home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Беспредельный научный и технологический оптимизм

Стюарт Пимм

Председатель кафедры консервационной экологии, Университет Дьюка; автор книги A Scientist Audits the Earth («Ученый инспектирует Землю»).

Наука и технология смогли настолько улучшить нашу жизнь, что кажется просто невежливым на них жаловаться. Я осознаю эти преимущества лучше, чем многие другие. Я провожу полевые исследования там, где живет «вторая половина мира» – то есть большинство мирового населения. Эти люди слишком бедны для того, чтобы иметь свободный доступ к безопасной питьевой воде, антибиотикам и достаточному количеству электричества (если оно вообще у них есть). Я же могу прийти домой, включить свет, налить воды из-под крана и выпить нужную таблетку. Подобно тому как естественный отбор в прошлом отбирал победителей, но при этом жестко отсекал большинство мутаций, так и наука, которую мы все любим, еще не делает героем каждого ученого в белом лабораторном халате. Многие из предлагаемых научных идей преследуют слишком узкие цели, плохо продуманы в долгосрочной перспективе, их изучение требует слишком много внимания или же они просто обслуживают сами себя. Хуже того, наш оптимизм в отношении науки создает моральную опасность. Если наука обещает все починить, зачем беспокоиться, если мы по собственной вине что-то сломали?

К примеру, при обсуждении добычи сланцевой нефти и поставок недорогого ископаемого топлива мы можем оценить и очевидные преимущества технологии гидравлического разрыва, и довольно реальные и немедленные угрозы, связанные с этой технологией. Для Соединенных Штатов важно, чтобы источники энергии находились именно здесь, а не в какой-то стране с неустойчивым политическим режимом, где для защиты этих источников могут понадобиться те или иные военные приключения. Например, вторжение: понятно, что мы вряд ли вторглись бы в Ирак, если бы основной статьей его экспорта были дыни-канталупы.

Так что – аплодируем сланцевой нефти? Это вряд ли! Представим себе, что технологии добычи любого ископаемого топлива были бы дешевыми и полностью экологически безопасными для региона, в котором ведется добыча. Это наверняка привело бы к еще большему объему выбросов углекислого газа в атмосферу и еще более серьезным глобальным последствиям. Каким бы противоестественным это ни казалось, но чем совершеннее (чище, дешевле, быстрее) становится та или иная технология, тем более серьезной становится проблема присутствия слишком большого объема CO2 в атмосфере.

Разумеется, несколько десятилетий, в течение которых нам будет доступно дешевое топливо, дадут нам возможность развиваться и перейти к возобновляемым источникам энергии, однако в целом это похоже на азартную игру, проигрыш в которой будет означать катастрофу в масштабах планеты.

Но, может быть, еще какие-то новые технологии помогут нам избавиться от выбросов углекислого газа и позволят и дальше свободно добывать ископаемое топливо? Так думают только те, кто стремится получить немалые исследовательские бюджеты на развитие своих идей. Лучшую и самую дешевую технологию избавления от чрезмерного количества CO2 мы, экологи, называем простыми словами «долой дрова». Сжигание древесины обеспечивает примерно 15 % глобальных выбросов углекислого газа, поэтому снижение объемов этого сжигания – что довольно успешно удается в последние годы Бразилии – в любом случае неплохая идея. Правильным (в том числе и с точки зрения экономики) было бы также восстановление лесов в местах вырубки. Не будем забывать, что деревья растут на планете еще с девонского периода.

Из всех негативных эффектов, связанных с нагреванием планеты, самый серьезный – это утрата биоразнообразия. Скорость исчезновения биологических видов уже в тысячу раз выше нормальной. А изменение климата влияет на эту скорость все сильнее.

Но у оптимистов есть ответ и на эту угрозу! И самое простое, что они предлагают, – это воскрешение мертвых. «Возрождение» (de-extinction) видов – причем прежде всего самых харизматичных – думаю, этот сюжет вам уже знаком. В фильме «Парк Юрского периода» палеоботаник восхищается деревом, относящимся к виду, вымершему несколько миллионов лет назад. Затем у дерева появляется ящер-зауропод и начинает срывать листья. После чего нам рассказывают, как, собственно, ученые научились воссоздавать этих животных. Жаль, что в фильме ничего не говорится о том, как вырастить за одну ночь дерево такого размера – в нормальных условиях для этого потребовалась бы сотня лет, а то и больше. Для прокорма одного зауропода в реальных условиях потребовались бы тысячи деревьев множества разных видов, а также их опылители и, возможно, их самые необходимые симбиотические грибы.

