home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава VI

Первое испытание

Ежевечерняя проверка «подопечных» стала для капитана Выгановича уже привычным делом. Вот и в этот вечер он сначала с помощью перископа убедился, что профессор находится у себя в номере, по уши в работе. Затем Михал Выганович отправился в бар и удостоверился, что второй польский ученый тоже занят привычным для него делом — развлекается в обществе очередной раскрашенной девицы.

Так, а где остальные интересующие его лица? Свен Бреман на посту — потягивает в одиночестве у стойки свое любимое пиво. После его сенсационной победы над дюжими американскими солдатами многие из посетителей бара, как мужчины, так и женщины, делали попытки нарушить уединение легендарного «короля репортеров» и сблизиться с ним, но тщетно, тот предпочитал держаться особняком. Все эти дни в «Минерве» ни о чем другом не говорили, с нетерпением ожидая дальнейшего развития событий, ведь Свен Бреман недвусмысленно намекнул на это в своей заметке. Пока ничего интересного не происходило, но посетителей бара, к удовлетворению администрации, стало намного больше. Все чего-то ждали.

Среди них натренированный глаз капитана выделил красивого высокого немца, уже второй день появлявшегося в обществе немолодого мужчины, явно англичанина. Два израильских дипломата в углу бара темпераментно беседовали с незнакомым Выгановичу мужчиной, в котором за километр угадывался их земляк. Словом, все как обычно.

Капитан решил, что может спокойно отправляться спать. Правда, с Маргарет за весь день ему не удалось даже словечком переброситься, но молодой человек верил в свою счастливую звезду и очень надеялся, что красивая шведка еще раз нанесет ему ночной визит и, возможно, даже этой ночью.

Ожидая ее, капитан выкурил три сигареты, сделал попытку углубиться в чтение какого-то детектива, но заснул после нескольких страниц. Еще раз подтвердилась давняя поговорка, которую искусные мастера эпохи Возрождения вырезали затейливыми буквами на роскошных ложах орехового дерева: «Ах, сколь часто сон побеждает любовь».

Уходили минуты за минутами, часы за часами, близилось утро, а Маргарет все не приходила. Ничто не нарушало сладкий сон молодого человека, как вдруг… Как вдруг стоящий на столике у кровати маленький радиоприемник принялся издавать не очень громкие, но исключительно пронзительные, истошные звуки.

Разведчик должен обладать самыми разнообразными навыками и способностями, в числе которых не последнее место занимают чуткий сон и умение мгновенно переходить от сна к бодрствованию. Капитан, естественно, мгновенно проснулся и, хотя аппарат уже молчал, мгновенно понял, что именно его разбудило. Приемник посылал сигналы тревоги — значит, кто-то пытался открыть портфель профессора!

Быстренько раздвинув перископ, капитан спустил его с балкона на этаж ниже к окну спальни профессора таким образом, чтобы его конец с маленьким зеркальцем оказался как раз между неплотно задернутыми шторами.

И вот что увидел капитан Выганович в хорошо ему знакомой спальне профессора Яблоновского: сам профессор неподвижно лежал навзничь на постели с запрокинутой головой. В первый момент разведчик подумал, что профессор мертв, однако, внимательно вглядевшись (вот когда Выганович впервые ощутил пользу от белых ночей!), заметил, что грудь профессора равномерно вздымается от дыхания. Профессор просто крепко спал.

А на расстоянии вытянутой руки от него, у кресла с пристегнутым к нему портфелем, стояла женщина. Тот же, вполне достаточный свет белой ночи явственно освещал ее фигуру — смуглое тело, длинные ноги, высокая грудь, рыжие волосы. К сожалению, длинные волосы заслоняли лицо, и капитан не мог определить, что это за женщина, хотя все остальное было напоказ, ибо неизвестная предстала совершенно нагой, можно было бы сказать — в чем мать родила, не виси на ее стройной шейке платиновая цепочка, на которой болталась золотая подвеска.

В руках женщина держала портфель профессора. Вот она повернула его к свету в окне и осторожно прикоснулась к замку. Немедленно прореагировал аппарат на столике капитана. Видимо, отказавшись от попыток открыть замки простым нажатием, девушка положила аппарат на кресло (приемник замолчал), подошла к небрежно брошенной на стул мужской одежде и принялась шарить по карманам в поисках ключа.

— Что делать, что делать? — лихорадочно бормотал разведчик. — Поднять шум? Попытаться разбудить профессора?

