home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава VIII

Союзник или враг?

Итак, капитан Выганович счел совершенно необходимым как можно скорее проникнуть в апартаменты профессора Романа Яблоновского, чтобы внимательнейшим образом осмотреть комнаты и ванную. Только тогда можно будет установить, зачем профессора выманили из номера, зачем, а точнее, с какой именно целью проник туда агент ЦРУ (капитан не сомневался, что это не был агент разведки ФРГ, иначе он не назвался бы немцем), действительно ли он не прикасался к заветному портфелю. Если так, значит, одно из двух: или это была разведка, или профессору что-то в номер подбросили.

Что могли подбросить? Взрывное устройство, которое взрывается по сигналу, посылаемому извне, или в которое вмонтирован часовой механизм? Вряд ли. Какой смысл господам из Ленгли убивать профессора и уничтожать секретные документы? Выигрыш во времени? Вряд ли, ведь гибель профессора ничего не меняла: польско-шведский договор о сотрудничестве в области атомной энергии оставался бы в силе, и из Варшавы вместо погибшего прислали бы других специалистов для ознакомления со шведской формулой катализатора.

Вероятней всего в апартаменты профессора проникли для того, чтобы установить там подслушивающее или подсматривающее устройство. Микрофон или телекамеру. Разумеется, последняя не поможет подглядеть содержание секретных документов, но вот способ обращения с портфелем — очень даже возможно.

Капитан Выганович рассуждал так: агент вражеской разведки проник в номер к профессору для того, чтобы порыться в его вещах и установить подслушивающее или подсматривающее устройство. И неожиданно встретился там с соперником, проникшим в номер к польскому ученому с той же целью. А может, встретился не случайно? Агент конкурирующей службы каким-то образом узнал о сопернике и явился ему помешать. Как бы там ни было, в любом случае следовало проверить все на месте.

Вот почему на следующий день уже с самого утра Михал Выганович сидел в холле отеля «Минерва-палас» и старательно штудировал утреннюю прессу. Он обратил внимание на одно интересное обстоятельство — о гибели невезучего гостиничного вора в газетах было очень мало публикаций. Вернее, в сегодняшних газетах уже ни одного упоминания! Ну, прямо как по чьей-то команде газеты словно воды в рот набрали. А ведь обычно падкие на сенсации шведские газеты даже куда менее значительные происшествия расписывали из номера в номер несколько дней подряд. Разумеется, капитан не мог бы прочитать заметку на шведском языке, но понять ее тему ему помогало знание немецкого и английского языков. Как правило, набранные крупным шрифтом заголовки он понимал свободно.

Профессор Яблоновский спустился около восьми часов и проследовал в зал ресторана для завтрака. Правда, ему ничего не стоило позвонить официанту и распорядиться принести завтрак в номер, но щепетильный профессор никогда не позволял себе пользоваться таким послаблением. Ассистент его, впрочем, тоже. Он также ежедневно спускался на завтрак в ресторан. Оба поляка, мирно беседуя, не торопясь завтракали, после чего молодой человек отправлялся в холл и там ждал своего начальника, который поднимался в апартамент за портфелем. В «Шведский атом» оба ученых обычно отправлялись пешком, прогулочным шагом, обсуждая по дороге свои проблемы. Впрочем, прогулка была недолгой, ибо от «Минервы-паласа» до пересечения с улицей Свеавеген было всего несколько минут ходу.

Разумеется, все это было прекрасно известно капитану, который досконально изучил обычаи и пристрастия обоих польских ученых. Как известен был и тот факт, что горничная никогда не приступает к уборке номера 527 раньше двенадцати часов. В распоряжении капитана, следовательно, будет достаточно времени для того, чтобы спокойно, не торопясь, выяснить причину нездорового интереса конкурентов к апартаментам профессора. Подождав, пока оба ученые вышли из гостиницы, капитан сложил газету и неторопливым шагом солидного коммерсанта, которому некуда спешить, направился к лифту. Поднявшись на шестой этаж, он по служебной лестнице спустился этажом ниже. Как он и предполагал, ни на шестом, ни на пятом этаже он никого не встретил. Деловые люди приехавшие в Стокгольм работать, к этому времени уже отправились в город, туристы же и остальные приезжие, целью которых было ознакомиться со Стокгольмом и приятно провести в нем время, еще находились в своих номерах. Те, что вернулись лишь на рассвете, еще спали, а те, кто собирался на экскурсию, только вставали.

