home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


26

– Работает система оповещения о чрезвычайных ситуациях, – говорил диктор, когда на следующий день после полунощницы Джошуа вошел в кабинет аббата. – Мы передаем последний бюллетень о распределении радиоактивных осадков после вражеского ракетного удара по Тексаркане…

– Вызывали, господин аббат?

Зерки знаком велел ему замолчать и садиться. Лицо священника осунулось и побледнело, превратилось в серую стальную маску ледяного самоконтроля. Джошуа показалось, что со вчерашней ночи аббат уменьшился в размерах и постарел. Они мрачно слушали голос, который то усиливался, то слабел с четырехсекундными интервалами – радиостанции включались и отключались, чтобы затруднить врагу их обнаружение.

– …только что сообщило Верховное командование. Королевская семья в безопасности. Повторяю: нам известно, что королевская семья в безопасности. Говорят, что в момент, когда враг нанес удар по городу, Регентский совет находился за его пределами. Нет и не ожидается сообщений о беспорядках за пределами района катастрофы… Международный суд наций отдал приказ о прекращении огня, а также вынес смертный приговор несущим ответственность главам обеих стран. Приговор будет приведен в исполнение только в том случае, если страны не выполнят приказ. Оба правительства немедленно телеграфировали о том, что распоряжения Суда получены. Поэтому велика вероятность, что на этом боевые действия закончатся – всего через несколько часов после того, как был нанесен превентивный удар по определенным незаконным космическим объектам. Вчера ночью космические войска Атлантической Конфедерации атаковали три замаскированные азиатские ракетные базы на обратной стороне Луны и полностью уничтожили одну вражескую космическую станцию, которая участвовала в наведении ракет «космос – земля». Ожидалось, что враг нанесет ответный удар по нашим силам в космосе, однако варварская бомбардировка нашей столицы стала актом отчаяния… Экстренный выпуск новостей. Правительство только что объявило о своем намерении соблюдать перемирие в течение десяти дней, если противник согласится на немедленную встречу министров иностранных дел и представителей военного командования на острове Гуам.

– Десять дней, – простонал аббат. – У нас слишком мало времени.

– …Однако азиатские радиостанции по-прежнему утверждают, что недавняя термоядерная катастрофа в Иту-Ване, которая унесла жизни восьмидесяти тысяч человек, была вызвана случайным попаданием ракеты Атлантической Конфедерации, и, следовательно, уничтожение города Тексаркана является соразмерным возмездием…

Аббат выключил аппарат.

– Где правда? – спросил он тихо. – Во что верить? Да и какая разница? Когда на массовые убийства отвечают массовыми убийствами, на изнасилования – изнасилованиями, на ненависть – ненавистью, нет смысла спрашивать, на чьем топоре больше крови. Зло на зле поверх еще большего зла. Была ли необходимость в «полицейской операции» в космосе? Разумеется, тому, что сделали они, оправданий нет… или все-таки есть? Мы знаем только то, что говорит эта штука, а она действует по приказу. Азиатское радио должно говорить то, что меньше всего раздражает правительство его страны; наше – то, что меньше всего раздражает наш прекрасный патриотический упрямый сброд. О Боже, если на Тексаркану сбросили настоящую бомбу, наверное, там погибло полмиллиона людей. Мне хочется произносить слова, которые я никогда даже не слышал. Жабье дерьмо. Ведьмин гной. Гангрена души. Вечная гниль мозга. Ты понимаешь меня, брат? А ведь Иисус дышал тем же тухлым воздухом, что и мы! О смиренное величие всемогущего Господа! Какое бесконечное чувство юмора – Он, Царь Вселенной, стал одним из нас! – чтобы такие, как мы, распяли его на кресте, словно иудея-неудачника. Говорят, Люцифера изгнали за то, что не поклонялся Воплощенному Слову; должно быть, у нечистого совсем нет чувства юмора! Бог Иакова, даже Бог Каина! Зачем они снова это делают?.. Прости, меня понесло, – добавил аббат, обращаясь даже не к Джошуа, а к деревянной статуе святого Лейбовица, стоявшей в углу кабинета. Статуя была очень, очень старой. Какой-то из предыдущих правителей аббатства отправил ее в подвал, в пыль и мрак; сухая гниль поела все весенние волокна, оставив летние, и теперь казалось, будто лицо святого покрыто глубокими морщинами. Однако на лице святого по-прежнему сохранилась саркастическая улыбка. Именно из-за нее Зерки спас статую от забвения.

