home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Нервные корреляты сознания

Сьюзан Блэкмор

Психолог, автор книги Consciousness: An Introduction («Сознание: введение»).

Сознание – горячая тема в нейрофизиологии, и некоторые из самых блестящих ученых охотятся за нервными коррелятами сознания (neural correlates of consciousness, NCC) – но они их никогда не найдут. Имплицитная теория сознания, которая лежит в основе этого поиска, ошибочна и должна быть отправлена в отставку.

Идея NCC довольно проста и интуитивно соблазнительна. Если мы верим в «трудную проблему сознания» – загадку о том, как субъективный опыт возникает из объективных событий, происходящих в мозге (или создается, или производится ими), – то мы можем легко вообразить, что в мозге есть особое место, где это происходит. А если такого особого места нет, то, значит, есть некий «нейрон сознания», или процесс, или схема, или серия связей. Может быть, мы и не найдем достоверного ответа на вопрос о том, как эти объективные вещи производят субъективный опыт, но если мы определим, какая из них за это отвечает (таков ход мысли), мы на шаг приблизимся к разгадке.

Это звучит в высшей степени здраво, потому что здесь мы следуем по наторенной научной дорожке: начинаем с корреляций и потом переходим к объяснениям причин. Проблема в том, что этот подход зависит от дуалистической – и совершенно неработоспособной – теории сознания. В основе этой теории лежит интуитивная догадка о том, что сознание – это нечто внеположное, нечто дополнительное и отличное от физических процессов, от которых оно зависит. Поиск NCC основывается на этом дуализме. С одной стороны, вы измеряете нервные процессы, используя электроэнцефалографию, МРТ или другие виды сканирования мозга, а с другой – измеряете субъективные опыты или «сознание как таковое». Но как вы это делаете?

Один из популярных методов заключается в использовании феноменов бинокулярного соперничества или неоднозначных фигур (оптических иллюзий, которые могут быть восприняты одним из двух взаимоисключающих способов, – например куб Неккера). Чтобы найти NCC, вы выясняете, какая версия иллюзии воспринимается сознательно, пока восприятие склоняется от одной версии к другой и обратно, а затем сопоставляете это с тем, что происходит в зрительной системе. Проблема заключается в том, что участник эксперимента должен сказать вам словами: «Сейчас я осознаю это» или «Сейчас я осознаю то» или, например, нажать вместо этого на рычаг или на кнопку (другие животные тоже могут это сделать). В любом случае вы измеряете физические реакции.

Можно ли уловить подобным образом нечто, именуемое сознанием? Поможет ли этот способ решить загадку? Нет.

Этот метод, по сути дела, ничем не отличается от других корреляционных исследований работы мозга, таких как сопоставление активности веретенообразной извилины с распознаванием лиц или активности в префронтальной коре – с некоторыми видами принятия решений. Этот метод сопоставляет один тип физических измерений с другим. Такие исследования небесполезны. Интересно узнать, например, где в зрительной системе нервная активность меняется, когда испытуемый сообщает о смене зрительного образа. Но это новое знание ничего не говорит о том, что эта нервная активность генерирует нечто совсем особенное, именуемое «сознанием» или «субъективным опытом», при том что всё остальное, происходящее в мозге, является «бессознательным».

Я могу понять, насколько соблазнительно думать, что так оно и есть. Дуалистическое мышление естественно для нас. Мы ощущаем, что наш сознательный опыт – это явление иного порядка, нежели физический мир. Но это то же самое интуитивное чувство, которое заставляет «трудную проблему» казаться трудной. Это то же самое чувство, которое порождает «зомби философа» – существо, полностью идентичное мне, за исключением того, что у него нет сознания. Это то же самое чувство, которое позволяет людям писать – и по всей видимости, не испытывая особых проблем, – что процессы в мозге являются либо сознательными, либо бессознательными.

В самом ли деле я отрицаю это различие? Да. Интуитивно правдоподобное, оно на самом деле является чистой магией. Сознание нельзя считать странным и удивительным продуктом каких-то одних – но вовсе не всех остальных – процессов, происходящих в мозге. Это скорее иллюзия, сконструированная умным мозгом и телом в сложном социальном мире. Мы можем говорить, думать, считать себя субъектами действия и на этом основании создаем ложную идею о том, что мы личности, обладающие сознанием и свободной волей.

Нас вводит в заблуждение одна странная черта сознания. Когда я спрашиваю себя: «Что я сейчас осознаю?», я всегда могу найти ответ. Это деревья за окном, шум ветра, проблема, которая меня волнует и не поддается решению, – или что-либо еще, кажущееся в этот момент самым отчетливым и ярким. Вот что я имею в виду под «сознанием здесь и сейчас», под сознательным ощущением. Но что происходило за момент до того, как я задалась этим вопросом? Когда я оглядываюсь назад, я могу задействовать память и заявить, что я осознавала то-то и то-то и не осознавала чего-то еще, при этом я полагаюсь на ясность ума, логику, последовательность и тому подобные вещи.

Это слишком легко приводит к мысли о том, что человек, когда он бодрствует, должен постоянно что-то осознавать. А отсюда идет скользкая дорожка к другой мысли: если бнс. Все, что мы сможем найти, – это нервные корреляты мыслей, восприятий, воспоминаний, речевых процессов и способностей внимания, которые заставляют нас думать, что мы сознательные существа.

Когда у нас будет, наконец, лучшая теория сознания, которая придет на смену этим распространенным иллюзиям, мы увидим, что нет никакой «трудной проблемы», нет магических различий и не существует нервных коррелятов сознания.


Трудная проблема Дэниел Деннетт | Эта идея должна умереть. Научные теории, которые блокируют прогресс | Долговременная память неизменна Тодд Сэктор



Loading...