Подходя к дверям профессорского номера, Выганович еще больше замедлил шаг. Толстый половик в коридоре делал совершенно неслышными шаги. У двери номера 527 капитан огляделся. Никого не было в коридоре. Приложив к двери миниатюрный подслушивающий аппарат, капитан вставил в ухо наушник. Следовало убедиться, что в номере никого нет. Хотя он только что собственными глазами видел, как профессор покинул отель «Минерва-палас» в сопровождении своего ассистента, но осторожность не помешает.

И действительно не помешала. В наушнике явственно послышался шум. В апартаменте кто-то был. Кто-то ходил по комнате, кто-то произнес неразборчивую фразу, но явно на шведском языке. Из услышанного капитан Выганович сделал правильный вывод — в номере профессора был швед. И был он не один. В номере находилось как минимум два человека.

Сняв с двери свой аппарат и спрятав его, Михал Выганович громко постучал в дверь. Ему никто не ответил. Капитан постучал еще раз. И опять ответом была тишина. Выганович нажал на ручку. Дверь оказалась запертой.

Что делать?

Может, поднять тревогу, мол, видел, как кто-то подозрительный, очень похожий на гостиничного вора, проник в номер к профессору? Идея в общем-то не плохая, но тогда и его самого спросят, а что он делал на чужом этаже? И почему вдруг такой интерес именно к № 527? Нет, ничего общего не должно быть у бразильского коммерсанта и польского ядерщика. Вспомнились инструкции, которые сурово запрещали входить в контакт с профессором и предпринимать любые действия, которые могут деконспирировать капитана.

Скорей всего, в номере польского ученого находились сотрудники шведской тайной полиции, которая негласно опекает обоих польских ученых. И задачи у них те же, что и у Выгановича: не допустить, чтобы кто-то третий узнал формулу катализатора. Тем не менее, если они расшифруют истинное лицо бразильского ювелира, финал может быть лишь один: на своей территории ни одно государство мира не потерпит деятельности агента разведки другого государства, даже если его деятельность идет не во вред, а на пользу данному государству. И если бы у шведских властей закралось подозрение относительно истинной роли бразильского ювелира Диего де Перейры, его бы, разумеется, не арестовали. Просто объявили, причем в очень вежливой форме, что его, Перейры, дальнейшее пребывание на территории Королевства трех корон нежелательно. И все.

Так что, пожалуй, тревогу поднимать не стоит. Попробуем действовать по-другому. Горничной на пятом этаже была очень приятная на вид уже немолодая женщина. Как-то Марго рассказала Выгановичу, что она относится к тем немногим из обслуживающего персонала гостиницы, которые работают здесь со дня ее основания. Вряд ли перед самым уходом на пенсию она станет рисковать утратой пенсии и возьмется выполнять задания иностранной разведки. А пенсию она без сомнения потеряет, если будет осуждена за связь с иностранной разведкой. Пожалуй, стоит рискнуть.

Капитан разыскал горничную, которая была занята уборкой одной из комнат на этаже, в боковом коридоре. Нашел он ее по звуку включенного пылесоса. Стоя в раскрытых дверях, он обратился к ней:

— Извините за беспокойство, фру, я не мог достучаться в номер профессора Яблоновского. Знаете, такой пожилой, полный поляк, проживает в № 527, он всегда еще ходит с портфелем…

— Знаю, знаю, — перебила горничная. — Но сейчас профессора нет в его апартаментах, он уже ушел. Около часа назад он спустился вниз, я сама видела.

— Странно, — задумчиво произнес «бразилец». — Он договорился со мной, обещал ждать…

— Очень сожалею, но профессор ушел.

— Простите, что мешаю вам работать, фру, но когда я стучал в дверь номера профессора, мне показалось, что там кто-то есть, — настаивал ювелир.

Горничная явно смешалась.

— Видите ли, — запинаясь, произнесла она, — я забыла сказать вам, что в номере профессора сейчас работают электрики. Дело в том, что у нас на этаже неполадки с электричеством, вот они и устраняют их.

Капитан решил прекратить разговор. И без того все ясно, а дальнейшие расспросы могли насторожить горничную и вызвать у нее подозрения. То обстоятельство, что мнимые электрики заперлись в номере профессора и не открыли дверь на стук, говорило о многом.

Теперь у капитана не осталось никаких сомнений — те, кто находится в номере профессора, не могли быть электриками. В таком случае — кто они, чем занимаются, кто их послал? Правда, драгоценного портфельчика в данный момент нет в апартаментах, профессор ушел с ним в «Шведский атом», однако само по себе появление неизвестных в номере польского ученого было не только странным, но и вызывало беспокойство.