– Видел вчера в трапезной того старого бродягу? – спросил он невпопад, все еще с любопытством глядя на статую.

– Я его не заметил, господин аббат. А что?

– Не важно. Наверное, это все мое воображение. – Он коснулся горы хвороста, на которой стоял великомученик. «Именно на ней все мы стоим сейчас, – подумал он. – На огромной груде хвороста прошлых грехов. И часть из них – мои. Мои, Адама, Ирода, Иуды, Ханнегана, мои. Грехи всех и каждого. Грехи облачают колосс государства в мантию божества, – а потом его поражает кара небесная. Почему? Мы же достаточно громко кричали: Богу должны подчиняться не только люди, но и народы. Цезарь должен быть полицейским Бога, а не его полномочным преемником и не его наследником. Во все века, всем народам… “Если кто выделяет расу, государство или его специфическую форму либо иное средоточие власти… если кто возвышает их над уровнем обычной ценности и делает их объектом поклонения, то он искажает и извращает мир, замышленный и сотворённый Богом”… Откуда это? Пий XI, – подумал он без особой уверенности, – восемнадцать веков назад. Но когда Цезарь получил средства уничтожить мир, разве его уже не обожествили? Только с согласия народа – той же черни, которая кричала: “Non habemus regem nisi caesarem[104], которая высмеивала и плевала на Него, Воплощение Бога. Та же самая чернь, которая замучила Лейбовица…»

– Снова обожествляются кесари…

– Господин аббат?

– Не обращай внимания… Братья уже собрались во дворе?

– Когда я проходил мимо, пришли примерно половина. Сходить проверить?

– Да. А затем возвращайся. Прежде чем присоединиться к ним, я хочу тебе кое-что сказать.

Пока Джошуа не было, аббат достал из стенного сейфа бумаги по проекту «Quo peregrinator».

– Вот, ознакомься вкратце, – приказал он монаху. – Посмотри штатное расписание, прочитай план действий. Все это ты тщательно изучишь, но позже.

Джошуа еще читал, когда громко загудел коммуникатор.

– Преподобного отца Джетру Зерки, аббата, пожалуйста, – монотонно произнес голос робота-оператора.

– Слушаю.

– Срочная телеграмма от сэра Эрика, кардинала Хоффстраффа из Нового Рима. В данный момент курьерская служба недоступна. Прочитать телеграмму?

– Да, прочитай. Позднее я пришлю кого-нибудь за копией.

– Текст следующего содержания: «Grex peregrinus erit. Quam primum est factum suscipiendum vobis, jussu Sactae Sedis. Suscipite ergo operis partem ordini vestro propriam…»[105]

– Можешь прочитать это в переводе на юго-западный? – спросил аббат.

Оператор выполнил приказание, но и в этом варианте сообщение не содержало в себе ничего неожиданного, лишь подтверждало намеченный план и приказывало действовать с максимальной скоростью.

– Сообщение принято, – сказал аббат наконец.

– Будет ли ответ?

– Ответ следующий: «Eminentissimo Domino Eric Cardinali Hoffstraff obsequitur Jethra Zerchius, A.O.L., Abbas. Ad has res disputandas iam coegi discessuros fratres ut hodie parati dimitti Roman prima aerisnave possint»[106]. Конец текста.

– Повторяю: Eminentissimo…

– Да, это все. Конец связи.

Джошуа закрыл папку и медленно поднял взгляд.

