home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эссенциализм

Ричард Докинз

Эволюционный биолог, почетный профессор общественного понимания науки в Оксфорде. Автор книги The Magic of Reality: How We Know What’s Really True[20].

Эссенциализм – то, что я называю «тиранией прерывного разума», – идет от Платона с его характерным для греческого геометра взглядом на вещи. Для Платона круг или правильный треугольник были идеальными формами, определяемыми математически, но никогда не реализуемыми на практике. Круг, начертанный на песке, был несовершенным приближением к идеальному платоновскому кругу, висящему в некоем абстрактном пространстве.

Такой подход работает для геометрических фигур вроде круга, но эссенциализм применяется и к живым существам, и Эрнст Майр обвинял его в том, что именно из-за эссенциализма человечество так поздно открыло эволюцию – только в XIX веке. Если вы вслед за Аристотелем будете считать живых, из плоти и крови, кроликов лишь несовершенными приближениями идеального платоновского кролика, вам не придет в голову, что кролики могли эволюционировать из не похожего на кролика предка и могут эволюционировать в не похожего на кролика потомка. Если вы, следуя за словарным определением эссенциализма, думаете, что сущность кроликовости «первична» по отношению к существованию кроликов (что бы ни означало выражение «первично по отношению», оно само по себе абсурдно), идея эволюции вряд ли вдруг придет вам в голову, и вы будете сопротивляться, если вам ее предложит кто-то другой.

Палеонтологи будут горячо спорить о том, принадлежат ли те или иные ископаемые останки австралопитеку или человеку. Но любой эволюционист знает, что наверняка были какие-то промежуточные существа. Это эссенциалистская глупость – пытаться обязательно втиснуть ископаемые останки в тот или иной род. Никогда не существовало мамы-австралопитека, которая родила бы детеныша-человека, поскольку любой когда-либо родившийся детеныш всегда принадлежал к тому же виду, что и его мать. Вся система именования видов прерывными именами настроена на один срез времени, на настоящее, когда предки удобно отсекаются от нашего понимания (а «кольцевые виды» тактично игнорируются). Если бы каким-то чудом каждый предок сохранился в виде ископаемых останков, прерывное именование стало бы невозможным. Креационисты ошибочно любят ссылаться на «разрывы», которые якобы приводят в замешательство эволюционистов, но разрывы являются подарком судьбы для систематиков, которые по понятным причинам хотят давать видам раздельные имена. Спорить о том, принадлежат ли останки «действительно» австралопитеку или человеку – это всё равно что спорить о том, можно ли называть Джорджа высоким. В нем пять футов и десять дюймов роста – разве это не все, что вам нужно знать?

Эссенциализм просачивается и в расовую терминологию. Большинство так называемых афроамериканцев представляют собой результат смешения рас. Но эссенциалистский подход настолько укоренился, что в официальных американских бланках надо ставить галочку либо в одном квадрате расовой/этнической принадлежности, либо в другом – ничего промежуточного не предусмотрено. Другой, но столь же порочный момент состоит в том, что человека назовут афроамериканцем даже в том случае, если из восьми его прабабушек и прадедушек только один был африканского происхождения. Как говорил мне Лайонел Тайгер, мы имеем здесь достойную осуждения «метафору загрязнения». Но я в основном хочу привлечь внимание к эссенциалистской решимости нашего общества затащить человека либо в одну конкретную категорию, либо в другую. Похоже, наш разум слабо подготовлен к тому, чтобы иметь дело с непрерывным спектром промежуточных звеньев, перетекающих одно в другое. Мы всё еще заражены чумой платоновского эссенциализма.

Этой болезнью пронизана и нравственная полемика по поводу таких вещей, как аборты и эвтаназия. В какой момент жертва несчастного случая со смертельным поражением мозга определяется как умершая? В какой момент беременности эмбрион становится человеком? Такими вопросами будет задаваться только ум, зараженный эссенциализмом. Эмбрион развивается постепенно из одноклеточной зиготы в новорожденного ребенка, и не существует какого-то одного момента, который можно считать моментом появления индивидуальности. Мир поделен на тех, кто понимает эту истину, и на тех, кто причитает: «Но ведь должен быть какой-то момент, когда зародыш становится человеком!» Нет, такого момента нет, как нет и такого дня, когда человек средних лет превращается в старика. Было бы лучше – хотя тоже не идеально – говорить, что эмбрион проходит через стадии: на четверть человек, наполовину человек, на три четверти человек… Эссенциалистский ум содрогнется от таких слов и обвинит меня в том, что я отрицаю сущность человечности.

Эволюция, как и эмбриональное развитие, постепенна. Любой наш предок вплоть до общего для нас с шимпанзе корня и дальше вглубь времен принадлежал к тому же виду, что его собственные родители и его собственные детеныши. То же самое касается предков шимпанзе вплоть до нашего с ними общего прародителя. Мы связаны с современными шимпанзе V-образной последовательностью особей, некогда живших, дышавших и размножавшихся; каждое звено в цепи было частью того же вида, что и соседние звенья, как бы ни настаивали систематики на делении этих цепей в удобных точках и навешивании на них прерывных ярлыков. Если бы все промежуточные особи вниз по ветвям V вплоть до общего предка выжили, моралистам пришлось бы отбросить свою эссенциалистскую, «видовую» привычку возводить Homo sapiens на священный пьедестал, на котором он возвышается совершенно особняком от всех остальных видов.

ий эмбрион, не имеющий нервной системы и, предположительно, не испытывающий страха и боли, мог бы претендовать на меньшую нравственную защиту, чем взрослая свинья, которая явно будет страдать. Наш эссенциалистский запал в стремлении жестко определять «человеческое» (в дебатах об абортах и правах животных) и «живое» (в дебатах об эвтаназии и решениях добровольно уйти из жизни) теряет смысл в свете эволюции и других непрерывных процессов.

Мы определяем «черту» бедности: вы либо над этой чертой, либо под ней. Но бедность – это тоже континуум. Почему не выразить в долларовом эквиваленте, насколько вы действительно бедны? Еще одним, и особенно печальным проявлением эссенциалистского мышления является абсурдная система коллегий выборщиков на президентских выборах в США. Флорида обязана быть либо полностью республиканской, либо полностью демократической – все 29 голосов коллегии выборщиков идут за одну партию, – хотя голоса жителей штата разделились поровну. Но штаты нельзя рассматривать как по существу красные или синие: в них всё смешано в разных пропорциях.

Вы наверняка можете вспомнить и много других примеров эссенциализма, этого деспотизма Платона. Он научно несостоятелен и нравственно пагубен. Он должен быть отправлен в отставку.



Раса Нина Яблонски | Эта идея должна умереть. Научные теории, которые блокируют прогресс | Человеческая природа Питер Ричерсон



Loading...