home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Иллюзия определенности

Мэри Кэтрин Бейтсон

Культурный антрополог; заслуженный профессор, Университет Джорджа Мейсона; приглашенный научный сотрудник Sloan Center on Aging and Work Бостонского колледжа; автор книги Composing a Further Life[108].

Порой ученые сопротивляются новым идеям и цепляются за старые дольше, чем следовало бы. Однако реальная проблема состоит в том, что общественность не в силах понять: возможность исправлений или опровержений – это сила, а не слабость науки. Мы живем в эпоху, когда все важнее, чтобы люди, имеющие право голоса, могли оценивать научные претензии и проводить аналогии между различными видами явлений. Однако именно это может стать основным источником ошибок; процесс уточнения научного знания в значительной степени скрыт от широкой публики. Истинная ценность научного знания зависит от его открытости к исправлениям, однако мы все почему-то хватаемся за идеи, которые наука давно пересмотрела, – и смущаемся, когда нас просят отказаться от них. Сюрприз! Вы не обязательно утонете, если пойдете купаться после сытного обеда.

Вопиющим примером подобной идеи может служить роль конкуренции в эволюции. Многие рассматривают теорию конкуренции как научно доказанный закон природы, многие экономисты и психологи принимают ее как нечто само собой разумеющееся – в то время как другие утверждают, что эта «теория» представляет собой всего лишь догадку. Биологи все чаще признают важность симбиоза в процессе эволюции, а также диверсификации, которая оказывается важнее конкуренции.

Тем не менее слова Дарвина о «выживании наиболее приспособленных», которые Герберт Спенсер приложил в качестве метафоры к описанию раннего индустриального общества, до сих пор считаются чуть ли не законом в описании человеческого поведения в целом.

Большинству людей не хочется признавать, что знание может быть властным, что оно может требовать от человека решений и действий – но при этом оно может постоянно пересматриваться. Люди склонны думать, что знание аддитивно, что оно накапливается, суммируется, и они не хотят соглашаться с тем, что в ответ на поступление новой информации требуется его реконфигурация. Именно эта характеристика научного знания заставляет многих из нас отрицать климатические изменения и значительно усложняет процесс отклика на новую информацию в рамках контекста, в котором пока слишком много неизвестных.

Какие еще свидетельства могут убедить сомневающихся в реальности того, что лучше всего описывается словами «нарушение климата»? Возможно, нам следует ввести ежегодный отбор идей, которые пора отправить на покой. При этом мы должны обращать особое внимание на тот факт, что каждый новый синтез комплексных данных потенциально может стать более инклюзивным. Отказ от концепции, которая более не соответствует фактам, – это, скорее, не вопрос отказа от ошибочных убеждений, а вопрос интеграции новой информации и вновь осознанных связей в ткань нашего понимания.


Вера Макса Планка Михай Чиксентмихайи | Эта идея должна умереть. Научные теории, которые блокируют прогресс | О стремлении к скупости Джонатан Хайдт



Loading...