– Ты готов к распятию? – спросил Зерки.

– Я… я не понимаю. – Монах побледнел.

– Вчера я задал тебе три вопроса. Ответы мне нужны сейчас.

– Я готов отправиться в путь.

– Осталось еще два.

– Господин аббат, я сомневаюсь в призвании.

– Ты должен принять решение. У тебя меньше опыта работы на кораблях, чем у других. Никто, кроме тебя, не посвящен в духовный сан. Кому-то нужно уменьшить нагрузку, чтобы он мог выполнять обязанности пастора и администратора. Я сказал, что тебе не придется покидать орден; твоя группа станет независимым отделением ордена, под автономным управлением. Наместника выберут тайным голосованием те, кто дал монашеский обет, и ты – наиболее очевидная кандидатура. Так есть у тебя призвание священника или нет? Вопрос стоит остро, и отвечать нужно сейчас.

– Преподобный отец, я еще не изучил…

– Не важно. Кроме двадцати семи человек экипажа (все они – наши люди) с тобой отправятся и другие: шесть сестер и двадцать детей из школы святого Иосифа, двое ученых и три епископа. Они вправе рукополагать даже епископов, ведь один из них – делегат Святого отца. Когда они решат, что ты готов, они могут посвятить тебя в сан. Ты ведь проведешь в космосе много лет… Но мы должны понять, есть ли у тебя призвание.

Брат Джошуа замялся, потом покачал головой:

– Не знаю.

– Хочешь подумать полчаса? Может, выпьешь воды? Ты так побледнел… Сынок, если ты собираешься вести паству, то должен уметь принимать решения мгновенно. Ну что, говорить можешь?

– Господин, я не… уверен…

– А хрипеть можешь? Примешь ли ты на себя это бремя, сынок? Или тебя еще не объездили? Тебя попросят стать ослом, на котором Он въедет в Иерусалим; это тяжкая ноша, и она сломает тебе хребет, потому что Он несет грехи всего мира.

– Вряд ли я способен…

– Хрипи и сопи. Но рычать ты тоже можешь, а для вожака это полезное качество. Послушай, на самом деле никто из нас не был готов. Однако мы пытались – и нам выпадали испытания. Тебя будут испытывать до самой смерти; для того ты и пришел сюда. У ордена были аббаты из золота, аббаты из холодной твердой стали, аббаты из свинца – и никто из них не был «способен», хотя некоторые были способнее остальных, а единицы – даже святыми. Золото расплющивалось, сталь становилась хрупкой и ломалась, а свинец Небо превращало в прах. Лично мне повезло, я – ртуть: я разлетаюсь на капли, а они каким-то образом собираются вместе. Но, брат, я чувствую, что скоро меня расплескают вновь, и на этот раз – навсегда. Из чего сделан ты, сынок?

– Из щенячьих хвостов, преподобный отец. Я – мясо, и мне страшно.

– Сталь визжит, когда ее куют, и ахает, когда ее закаливают. Под грузом она скрипит. Сынок, даже стали бывает страшно. Может, подумаешь полчаса? Глотнешь воды? Глотнешь свежего воздуха? Поброди где-нибудь. Если от этих мыслей начнется морская болезнь, – освободи желудок. Если они тебя пугают, кричи. Если они хоть что-нибудь с тобой делают, молись. Но приди в церковь еще до начала мессы и скажи нам, из чего сделан монах. Ордену предстоит разделиться, и часть, которая уйдет в космос, покинет нас навсегда. Призван ли ты стать ее пастырем? Иди и прими решение.

– Похоже, выбора у меня нет.

– Выбор всегда есть. Тебе нужно просто сказать: «У меня нет призвания». Тогда выберут кого-то другого, вот и все. Поэтому успокойся, а затем приходи к нам в церковь и скажи «да» или «нет». Лично я сейчас туда и отправляюсь. – Аббат встал и кивком отпустил монаха.


* * * | Гимн Лейбовицу | * * *



Loading...