home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

В тот день из города вернулся отправленный с поручением монах и сообщил, что в двух милях дальше по шоссе в парке строят лагерь для беженцев.

– Кажется, строительство финансирует «Зеленая звезда», – добавил монах.

– Отлично! – ответил аббат. – У нас тут уже битком. И так три грузовика с беженцами повернул назад.

Вечную тишину старого аббатства нарушал смех мужчин, рассказывающих анекдоты, вопли детей, звон кастрюль и сковородок, истерические рыдания, крик медика: «Эй, Рафф, тащи клистирную трубку!»… Несколько раз аббат давил в себе сильное желание высунуться из окна и призвать всех к порядку.

Когда нервы не выдержали, он взял бинокль, книгу и четки и отправился в одну из древних башен, толстые каменные стены которой заглушали почти весь шум. Книга представляла собой тонкий томик стихов. По легенде, их сочинил некий святой, которого, однако, канонизировали только в сказках и преданиях Равнин, но никак не решением Святого престола. Действительно, ни у кого не было доказательств того, что Святой Поэт с Чудотворным Глазом жил на самом деле. Предпосылкой для создания легенды, вероятно, стала история о том, как некий блестящий физик-теоретик (Зерки запамятовал, то ли Эссер Шон, то ли Фардентрот) подарил стеклянный глаз своему покровителю, одному из первых Ханнеганов. Физик сказал монарху, что глаз принадлежал поэту, который погиб за веру. Он не уточнил, за какую именно веру умер поэт – за веру святого Петра или за ересь тексарканцев, – но Ханнеган, похоже, высоко ценил подарок, поскольку приказал установить его на ладони небольшой золотой руки, которую монархи династии Харков-Ханнеганов носили по торжественным случаям. Этот глаз называли Orbis judicans Conscientias или the Oculus Poetae Judicis[120], и немногочисленные выжившие приверженцы тексарканской ереси до сих пор поклонялись ему как священной Реликвии. Несколько лет назад кто-то выдвинул довольно глупую гипотезу: мол, Святой Поэт был не кем иным, как «грязным рифмоплетом», который один раз упоминается в дневниках преподобного аббата Джерома. Однако единственным «доказательством» этого предположения служил тот факт, что Фардентрот – или Эссер Шон? – посетил аббатство в эпоху правления преподобного Джерома примерно в то же время, когда аббат написал в дневнике про «грязного рифмоплета». Зерки предполагал, что стихи сочинил один из светских ученых, в тот период прибывших в аббатство для изучения Реликвий, и что один из них и был «грязным рифмоплетом» и мифическим Святым Поэтом. Анонимные стихи были слишком уж смелыми для монаха аббатства.

Книга представляла собой сатирический стихотворный диалог двух агностиков, которые пытались с помощью логических рассуждений доказать, что существование Бога нельзя доказать с помощью логических рассуждений. Им удалось только продемонстрировать, что о математическом пределе бесконечной последовательности «сомнения в уверенности, с которой нечто подвергается сомнению, известно, что про него ничего не может быть известно, если “нечто, подвергающееся сомнению” является предваряющим предположением “непознаваемости” того, что подвергается сомнению». Они также доказали, что предел этого процесса может быть лишь эквивалентом заявления об абсолютной уверенности, выраженного в виде бесконечного ряда отрицаний уверенности. В тексте содержались следы теологической алгебры святого Лесли, и, хотя это был поэтический диалог двух агностиков, обозначенных как «Поэт» и «Тон», он призрачно намекал на возможность доказать существование Бога с помощью эпистемологического метода. Однако рифмоплет был явно сатириком: и Поэт, и Тон, даже согласившись, что абсолютная уверенность достигнута, не отказались от своих агностических убеждений, а сошлись на выводе: «Non cogitamus, ergo nihil sumus»[121].

Аббат Зерки пытался понять, то ли это высокоинтеллектуальная комедия, то ли язвительная клоунада, но вскоре книга ему наскучила. С башни было видно шоссе, город и столовую гору за ним. Он навел бинокль на гору и какое-то время наблюдал за стоящим над ней радаром, однако там, похоже, ничего необычного не происходило. Зерки посмотрел на лагерь «Зеленой звезды» в парке у шоссе. Парк отгородили канатами. Кто-то ставил палатки, бригады рабочих подключали лагерь к газопроводу и электросети. У входа в парк несколько человек поднимали какой-то знак, но боком к аббату, и он не мог прочитать, что на нем написано. Почему-то эта бурная активность напомнила ему о бродячем «карнавале», прибывшем в город. Еще там был какой-то большой красный двигатель с топкой и чем-то вроде бойлера непонятного назначения. Люди в форме «Зеленой звезды» мастерили что-то вроде маленькой карусели. На обочине стояло не менее дюжины грузовиков с лесоматериалами, палатками и раскладушками. Один, похоже, привез огнеупорный кирпич, а другой был нагружен горшками и соломой.

