусу отражать их атаки. Голову одного из рыцарей украшал серебряный шлем с рогами, на лицо другого была натянута маска в виде оскаленного черепа. Проведя серию ударов, рыцари начали с разных сторон обходить молодого человека, осложняя тому защиту. Не желая усугублять свое положение, Магнификус первым бросился на одного из рыцарей и сбил его с ног. Пока тот поднимался, Второй успел воткнуть в прорезь на шлеме клинок и обратить свое внимание на другого. Рыцарь в маске вытащил кинжал и метнул в Магнификуса. Тот повернул меч плашмя и отбил удар. Кинжал полетел обратно к хозяину. Рыцарь в маске рефлекторно отклонился от летящего в него лезвия, но, будучи занят этим, не уследил, как Второй подскочил к нему и ударил мечом в грудь. И опять клинок бога Войны не подвел. Он легко пробил доспехи рыцаря в районе сердца и вышел с другой стороны. Однако смертельно раненный нашел в себе силы нанести ответный удар. Лезвие его меча вонзилось в бок Магнификусу.

– Надо же! – восхитился его мужеством тот и полоснул ножом Наолы себе по горлу, успев оценить остроту его лезвия.

И опять бег по коридору. И опять падение.

На этот раз летающий алтарь выбросил его за спины воинов Нехекхары. Высокие скелетоны уже гремели своими кривыми мечами по доспехам противника.

Второй обернулся и увидел несколько десятков рыцарей Абхораша. Самого Лорда Вампира с ними не было. Наолы тоже.

Магнификус уже было собрался вернуться за ними в гущу схватки, как один из порталов выбросил и Абхораша, и Наолу в нескольких шагах от него.

– Милочка, – поднимаясь с земли, обратился рыцарь к девушке, – отчего вам вздумалось меня добивать? Я мог бы еще прикончить парочку-другую.

– Сэр Бетельгейзе, – извиняющимся тоном сказала Наола, – у вас в спине был топор и два меча.

– Ну и что?! – продолжал упрекать Абхораш. – Я же не ребенок, могу сам контролировать свое самочувствие.

– Прекратите ссориться, времени совсем нет, – приказал им молодой человек и достал знак прадракона.

Вдали раздался рык драконьих глоток и волчий вой.

– Ракартх с «лютыми» пошел, – сказал Магнификус и поднес медальон к губам.


Дооф и один из уцелевших драконов Корстейнов появились через несколько минут. Все, кого к тому времени восстановили алтари, взобрались на чешуйчатые спины ящеров.

– Фунибара ждать будем? – обратился к Абхорашу Второй.

Лорд Вампир отрицательно покачал головой.

– Король Феникс погиб, – сообщила за него Наола.

– Разве он не был героем? – изумился Магнификус и по молчанию соратников понял, что угадал.

– Вперед, Дооф! – крикнул он и мысленно обратился к далекому священнику. – Что там происходит, Вилли?

– Все отлично, нас вот-вот сотрут в пыль, их тьма, – услышал он в ответ. – Нормила разорвали в куски, и еще драконов десять сбили. От Черной Стражи никого не осталось, кроме Каурана с его рогатым папашей. Крысы молодцы, держатся. Вертлявые твари. Пожалуй, я присоединюсь к остальным. Такие баталии бывают раз в тысячелетие.

– Нет, продолжай наблюдать дальше, – запретил сигмариоту Магнификус.


Дооф быстро набрал высоту и понесся прочь от места битвы.

– Смотрите, – вдруг сказала Наола.

Второй и Абхораш взглянули вниз. Войска Хаоса прорвали линию обороны Нехекхары и темным потоком хлынули в образовавшуюся брешь, окружая войска Сеттры. С юга и с севера к месту битвы двигались еще две армейские армады.

– Войска Нургла и Слаанеша, – крикнул Абхораш. – Они пошлют за нами химер. Можем не успеть.

И действительно, с земли поднялись несколько десятков черных точек.

Йохан, управляющий одним из драконов Корстейнов, тоже увидел это и развернул ящера навстречу врагу, попутно вытаскивая свои любимые пистолеты.

– Быстрее, Дооф, быстрее! – поторопил Магнификус.

Но тот и так все понимал. Его перепончатые крылья молотили холодный воздух изо всех сил.

– Сколько осталось времени? – спросил Второй у жены.

– Около получаса, – ответила она.


Впереди мелькнул знакомый Магнификусу пейзаж – низкие кустарники, груды черных камней, и наконец он увидел портал. Крутящаяся над землей воронка, словно жидкий хрусталь, переливалась всеми цветами радуги.

– Это он! – радостно хлопнул по плечу Лорда Вампира Второй, – мы успеваем!