Не теряя времени, Михал Выганович поднялся к себе и вышел на балкон. Тут он принялся любоваться прекрасным видом на старинный парк. Любоваться и в самом деле было на что: яркая зелень, ухоженные тенистые дорожки, разбросанные среди высоких старых деревьев здания Королевской библиотеки. Увиденное до того очаровало человека на балконе, что он даже, с опасностью для жизни, свесился через перила, видимо, для того, чтобы рассмотреть ближние окраины парка.

Итак, пренебрегая опасностью, капитан перегнулся через перила балкона и любуясь панорамой Стокгольма, попутно бросил взгляд на балкон внизу. Как он и предполагал, стеклянная балконная дверь была распахнута. Ничего удивительного, шведы вовсю пользовались «летом столетия», установившейся прекрасной солнечной погодой. Сквозь распахнутую дверь Выганович увидел всего только часть спальни, но и этого оказалось достаточно. Так и есть, мебель отодвинута от стен, а прямо в дверях валяется кверху ножками большое кресло. Дорогое кресло, поддельный, но все же Людовик XIV. Именно к ножке этого кресла профессор обычно пристегивал свой портфельчик. А сейчас те, что шуровали в апартаментах профессора, без всякого почтения к бесценному антику выбросили его на балкон.

Хотя подслушивающий аппарат капитана размерами не превосходил наперсток, работал он отлично. В помещении профессора шуровали двое. Выганович осторожно спустил свой «перископ» и убедился в этом. Один из мужчин сидел на стуле недалеко от балконной двери и раскручивал большую электрическую лампу, которая обычно стояла на столике в изголовье кровати профессора. Второй держал в руках какой-то аппарат, которым медленно водил по стенам.

Выганович поспешил поднять свой «перископ», пока его не заметили. Увиденного было достаточно. Кто-то со знанием дела, пользуясь специальными приборами, обыскивал комнаты профессора на предмет обнаружения подслушивающих и подсматривающих устройств. Эти люди делают как раз то, что собирался сделать он, Михал Выганович.

Предположения капитана подтвердились. Трагическая гибель агента ЦРУ вызвана соперничеством двух разведок. Теперь к делу подключилась шведская тайная полиция.

Только ее сотрудники могли так спокойно работать средь бела дня, предупредив коридорную. Работали не торопясь, основательно, систематически обыскивая номер. Чтобы окончательно убедиться в этом, Выганович набрал номер телефона профессора Яблоновского. В «Минерве» было принято, что номер внутреннего телефона совпадал с номером комнаты. Кто-то поднял трубку, мужской голос произнес «Алло».

— Пан профессор Яблоновский? — по-польски поинтересовался капитан.

В ответ мужчина ответил на хорошем английском:

— Нет, господин профессор вышел. Что ему передать?

— Благодарю вас, — тоже перешел на английский капитан, — ничего, я перезвоню позже.

— Пожалуйста, — отозвался голос в трубке.

Теперь уже не осталось ни малейших сомнений. Будь в номере Яблоновского агент разведки, он вряд ли бы поднял трубку и так спокойно разговаривал по телефону. Даже если предположить, что ему удалось подкупить коридорную и та впустила его в апартамент польского профессора. Это просто шведская полиция.

Капитан не знал, насколько успешными оказались поиски шведских агентов специальной полиции. Только установил, что продолжались они довольно долго — до двух часов дня, и проводились не только в спальне поляка, но и в салоне, и в ванной.

Затем в апартамент польского профессора явились две горничные и принялись поспешно наводить порядок после обыска, чтобы до возвращения профессора номер выглядел как обычно. Одной из этих горничных была та самая, с пятого этажа, а ей в помощь дали ту, что уже многие годы работала в этой должности в отеле «Минерва-палас» на четвертом этаже и тоже пользовалась полным доверием администрации. Вот интересно, почему к этой работе не привлекли молодую и сильную горничную с шестого этажа, Маргарет Эстберг? Возможно, решил Выганович, шведская политическая полиция тоже не доверяла девушке, носившей на груди медальон с изображением Нефертити.

Единственное, что удалось сделать офицеру польской контрразведки, — это незаметно сфотографировать мужчин, производящих обыск в номере профессора. Выганович воспользовался для этого особым аппаратом, снабженным несколькими объективами. Выйдя на балкон и нацелив фальшивый объектив на здания Королевской библиотеки в парке — на тот случай, если за ним кто наблюдает, он одновременно направил тайный объектив на нижний балкон и несколько раз щелкнул им, когда производящие обыск внизу мужчины выходили на балкон покурить. Проявив затем пленку и увеличив снимки, он убедился, что ни одного из этих мужчин до сих пор ни разу не видел в отеле. Нет, лица совершенно ему незнакомы, не встречал он этих людей ни в качестве проживающих, ни в роли обслуживающего персонала гостиницы.