В голову пришла блестящая мысль. Пододвинув к себе телефонный аппарат, капитан набрал номер телефона профессора, который, как было принято в «Минерве», совпадал с номером его апартаментов.

При первом же телефонном звонке девушка бросила на место профессорские брюки и одним прыжком оказалась в постели, рядом с профессором. Телефон звонил и звонил, а профессор не просыпался. Он лишь повернулся удобней на бок и, не раскрывая глаз, обнял левой рукой плечи своей рыжей любовницы.

Михал положил трубку, продолжая наблюдать за развитием событий, теперь раз и навсегда зачислив себя в ряды самых горячих поклонников белых ночей. Ведь иначе он ничего бы не увидел, ибо перископ не был снабжен прибором ночного видения, слишком уж громоздким и неудобным тот был.

Рыжая шпионка лежала неподвижно, но не спала. Теперь появилась возможность хорошо рассмотреть ее лицо. Да, Михал не ошибся, предположив, что это та самая красивая англичанка, которая уже давно искала подходы к польскому профессору. И нашла-таки…

Видимо, решив, что звонок был случайным, женщина ловко выскользнула из постели, наклонившись, убедилась, что поляк спит крепко и опять направилась к стулу с одеждой любовника. Кругом царила тишина, не доносились уже и звуки цыганской музыки из бара, обычно гремевшей до утра. Когда англичанка опять сунула руку в карман брюк, вновь зазвонил телефон. Бросив брюки, англичанка поспешила занять свое место рядом с профессором. Того, однако, телефон не разбудил. «Не иначе, угостили беднягу сильным снотворным», — подумал капитан и продолжал наблюдение.

Через несколько минут прекрасная англичанка предприняла третью попытку завладеть ключом от портфеля. И Выганович в третий раз позвонил в номер профессора. На сей раз шпионка вела себя иначе. Видимо, поняв, что за ней наблюдают, она не стала в панике нырять в постель, а нисколько не смущаясь своей наготы, взяла в руку висевший на цепочке кулон и, повернувшись вокруг собственной оси, продемонстрировала его всем четырем сторонам света. Смысл такого маневра сомнений не вызывал: англичанка явно хотела, чтобы невидимый наблюдатель увидел кулон, висящий на ее шее.

И он увидел. Михал Выганович отчетливо разглядел золотой кружок с профилем прекрасной, но несчастной египетской царицы Нефертити. В Польше такие висюльки, не всегда золотые, украшают шеи многих тысяч женщин и девушек.

Очень довольная собой, шпионка смело взяла в руки висящий на стуле пиджак профессора и стала шарить в его карманах. (Значит, в брюках она ключа не нашла.)

И тут телефон зазвонил в четвертый раз.

Рыжая красотка раздраженно погрозила кулаком невидимому наблюдателю и нырнула в постель. Теперь она принялась тормошить профессора, стараясь нежными ласками разбудить его.

Капитан решил прекратить наблюдение, поскольку дальнейшее развитие событий могло принять сугубо интимный характер. Но офицер глаз не сомкнул до утра, готовый каждую минуту действовать, если возникнет необходимость. Не возникла, радиопередатчик молчал. Честно говоря, для очистки совести капитан несколько раз спускал свой перископ, опасаясь за портфельчик, но тому никакая опасность не угрожала, чего нельзя было сказать о его хозяине. Однако поскольку разведчик не получил инструкций оберегать пожилых профессоров от излишне темпераментных молодых англичанок, то он и не вмешивался, тем более, что, профессор, похоже, неплохо и сам справлялся.

На завтрак в ресторан отеля бразильский ювелир спустился довольно поздно. Не торопясь съел обильный, вкусный, но страшно дорогой завтрак, затем вышел в холл и поговорил о погоде со своим другом, шефом бюро регистрации. Потом поинтересовался, почему это за завтраком не видно было миссис Томпсон. Администратор удовлетворил его любопытство:

— Ах, уважаемый сэр, мы будем теперь лишены общества очаровательной миссис Томпсон. Неожиданные обстоятельства заставили эту даму прервать свое пребывание в Стокгольме и срочно вылететь в Лондон. По ее просьбе я сам звонил в аэропорт, чтобы выяснить, не найдется ли одного свободного места для нее на лондонский рейс в семь двадцать утра.

— Очень жаль, — вздохнул Диего де Перейра. — Такая красивая женщина. И богатая, я рассчитывал продать ей кое-что из моих изумрудов. Почти убедил ее, что рыжим зеленое очень к лицу.