– Боюсь, что нет, – хмуро ответил ему тот и показал сначала на десяток догоняющих их двухголовых химер, потом на несущиеся им на встречу темные диски, похожие на летающих скатов. – Диски Тзинча. Каждый из них – это три дракона. Они окружили нас.

Но произошло неожиданное – диски со свистом пронеслись мимо и врезались в химер. Оставшиеся монстры поспешили развернуться, но не успели – еще несколько дисков догнали и сбили их.

– Что происходит? – растерянно поинтересовался Абхораш.

– Понятия не имею, но мы почти на месте, – ответил Магнификус и хлопнул Доофа ладонью по зеленой шее. – Спускайся. Ближе к воронке.

Ящер сложил крылья и начал пикировать. Перед самой землей, когда казалось, что столкновения не избежать, Дооф расправил крылья и плавно спланировал на снег.

– Храни тебя Рогатая Крыса! – буркнул напуганный Второй, спрыгивая со спины ящера.

– Хулиган! – поддержал друга Лорд Вампир.

И только девушка похвалила Доофа:

– Это было весело!


Магнификус шел к порталу, на ходу извлекая из кармана принципы. На всякий случай он пересчитал их. Все правильно – четырнадцать.

Тут он заметил, что к нему что-то приближается. Что-то огромное. Второй повернул голову и понял, что это Тзинч. Демон шел не торопясь, явно о чем-то размышляя.

Лорд Вампир и Наола, увидев его, выхватили мечи, но Тзинч на ходу сделал еле заметное движение лапой, и землю перед спутниками Магнификуса расколола огромная трещина, перепрыгнуть которую никто был не в силах. Дооф попытался расправить крылья, но над ним тут же грозно зависли три черных диска.

Второй приближался к воронке все ближе, стараясь не обращать внимания на идущего рядом демона изменения.

«Будь что будет, – думал он. – В конце концов, все зависящее от меня я сделал».


Воронка кружилась в двух метрах от него. Магнификус протянул к ней руку с зажатыми в кулаке принципами.

– Я хочу закрыть Черный Портал, – произнес он и после секундной паузы добавил: – Нибиру должна жить по своим законам. Больше никаких искусственных правил нет, есть только реальность.

Второй разжал ладонь. Принципы излучали свет. Яркий свет. Очень яркий.

Магнификус бросил многогранники прямо в воронку. Принципы закружились в ней, и воронка начала быстро уменьшаться. Где-то ударил колокол. Тзинч застонал. Второй посмотрел на него. Демон видоизменялся. Его тело окутала, словно кокон, паутина энергетических разрядов. Когда паутина исчезла, то вместо фантастического монстра на земле лежал знакомый Магнификусу по Праагу плотного телосложения человек. Он был жив. Точнее, еще жив. Перед смертью он повернул к молодому человеку лицо и внятно произнес:

– Ничто.

Его тело свела последняя судорога, и он затих.

– Ничто, – повторил Магнификус. – Я не понимаю.

– Это я, – раздался со стороны воронки знакомый голос.

Второй взглянул на воронку. Никакой воронки уже не было. Только разноцветные многогранники, раскиданные повсюду, и мерцающая зеленым огнем пирамидка, зависшая над снегом. Пирамидка медленно вращалась.

– Кто это говорит? – спросил Магнификус. – Тордион, это ты?

– И он тоже, – ответил голос. – Теперь еще и Нечто, и Ничто.

– Не понимаю, – еще раз повторил Второй.

– И не обязательно. Так – объединяющее понятие, – сказал голос. – Перед твоим пробуждением хотел сказать тебе: Тордион никого не убивал, Тордион не пошел за Первым, он обязан был исчезнуть вместе с Нибиру, и Тордион любил свою мать.


– Перед каким пробуждением? – не понял Магнификус, но тут почувствовал, что его непреодолимо клонит ко сну. Он пытался встряхнуть головой, чтобы отрезвиться от наступающей усталости, но спать хотелось все сильнее и сильнее. Магнификус обернулся к Наоле и Абхорашу, издали смотрящих на него. Протянул к ним руку. Хотел что-то сказать, но не смог. Сон победил его. Последнее, что он слышал, был голос Вилли:

– С ума сойти! – возбужденно сообщил тот. – Мертвяки превращаются в деревья. Огромные деревья! Тысячи деревьев! Кет Зарин подошла с тремя отрядами. О Великий Сигмар! Хаос бежит! Нет, я пошел! Прости, Древний, но это и мой праздник! Сжечь их всех!

И он проснулся.


Глава тринадцатая | Магнификус II | Эпилог



Loading...