home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Однажды в павильоне «Поезда призраков» объявился странный незнакомец, пожелавший занять место «страшилы». С того дня похлебка из ежей стала застревать у меня в горле.

Это человек высокого, очень высокого роста. Кажется, будто его голова возвышается над крышей павильона. Его правый глаз скрыт черной матерчатой повязкой. Левый обшаривает «Экстраординариум», словно луч маяка, нацеленный в море. В конце концов его взгляд останавливается на фигурке Мисс Акации. И больше не покидает ее.

Бригитта, которая давно уже отчаялась заставить меня наводить ужас на посетителей, тут же нанимает его. Я уволен. Все произошло быстро — слишком быстро для меня. Придется теперь идти к Мельесу, просить, чтобы он приютил меня в своей мастерской. Уж и не знаю, сможет ли моя драгоценная близость с маленькой певицей выдержать такое испытание.

Нынче вечером Мисс Акация поет в городском театре. И я, как обычно, пробираюсь вглубь зала только после первой ее песни. Новый «страшила» восседает в первом ряду. Он настолько высок, что заслоняет сцену половине публики. Мне, во всяком случае, ничего не видно.

Его единственный глаз, нацеленный в глаза Мисс Акации, так горит, что способен прожечь мою грудь под рубашкой. За весь вечер, даже после концерта, этот ходячий маяк ни на миг не выключил свой прожектор. Ох, как мне хотелось ему сказать, чтобы он убирался куда подальше! Но я сдержал себя. А вот сердце мое не замедлило разразиться громким кукованием в ля миноре, притом слегка фальшивым. Весь зал со смехом обернулся ко мне. Некоторые интересовались, каким образом я произвожу эти странные звуки, потом один из зрителей выкрикнул:

— А я вас узнал! Это ведь вы тот самый парень, что всех смешит в «Поезде призраков»!

— Со вчерашнего дня я там не работаю.

— Ну, извините… Все равно, потешный у вас был трюк.

И мне чудится, что меня снова швырнули в школьный двор моего детства. Куда только улетучилась моя уверенность, окрепшая в объятиях Мисс Акации… Я потихоньку рассыпаюсь в пыль, целиком, без остатка.

После спектакля, не в силах молчать, я открываю душу избраннице моего сердца, которая пренебрежительно фыркает:

— Пфф, ты про этого долговязого? Ну и что?

— Похоже, он прямо зачарован тобой.

— Слушай, ты же сам все время твердишь мне о доверии, так с чего тебе вздумалось попрекать меня этим одноглазым пиратом?

— Тебя я ни в чем не упрекаю, но я ведь вижу, как он на тебя смотрит — словно акула на добычу.

Я растерян вконец, мне ясно, что моя доверчивость губительна, этот негодяй сделает все, чтобы соблазнить ее. Бывают такие взгляды, которые никого не обманывают, даже если это глядит одноглазый. Хуже того, их сила удваивается.

Похлебка из ежей и впрямь становится мне поперек горла, когда кривой верзила, подойдя к нам, бросает:

— Не узнаете меня?

Не успевает он договорить, как у меня по спине пробегает холодная дрожь. Это ощущение мне слишком хорошо знакомо и ненавистно больше всего на свете — я не испытывал его со времен школы.

— Джо?! Что ты здесь делаешь? — в замешательстве восклицает Мисс Акация.

— Я проделал длинное путешествие, чтобы разыскать вас… вас обоих… Очень длинное путешествие…

Он по-прежнему говорит медленно, с трудом подбирая слова. Если не считать отсутствующего глаза и жидкой бородки, он мало изменился. Странно, как это я сразу его не узнал. Мне даже не верится, что Джо, живой Джо, стоит тут, перед нами. Чтобы придать себе храбрости, я мысленно твержу одну и ту же фразу: «Здесь тебе не место, Джо, возвращайся-ка поскорей в свои мрачные шотландские туманы».

— Вы разве знакомы? — спрашивает Мисс Акация.