Капитан отправил руководству подробный рапорт о случившемся. Связник, с которым Выганович поделился своими соображениями, тоже придерживался мнения, что в номере польского ученого и в самом деле производила обыск шведская тайная полиция, с ведома и согласия администрации отеля.

— Власти Швеции, — пояснил Выгановичу связной, — стараются знать о том, что происходит, чтобы вмешаться лишь тогда, когда это действительно неизбежно. Обыск в апартаменте профессора лишний раз подтверждает это. Искали наверняка микрофоны и телекамеры. Я уверен, что заодно осторожненько перетряхнули все вещички профессора и сфотографировали его записи, если ученый оставляет их в номере.

— Так ведь это им совсем не нужно?

— Как знать. В любом случае не мешает быть в курсе того, чем занимается приглашенный в их страну иностранный ученый, блюдет ли он доверенную ему тайну, можно ли на него положиться.

— Вот интересно, нашли ли они что-нибудь интересное? — заметил Выганович.

Связной улыбнулся.

— Думаю, это навсегда останется тайной шведских спецслужб.

— Но ведь если в номере профессора и в самом деле обнаружили передающие устройства, — рассуждал Выганович, — при современных достижениях техники можно обнаружить тех, кто пользуется ими, кому идет получаемая благодаря им информация, и тем самым выявить шпионов, установивших их. Сами знаете, и это не секрет, по длине волн и мощности передатчика установить местонахождение наблюдателя не так уж сложно. Следовательно, и обезвредить его…

Связной не согласился с капитаном.

— Возможно, шведские спецслужбы и в самом деле обнаружили тех, кто использует передающие устройства, но вряд ли они сразу же арестовали шпионов. Шведы наверняка сначала установят наблюдение за этими людьми, и если те не зашли слишком далеко в нарушении шведских законов, им грозит всего-навсего высылка из страны.

— Ну, знаете! — не поверил Выганович. — В таком случае Швеция — просто рай для шпионов!

— А это как сказать. Нет, шведские власти отнюдь не попустительствуют шпионской деятельности, не смотрят на нее сквозь пальцы. Напротив, Швеция — страна нейтральная, с многолетними традициями, и требует, чтобы уважали ее нейтралитет. Шпионов арестовывают лишь тогда, когда агенты зарубежных разведок пытаются проникнуть в государственные тайны Королевства трех корон. Делается это, как я уже сказал, крайне редко, не хотят шведские власти портить отношения с могущественными иностранными державами, вот и ограничиваются тем, что, разоблачив очередного шпиона какого-нибудь разведывательного ведомства, выдворяют его за пределы своего государства.

Капитан возразил:

— Но ведь мы как раз имеем дело с тем случаем, когда наносится вред государственным интересам Королевства трех корон, как вы изволили выразиться.

— Не совсем так, — возразил связник. — Шведы продали лицензию полякам и им же передали производственный секрет. И если поляки не сумеют сохранить этот секрет и позволят вырвать его у них из рук, то сами будут виноваты в этом.

— Из того, что вы мне сказали, — заметил Выганович, — можно сделать вывод, что шведская полиция не является нашим союзником. Скорее уж врагом…

— И опять должен вам возразить, — не согласился связник. — В данный момент политическая полиция Швеции является нашим союзником, если уж пользоваться военной терминологией. Союзником, но не товарищем по оружию. Однако выступит открыто в защиту профессора Яблоновского и его драгоценного портфеля лишь тогда, когда законы страны будут нарушены самым недвусмысленным образом. Не раньше!

Капитан усмехнулся.

— По-вашему, установка подслушивающих устройств в номере профессора не явится явным нарушением шведских законов?

— Думаю, в данном случае не явится, ведь дело не дошло до посягательств ни на чью-то личную свободу, ни на чье-то имущество. Если микрофоны и были обнаружены в номере профессора, они квалифицируются лишь как возможная подготовка к такого рода посягательствам, а это еще не преступление. Вот почему наш союзник не стал товарищем по оружию, а пока лишь ограничился тем, что изъял эти устройства.

— Ну а что же будем делать мы?

— А мы продолжим нашу игру с иностранными разведками. С конкурентами!


Глава VII Один выходит из игры | Дом тихой смерти (сборник) | Глава IX Тайна водопроводных кранов



Loading...