Администратор полностью разделял мнение богатого клиента.

— Вы совершенно правы, сэр. В отличие от большинства англичанок, посещающих нашу гостиницу, это действительно леди, а не искательница приключений. Сколько вокруг нее вертелось мужчин, никому не удалось завоевать ее благосклонность. А ведь некоторые из воздыхателей были молоды и красивы, что твой Аполлон.

— Возможно, — небрежно заметил бразилец, — эта дама предпочитала им немолодых и седовласых Гефестов? Легче написать пальцем на воде, чем познать душу женщины.

Администратор был поражен мудростью гостя вверенного ему отеля и не скрывал этого.

— Ах, вы правы, дон Перейра, совершенно правы. Я обратил внимание на то, что миссис Томпсон была очень огорчена из-за необходимости покинуть Стокгольм.

— Чему я нисколько не удивляюсь, — совершенно искренне закончил продуктивную беседу капитан.

Покончив с обязательными ювелирными делами, Михал Выганович поспешил на условленную встречу в небольшом кафе на Оденгатан, напротив большого универмага «Домус», совсем недалеко от Свеавеген. В руке капитан держал номер «Сюдсвенска Дагбладет». Связник был на месте. Капитан рассказал о событиях минувшей ночи, и оба долго их обсуждали.

— Повезло вам, — смеялся связник. — Бесплатно увидели то, за что в специальных кинотеатрах любители платят большие деньги. Но вы правы, — он стал серьезным, — для нас главное — понять, зачем эта женщина демонстрировала невидимому наблюдателю свой кулон. Это не был рефлекторный жест испуганной, застигнутой на месте преступления женщины?

— Конечно нет, — уверенно ответил капитан, — это был знак для меня, чтобы не мешал, дескать, свои действуют. Уверен, чья-то разведка пытается выкрасть тайну лицензии, а условным знаком для них сложит кулон с изображением Нефертити.

— Эй, кельнер! — вдруг громко позвал собеседник Выгановича. — Счет! — Бросив на стол 10 крон, он не стал ждать сдачи. Встав, он добавил немного громче, чем это требовалось:

— Благодарю вас, дон Перейра, за предложение, но не могу принять вашу цену. Ведь вы знаете, что в последнее время изумруды очень подорожали. Предложите мне разумную цену, и я подумаю о приобретении партии.

— Но согласитесь, моя коллекция не идет ни в какое сравнение с другими, — возразил бразильский ювелир. — Этим и объясняется цена. Уверяю, таких вы ни у кого дешевле не найдете. Впрочем, я не вправе сам назначать новую цену, но из уважения к вам согласен связаться с моим компаньоном в Рио-де-Жанейро. Однако не уверен… Ведь я получил уже несколько неплохих предложений.

— Вам решать. Мы можем продолжить переговоры, вы знаете, где меня найти. А пока прощайте.

И пожав мнимому ювелиру руку, его связник быстрыми решительными шагами направился к выходу из кафе.

Распрощавшись с ним, Михал Выганович опустился на свой стул и не торопясь стал допивать свой замороженный апельсиновый сок. Что заставило заторопиться опытного связника? Или кто? Достав шариковую авторучку, капитан принялся набрасывать на салфетке какие-то цифры. Видимо, ювелир подсчитывал убытки и прибыли от возможной сделки, не обращая внимания на окружение. На самом деле капитан Выганович незаметно оглядел клиентов кафе. Искал он недолго. Через два столика от него сидел долговязый молодой человек. Его давно не мытые белокурые волосы старательно завитыми локонами спускались на тоже весьма грязную шею. Жидкая белокурая бородка, такие же усики. Одет был красавец в явно тесные джинсы, все в разноцветных нашлепках масляной краски, из которых высовывались голенастые ноги, босиком сунутые в стоптанные сандалии, и желто-черную фланелевую рубаху кричащей расцветки. За неимением пуговиц рубаха не была застегнута и широко распахнута, так что взорам всех желающих представала болтающаяся на груди парня висюлька с широко известным изображением жены египетского фараона. На сей раз это была массивная медная блямба на толстой веревке.

Кучерявый парень бросал вокруг гордые взгляды. Он был уверен, что является центром всеобщего внимания. Но даже разденься он догола и напяль на голову ночной горшок, и тогда вряд ли кто им заинтересуется. Разве что полиция, если он при этом еще и закон преступит. Тогда немедленно как из-под земли появится черная машина с надписью «Polis».