Сейчас на грани исчезновения находятся миллионы биологических видов. Возрождение видов представляет собой лишь ничтожно малую часть решения кризиса, в ходе которого множество видов животных (и больших, и маленьких), растений, грибов и микробов исчезают в тысячу раз быстрее нормального уровня.

Защитники идеи возрождения видов заявляют, что хотят воссоздать только странствующего голубя и пиренейского козла (Capra pyrenaica), а не динозавров. Они исходят из того, что растения, от которых зависело выживание этих видов, существуют и сейчас, соответственно, их не придется воссоздавать. Действительно, в ботанических садах по всему миру имеются коллекции значительной части растений мира – некоторые из них уже не встречаются в дикой природе, а некоторые находятся на грани исчезновения. Таким образом, проблему их вымирания можно было бы решить намного проще, чем путем воскрешения видов животных, чего так жаждут оптимисты.

Возможно, это и так, однако стоит задуматься о возникновении других вполне практических проблем: пиренейскому козлу потребуются не только растения, которые можно съесть, но и безопасная среда обитания. Те из нас, кто выступает за реинтродукцию редких видов из зоопарков и ботанических садов в дикую природу, должны для начала ответить себе на один простой вопрос: где все эти животные и растения будут жить? Пиренейский козел исчез из-за того, что этот вид полностью съели люди-охотники. Стоит нам расселить пиренейского козла в прежних местах его обитания, как он тут же станет самым дорогим блюдом из жареной козлятины, какое когда-либо подавалось на стол.

Воскрешение видов – это намного хуже, чем просто растрата средств. Эта идея порождает ожидания на то, что биотехнологии способны компенсировать ущерб, который мы наносим биоразнообразию планеты. Фантазии о возрождении исчезнувших видов крайне соблазнительны. «Настоящие ученые», одетые в белые лабораторные халаты, вооруженные странными машинами со множеством рукояток и цифровых дисплеев, выступают в поход ради спасения планеты от последствий наших излишеств. В этой картине нет ни сложнейших взаимоотношений между людьми, ни политики, ни экономики, характеризующих мир, в котором я живу. В ней никто не думает о реальности разрушения сфер обитания и неустранимом конфликте растущего человечества и дикой природы. Зачем тревожиться, что тот или иной вид вымирает? Да мы запросто сохраним его ДНК, а затем воскресим вид, когда нам это потребуется.

Каждый раз, когда я выступаю на слушаниях в Конгрессе на тему вымирания видов, мне задают один и тот же вопрос: «Разве мы не можем без особо неприятных последствий ограничить поголовье пятнистых сов и на всякий случай сохранять некоторое количество особей в неволе?» Подлинный смысл таких высказываний вполне понятен: «Давайте вырубим почти все коренные леса на западе Северной Америки, поскольку, если мы можем сохранить биологические виды с помощью высокотехнологичных решений, лес как таковой нам, в общем-то, и не нужен». То есть нас призывают терпимее относиться к огромному риску исчезновения множества биологических видов.

Защита природы – это сохранение экосистем, самостоятельно созданных теми или иными видами живых существ; эти виды зависят от созданных ими систем. Защита природы – это поиск альтернативы, устойчивого будущего и для людей, и для лесов, и для болот… И никакие генетические фокусы не помогут решить эти основополагающие проблемы.

Мы не должны ограничивать науку. Я всецело признаю ее успехи. Нам следует лишь отказаться от идеи о том, что новых и более технологически изощренных решений будет достаточно для того, чтобы починить наш мир. Без здравого смысла нам не обойтись.


Углеродный след Дэниел Гоулман | Эта идея должна умереть. Научные теории, которые блокируют прогресс | Ученый должен заниматься только наукой Буддини Самаринге



Loading...