home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Наука – это только «большая» наука

Сэмюел Арбесман

Специалист по прикладной математике; старший научный сотрудник по вопросам исследований и политики фонда Юинга и Мэрион Кауфман; автор книги The Half-Life of Facts («Период полураспада фактов»).

Много столетий назад, когда наука была еще молодой, вклад в научное знание можно было сделать при помощи простого эксперимента. Вы могли быть любителем или «ученым джентльменом» – и все равно открывать нечто фундаментально новое о мире вокруг нас.

Однако за последние несколько десятилетий наука стала намного более масштабным делом. Сегодняшняя Большая наука требует больших команд ученых, совместно работающих над открытиями, во множестве областей – от наук о жизни до физики высокой энергии. А для этого нужно немало денег. Эпоха ученых-одиночек, занимающихся наукой в небольшом масштабе, судя по всему, закончилась.

В самом деле, бозон Хиггса был открыт вовсе не с помощью какого-нибудь самодельного аппарата, собранного на коленке в гараже. Для того чтобы обнаружить эту частицу, понадобились гигантское высокотехнологичное сооружение и усилия тысяч ученых.

Но можно ли все же говорить о том, что «наука малых дел» умерла? Хотя в настоящее время в Большой науке преобладает командная работа, «малая» наука – область крошечных бюджетов, изящных экспериментов, иногда даже предмет хобби – вовсе не перестала полностью функционировать. Причем она вовсе не обязательно выглядит как противостояние одинокого изгоя и научного истеблишмента; часто подобными исследованиями занимаются сразу несколько ученых, не получивших достаточного финансирования. И им удается выживать даже в современную эру Большой науки. К примеру, несколько лет назад аспирант-палеонтолог очистил динозавров от подозрений в каннибализме, и это открытие началось с очень простого наблюдения – внимательного изучения окаменелости, украшавшей стену станции метро рядом с Музеем естественной истории в Нью-Йорке. Или давайте вспомним группу ученых, задавшихся вопросом, сколько способов завязать галстук в принципе возможны, – и результаты этой работы были опубликованы в журнале Nature! То есть заниматься «малой» наукой вполне можно и сегодня.

Приведенные примеры могут показаться совершенно пустяковыми, однако небольшая наука вполне способна оказывать большое влияние. Питер Митчелл получал в 1978 году Нобелевскую премию по химии за работу, которую он провел в своем собственном небольшом частном исследовательском институте с помощью горстки сотрудников. Финансовую поддержку этому институту оказывала в том числе и семья Митчелла – что делает его самого в определенном смысле современным эквивалентом классического «ученого джентльмена». Еще одна Нобелевская премия была получена за исследование пациентов, у которых были нарушены связи между полушариями мозга, что привело к совершенно новым теориям функционирования мозга. Часть этой работы состояла из экспериментов, настолько простых (и при этом чрезвычайно остроумных), что на сайте Нобелевской премии была даже размещена игра, имитирующая эти эксперименты, и вы легко можете повторить их в домашних условиях.

По-прежнему вполне возможны и научные занятия, не требующие особых финансовых вливаний. Несколько десятилетий назад Стэнли Милгрэм сформулировал знаменитую теорию «шести рукопожатий», не используя практически никаких инструментов, кроме обычных почтовых открыток. И хотя наука с тех пор стала гораздо более масштабной, заниматься серьезными исследованиями при наличии совсем небольших ресурсов в каком-то смысле даже легче. Благодаря прогрессу вычислительных технологий и беспрецедентной доступности информации (не говоря уже о принципиальном упрощении процесса поиска данных в интернете) любой ученый может в наши дни заниматься большой наукой, используя простые и недорогие механизмы.

Технологии позволяют исследователям потрясающе эффективным образом использовать имеющиеся у них небольшие бюджеты. И каждый из нас может внести вклад в познание мира – благодаря все более широкому распространению «гражданской науки», в рамках которой общественность помогает профессиональным ученым в таких работах, как сбор Больших данных. Частью научного процесса может стать каждый, кому интересны, к примеру, классификация галактик или выявление новых способов складывания структур белков. Место для любителей может найтись даже в мире математики, которая до сих пор считается царством гениев-одиночек: в середине 1990-х годов два старшеклассника нашли новое, дополнительное решение для задачи, поставленной и решенной Евклидом несколько тысяч лет назад и не имевшей с тех пор иного решения. Наконец, существует и отдельная область знаний, известная под названием «занимательной математики».

Все эти примеры показывают, что творческие эксперименты и правильно поставленные вопросы важны ничуть не меньше, чем серьезное финансирование и инфраструктура. Технологии позволяют нам сделать работу проще, чем когда-либо. И «малая» наука вполне может процветать и дальше.


У больших эффектов должны быть большие объяснения Файри Кушман | Эта идея должна умереть. Научные теории, которые блокируют прогресс | Грусть – это всегда плохо, радость – это всегда хорошо



Loading...