Посидев еще несколько минут, Выганович встал и не торопясь направился к выходу. Сев за руль своей машины, он попытался в зеркальце обнаружить слежку. Не обнаружив, на всякий случай около получаса ездил по улицам Стокгольма, стараясь проскакивать на перекрестках последним перед включением красного света, проверяя, нет ли за ним «хвоста». Не удовлетворившись этим, он оставил машину на Эрике План и по эскалатору спустился в метро. Там он тоже попытался запутать возможного преследователя, на ходу вскакивая и выскакивая из вагонов. Нет, похоже, за ним никто не следил.

Успокоившись на этот счет, капитан Выганович вышел из метро и направился в Хумлегарден. На всякий случай побродив немного со скучающим видом по аллейкам этого сада, он вышел к зданию Королевской библиотеки, где его уже поджидал связной.

Выбрав удобную скамейку на одной из самых укромных аллеек, они продолжили беседу, столь внезапно прерванную.

— Задумка с Нефертити не так уж глупа, — говорил связной. — Агенты могут не знать друг друга, а этот знак предупредит их, что действует свой. Ваша англичанка…

— Англичанка не моя, — перебил его напитан, — скорее уж профессора…

— Англичанка, — с улыбкой продолжал связник, — поняв, что за ней наблюдают, поспешила продемонстрировать неизвестному «коллеге» опознавательный знак. Сочла нужным, так сказать, представиться.

Выганович согласился с агентом.

— Продемонстрировала она не только знак, но и все остальное… Нас это, пожалуй, не касается. А вот знак… Хорошо, что так получилось, случайно мы узнали об опознавательном знаке одной из конкурирующих фирм и теперь обратим на это внимание.

— Правильно, — подхватил связник. — Вот только одна заковыка — уж слишком много людей обоего пола в наше время носят такие украшения, в том числе и среди так называемых «хиппи». Вот почему на всякий случай я счел необходимым прервать наше рандеву в кафе — береженого Бог бережет. Хотя, вероятней всего, кудрявый красавец не из стана наших врагов.

— Англичанка помогла нам уяснить и вторую, тоже очень важную вещь, — сказал капитан.

— Какую же?

— Теперь мы убедились, что оправдались предположения полковника: противник попытается овладеть тайной катализатора на перепутьи.

— Не понимаю…

— Секретные документы покинули не доступные ни одной из иностранных разведок подземные хранилища «Шведского атома», но еще не поступили в не менее недоступные сейфы Польского Комитета по вопросам атомной энергии. Итак, первая попытка неприятеля сорвалась, но я ничуть не сомневаюсь, что неудача не заставит его отказаться от следующих. Причем теперь он знает, что мы о них знаем, и будет еще более осторожным…

— … и, не исключено, более жестоким, — закончил связной.

— Согласитесь, с самого начала мы предполагали нечто подобное, — продолжал Выганович. — И только теперь я понял причину нападения на шведского журналиста.

— Уж не думаете ли вы, что он действовал заодно с кем-то из представителей иностранной разведки?

— Не думаю, но шустрый писака наверняка что-то разнюхал или о чем-то догадался. Короче, знает больше, чем следует. К тому же он неустанно наблюдает, чтобы не сказать — следит за проживающими в отеле «Минерва-палас». Знаете, я уже заметил — куда бы я ни пошел, на каком бы этаже случайно ни оказался, в какой бы бар «Минервы» ни сунул нос, глядишь — этот репортер через минуту-другую является, ну просто как магнитом его тянет туда же…

— Это интересно…

— Лично мне он не мешает. Ведь моя задача — проследить, чтобы ничего непредвиденного не произошло, так? Выходит, мне только на руку его чрезмерное любопытство и дотошность. Однако я понимаю, он страшно мешает тем, кто пытается добраться до портфельчика профессора, а, значит, ставит себя под удар…

— Американской разведки, ЦРУ.

— Потому что на шведа напали два американских солдата из части, размещенной на территории ФРГ? Скорей всего так, но не обязательно.

— Но ведь напали-то американцы…

— Ну и что? Их мог нанять кто угодно, среди американской солдатни немало сброда, который пойдет на что угодно, если ему хорошо заплатят. Те, кому мешает шведский журналист, не поскупятся и на несколько тысяч долларов, а это сумма не шуточная, найдется немало охотников заработать ее, особенно если для этого требуется всего-навсего вправить мозги такому слабаку, каким на первый взгляд выглядит Свен Бреман.