— Вместе учились в школе. Мы… как бы это сказать… старые приятели, — с ухмылкой отвечает он.

Я задыхаюсь от ненависти. Сейчас я с удовольствием выколол бы ему второй глаз, а потом отправил туда, откуда он явился, но в присутствии маленькой певицы надо держать себя в руках.

— Нам бы нужно кое о чем потолковать, — говорит он, пронзая меня ледяным взглядом.

— Завтра в полдень, около «Поезда призраков», один на один.

— Ладно. И не забудь прихватить с собой вторые ключи, — отвечает он.

В тот же вечер Джо и впрямь располагается в моей бывшей комнате. Теперь он будет спать в той самой постели, где мы с Мисс Акацией впервые обнялись, прохаживаться по коридорам, где мы так часто целовались, ловить остатки наших снов в зеркалах… Притаившись в ванной, мы слушаем, как он ходит по комнате, раскладывая свои пожитки.

— Джо, он что, из числа твоих прежних возлюбленных, да?

— Ну уж, возлюбленных!.. Я была тогда совсем девчонкой. Сейчас гляжу на него и даже понять не могу, отчего меня тянуло к такому парню, как он!

— Вот и я не понимаю… Может, все-таки объяснишь?

— Ну, он ведь тогда верховодил в школе, всех запугал. А я была малолеткой, вот тебе и объяснение. Все-таки странно, что вы с ним знакомы.

— Ничего тут странного нет.

Мне не хочется рассказывать ей историю с выколотым глазом. Я боюсь, что она сочтет меня опасным маньяком. И чувствую, что угодил в какую-то западню, которая вот-вот неминуемо захлопнется и похоронит меня, как в могиле. Одна мысль точит, терзает меня: Джо здесь, а я не знаю, что мне делать.

— Зачем он потребовал у тебя вторые ключи?

— Бригитта Хейм наняла его работать в «Поезде призраков» вместо меня. С сегодняшнего вечера он и жить будет в моей комнате.

— Вот дура! Ничего не смыслит!

— Дело не в ней, главная проблема — это Джо!

— Впрочем, она тебя так и так выгнала бы, сам знаешь. Ладно, не огорчайся, подыщем другое пристанище… Если уж на то пошло, будем проводить ночи на кладбище. По крайней мере, там ты сможешь дарить мне настоящие цветы и притворяться, будто купил их. В общем, не переживай, ты быстро найдешь работу где-нибудь еще. Может, тебе даже не придется пугать людей, чтобы зарабатывать на жизнь. Поразмысли как следует, вспомни, что еще умеешь делать, и ты подберешь себе занятие получше, чем в «Поезде призраков», я уверена. Только не устраивай трагедию из появления Джо. Мне не нужен никто, кроме тебя, ты хоть это понимаешь?

Эти несколько слов вспыхивают во мне радостным огнем, но тут же и гаснут. Тоскливый страх, соткавший паутину у меня в горле, держит мой голос в плену. Я и хотел бы выглядеть сильным, да силы позорно покидают меня. Эй ты, старый барабанщик, не сдавайся, держись до последнего!

Я пробую пустить в ход механику моего сердца, но ничего путного не выходит: мрачные туманы детских воспоминаний затягивают меня с головой. И страх, точно такой же, как тогда, в школе, снова тисками сжимает мне грудь. О, Мадлен, ты бы пришла в ярость… Но до чего же мне хочется, чтобы сегодня вечером ты села рядом и стала напевать мне вполголоса на ушко «Love is dangerous for your tiny heart»! О, Мадлен, как ты сейчас нужна мне!..


Солнце нещадно раскаляет крышу «Поезда призраков». На часах моего сердца ровно полдень. Пока я жду Джо, моя светлая, как у всех рыжих, кожа потихоньку обгорает. В небе бесшумно парят три хищные птицы.

Я знаю, зачем он пожаловал сюда: чтобы отомстить мне, отняв Мисс Акацию, ибо это будет самой страшной местью. Я жду его. Арки Альгамбры заглатывают свои тени. Капля пота, выступив у меня на лбу, стекает в глаз. И ее соль выдавливает из него слезу.