Горшками?

Аббат внимательно посмотрел на то, что лежало в кузове грузовика, и слегка нахмурился. Грузовик привез урны или вазы, все одинаковые, плотно упакованные и переложенные пучками соломы. Аббат уже видел такое, только не мог вспомнить – где.

Еще один грузовик привез огромную «каменную» статую – возможно, из армированной пластмассы, и квадратную плиту – очевидно, постамент. Статуя лежала на спине, опираясь на деревянный каркас и прокладки из упаковочного материала. Аббат видел только ноги и вытянутую из соломы руку. Статуя была длиннее кузова, и ее босые ноги высовывались за пределы задней дверцы. Кто-то привязал к одному из больших пальцев красный флажок. Зачем отводить целый грузовик для перевозки статуи, когда он мог бы доставить продовольствие?

Аббат последил за людьми, которые устанавливали знак. Наконец, один из них опустил свой угол знака и залез по лестнице, чтобы поправить кронштейны над головой. Знак покосился, и Зерки, наклонившись вбок, смог прочитать надпись:

ЛАГЕРЬ МИЛОСЕРДИЯ № 18

ЗЕЛЕНАЯ ЗВЕЗДА

ПРОЕКТ ГРУППЫ ПО БОРЬБЕ С КАТАСТРОФОЙ

Аббат торопливо перевел взгляд на грузовики. Керамика!

Внезапно он вспомнил. Однажды, проезжая мимо крематория, он видел людей, которые выгружали точно такие же урны из грузовика с логотипом той же компании. Он снова повел биноклем из стороны в сторону, разыскивая грузовик с огнеупорным кирпичом. На прежнем месте его не оказалось. Наконец аббат нашел грузовик – его припарковали уже за ограждением. Люди укладывали кирпичи рядом с большим красным двигателем. Аббат снова осмотрел его. То, что на первый взгляд показалось ему бойлером, теперь напомнило ему печь или топку.

– Evenit diabolus![122] – зарычал аббат и направился к лестнице.

Доктора Корса он нашел в мобильной лаборатории во дворе.

Врач прикручивал желтый билетик к петлице пиджака какого-то старика и одновременно говорил пациенту, что ему нужно ненадолго пойти в лагерь отдыха и слушаться медсестер, но все будет в порядке, если он о себе позаботится.

Зерки холодно наблюдал за действиями врача, сложив руки на груди и покусывая губы. Когда старик ушел, Корс настороженно посмотрел на аббата.

– Да? – Он заметил бинокль и снова вгляделся в лицо Зерки. – А!.. Что я мог поделать? Я совершенно бессилен.

Аббат несколько секунд смотрел на него, а затем вышел. Вернувшись в кабинет, он приказал брату Патрику связаться с самым главным начальником «Зеленой звезды».

– Я хочу, чтобы ваши люди покинули монастырь.

– Боюсь, это совершенно невозможно.

– Брат Пэт, свяжись с мастерской и вызови сюда брата Лафтера.

– Его там нет, господин аббат.

– Тогда пусть пришлют мне плотника и художника. Любых.

Через несколько минут прибыли два монаха.

– Немедленно изготовьте пять легких табличек, – сказал им аббат. – С прочными длинными ручками. Достаточно большие, чтобы их было видно издалека, но легкие, чтобы человек мог носить их несколько часов и не устать как собака. Сумеете?

– Разумеется, господин аббат. Что на них должно быть написано?

Аббат Зерки написал нужный текст.

– Пусть буквы будут крупные, яркие. Таблички должны кричать. Это все.

Когда они ушли, он снова вызвал брата Патрика.

– Брат Пэт, найди мне пять молодых здоровых послушников – предпочтительно с комплексом великомученика. Предупреди, что их ждет судьба святого Стефана.

«Когда об этом узнает Новый Рим, меня ждет кое-что похуже», – подумал он.


предыдущая глава | Гимн Лейбовицу | cледующая глава



Loading...