— Кстати, так думать мог лишь иностранец, каждый швед знает, что в молодости Свен Бреман был знаменитым боксером в весе «петуха», неоднократным чемпионом страны и олимпийским чемпионом. Позже, когда Швеция увлеклась новым видом спорта — дзюдо, Бреман стал его самым горячим приверженцем, всячески его пропагандировал и до недавнего времени сам с успехом выступал на соревнованиях. Не думаю, чтобы кто-то из шведов рискнул задирать «короля репортеров».

— Свену повезло, что этого не знал наниматель американских молодчиков.

— Вы так думаете?

— Но это же очевидно! Человек, овладевший техникой дзюдо, спокойно справится с несколькими нападающими, а вот перед пулей не устоит даже самый лучший спортсмен. Швед кому-то здорово мешал, его решили устранить, для этого наняли двух битюгов, чтобы те его немного, а, может, и основательно помяли, пусть излишне любопытный журналист угодит в больницу или станет менее любопытным. Но наниматель не знал, с кем имеет дело, иначе поручил бы какому-нибудь негодяю просто пристрелить Бремана. Мог бы это сделать в том же баре — незаметно войти, выстрелить с порога и смыться. А стрелять, не вынимая пистолета из кармана.

— Но потом еще нужно смыться, как вы правильно заметили. В Швеции хотя и отменена смертная казнь, но и провести десять лет в тюрьме — удовольствие маленькое.

— Можно сделать по-другому, — не унимался капитан Выганович. — Один стреляет, второй его страхует, а третий ждет в машине у отеля. Готов поставить сто против одного, что им удалось бы бежать.

— А я готов принять ваше пари и уверен, что выиграл бы его, — улыбнулся связной. — Вы, мой дорогой, недооцениваете нашу шведскую полицию. Хотя ее вроде бы и не видать, но, когда нужно, она всегда на месте. Сколько времени прошло с того момента, как солдаты начали приставать к журналисту, до прибытия полиции?

— Не более пяти минут. Согласен, немного, но за пять минут на машине можно удалиться от «Минервы» на много километров.

— А радио на что? Впрочем, хватит этих теоретических споров, вернемся к нашим практическим делам. Я отправлю полковнику Могайскому подробный рапорт о случившемся, пусть принимают решения, как поступать дальше. На мой взгляд, не мешало бы нам прислать подкрепление, ведь нас всего двое, к тому же я, по вполне понятным причинам, не могу появляться в отеле «Минерва-палас». И пора наконец принять меры в отношении этого бабника, ассистента профессора. Неужели никого посерьезнее не нашлось? Такого посылать за границу на ответственную работу! Бедному профессору от него никакой помощи, а если, не дай Бог, возникнет опасность, то тут уж и вовсе рассчитывать на него не приходится.

— Совершенно с вами согласен, но, боюсь, сейчас уже поздно что-либо менять. Пока оформят другого, я уж не говорю — пока подберут, пройдет много времени, а ядерщики приглашены всего недели на две, так что этот вопрос поднимать не стоит, а следует просто нам с вами усилить бдительность и кое в чем взять на себя его функции. Хорошо хоть этот щенок не носит с собой никаких секретных материалов, поэтому не представляет интереса для иностранных разведок, и нам с вами не надо тратить силы на его охрану.

— По моим сведениям, — заметил связник, — работа профессора в «Шведском атоме» входит в решающую стадию. Уже начались опыты с катализатором.

Помолчали. Капитан Выганович задумчиво сказал:

— Мне кажется, стоит намекнуть полковнику, что имеет смысл предупредить профессора Яблоновского о грозящей ему опасности. Сейчас он должен соблюдать особую осторожность. Хорошо, что флирт с рыжей англичанкой закончился для него благополучно. Если бы не хитроумное устройство портфеля, не сигнал тревоги, шпионка сумела бы ознакомиться с содержанием документов. Хотя, мало вероятно… Ведь они тоже не дураки, знают, что самого главного в портфеле еще нет, так что ее попытка открыть портфель была скорей всего лишь репетицией. Просто она хотела знать, как открывается портфель, чтобы в нужный момент действовать четко и быстро, достать документы, перефотографировать их и спрятать обратно.

— Скорей всего так и было, — согласился связной.

— Я нахожусь в дурацком положении, — продолжал Выганович. — Ни профессор, ни его помощник ничего обо мне не знают, и обращаться к ним прямо я не имею права. Действовать через посольство мне тоже запрещено. Остается только кружным путем, через Варшаву.

— Все понял, — сказал связной. — В рапорте обращу особое внимание на опасность, грозящую профессору, и на легкомысленное поведение его помощника, пусть паршивцу вставят клизму. В конце концов он приехал сюда работать, а не развлекаться! А не кажется ли вам, капитан, что имеет смысл составить список всех обитательниц отеля «Минерва-палас», которые носят кулон с изображением Нефертити?

— Вы правы, — согласился Выганович. — Завтра я вручу вам этот список.

На этом собеседники расстались и разошлись в разные стороны. Капитан спустился в метро, чтобы доехать до своей машины, оставленной на Эрик План. И именно в метро он вдруг вспомнил нечто такое, что весь похолодел.

Ночь, он не спит, ждет Маргарет. Вот девушка входит в его номер, подходит к постели, проводит рукой по его голове и говорит: «Сначала приглашает меня на коньяк, а когда приходишь, притворяется, что спит. Некрасиво, невежливо…» Он, Михал, протягивает руки, чтобы обнять девушку, но она отстраняется, снимает халатик. Под ним ничего, кроме… Кроме висящего на цепочке кулона с изображением Нефертити! Маргарет снимает его и кладет на тумбочку рядом с кроватью. Да, да, теперь он отчетливо припомнил — это было изображение Нефертити.

А он, дурак, поверил в любовь с первого взгляда! Размечтался, тосковал…

— Но как они меня так быстро расшифровали? — раздумывал капитан. — Где я сделал ошибку? В чем? Ведь до прошлой ночи я даже не вступил в игру. Нет, вряд ли именно я чем-то привлек внимание одной из разведок. Скорее всего они прощупывают всех иностранцев, прибывших в «Минерву-палас» одновременно с польскими ядерщиками. Прощупать меня поручили Маргарет, только и всего. Что ж, пусть выполняет свою задачу, не буду ей мешать. Но потом она мне за все заплатит.

После ужина Михал Выганович нашел на столе в своем номере коротенькую записку:

«Любимый, может, сегодня мне удастся прийти к тебе, только очень поздно. Не запирай дверь на ключ. Целую».

— Вот интересно, — подумал Выганович, — придет она одна или приведет с собой каких-нибудь незваных гостей? Вроде тех молодчиков в баре.

Двери он решил не запирать, но на всякий случай предпринять кое-какие меры предосторожности.

Перед сном капитан, как обычно, сделал обход, проверяя, кто где, кто с кем. Заглянул и в бар. К его изумлению Свен Бреман приветливо махнул ему рукой и указал на место рядом с собой за стойкой, а бармену бросил:

— Два «мартеля». Для меня и дона Диего де Перейры.

И когда бармен поставил на стойку перед ними две рюмки, «король репортеров» произнес, подняв свою:

— Пью за здоровье человека, который изобрел телефон. Это настоящий гений!

На лице офицера не дрогнул ни один мускул. Он с улыбкой поддержал оригинальный тост, выпил свой коньяк до последней капли и в тон шведу произнес:

— Вы совершенно правы, уважаемый господин редактор. Без телефона в наше время просто погибнешь. Взять вот хотя бы меня. Это гениальное изобретение позволило мне сегодня связаться с Рио-де-Жанейро и утрясти очень важный вопрос с моим компаньоном. Если все пойдет, как задумано, я проверну очень выгодную сделку и продам здесь у вас, в Стокгольме, партию изумрудов.

— Рад за вас, — улыбнулся Свен Бреман, — но мне кажется, вы не используете всех своих возможностей. Вам бы следовало еще заняться и торговлей медальонами, сейчас висюльки в моде. Особенно с изображением Нефертити. Даже одна из горничных в отеле носит такой кулон, наверное, в качестве талисмана. Но самый красивый был у той прелестной рыжей англичанки, которая столь неожиданно покинула наш отель сегодня утром. Какая потеря для всех нас!

— Уж не влюбились ли вы в нее, герр Бреман? — лукаво прищурился Выганович.

— О, я-то не влюбился и вас хотел бы предостеречь от этой глупости.

— Зачем же предостерегать, коль скоро красавица-англичанка покинула нас?

— Я предостерегаю не только от англичанки.

— Вы совершенно правы, господин редактор. Бармен, пожалуйста, еще раз два «мартеля», но на мой счет. Что ж, я предлагаю тост: долой любовь!

Бразильский ювелир и шведский журналист без тени улыбки выпили до капли свой коньяк за этот странный тост.


Глава V Маргарет | Дом тихой смерти (сборник) | Глава VII Один выходит из игры



Loading...