Джо появляется на углу главной аллеи, пересекающей «Экстраординариум». Меня охватывает дрожь — все-таки скорее от ярости, чем от страха. Я стараюсь принять непринужденную позу, хотя зубчатые колесики у меня под кожей едва не плавятся от напряжения, а стук сердца мог бы заглушить рокот кладбищенского экскаватора.

Джо останавливается метрах в десяти от меня. Его тень скрывает пыль, поднятую при ходьбе.

— Я просто хотел снова повидать тебя и не собираюсь мстить, как ты, наверное, вообразил.

Его голос по-прежнему звучит угрожающе. Он похож на хриплый бас Бригитты Хейм, который имеет свойство вдребезги разбивать мои мечты.

— Ничего я не вообразил. Ты много лет унижал и мучил меня. И в один прекрасный день это обернулось против тебя. Я думаю, теперь мы квиты.

— Да, я признаю, что мучил тебя сознательно, сделав изгоем в школе. И понял, как ты страдал, только после нашей драки, когда лишился глаза. Я видел испуганные лица вокруг нас. И с того дня почувствовал, что ко мне стали относиться иначе. Некоторые даже избегали меня, как зачумленного. Словно, разговаривая со мной, они рисковали ослепнуть сами. И чем дальше, тем яснее мне становилось, какое зло я тебе причинил…

— Ну, я думаю, ты проехал пол-Европы не для того, чтобы попросить у меня прощения.

— Ты прав, не для этого. Нам нужно свести еще кое-какие счеты. Ты никогда не спрашивал себя, почему я так на тебя ополчился?

— Да, вначале я долго думал над этим. Даже пробовал с тобой поговорить, но это было все равно что биться головой о кирпичную стену. Если помнишь, я жил у «колдуньи, которая пособляет шлюхам рожать ублюдков», да и сам, конечно, тоже «шлюхино отродье» — это я повторяю слова, которыми ты меня так любезно награждал с утра до вечера… Кроме того, я ведь был новичком и самым маленьким в классе; вдобавок мое сердце издавало странные звуки, — в общем, меня ничего не стоило затравить и насмешками и кулаками. Идеальная жертва, лучше не бывает… Вот чем я был для тебя вплоть до того знаменательного дня, когда ты перегнул палку.

— Отчасти ты прав. Но ополчился я на тебя потому, что в первый же школьный день ты меня спросил, знаю ли я девочку, которую ты тогда называл маленькой певицей. В тот миг ты и подписал себе смертный приговор. Ведь я был безумно влюблен в Мисс Акацию и целый год, еще до твоего появления в школе, безуспешно пытался сблизиться с ней. И вот однажды, ранней весной, она каталась, как всегда, весело напевая, на коньках по речному льду, и вдруг он проломился под ней. Ноги у меня длинные, руки сильные, мне удалось вытащить ее из воды. А ведь она могла погибнуть. До сих пор помню, как она дрожала от холода в моих объятиях. С того самого дня мы с ней больше не расставались, и это продолжалось до начала лета. Никогда в жизни я не был так счастлив. И вот в первый день нового учебного года, после того как я все каникулы мечтал о нашей встрече, я узнаю, что она осталась в Гранаде, и никто не может сказать, когда она вернется.

Слово «мечтал» в устах Джо производит на меня странное впечатление: это так же нелепо, как если бы немецкая овчарка деликатно откусывала кусочки от круассана, стараясь не ронять крошки на шерсть.

— И в тот же день являешься ты — эдакий пай-мальчик — и говоришь, что решил найти ее и подарить ей очки! Я и без того вконец измаялся без нее и вдруг оказался лицом к лицу с тобой, и от твоих слов во мне вспыхнула дикая ревность: я понял, что у нас есть страшная точка пересечения — безумная любовь к Мисс Акации. Никогда не забуду, как стучало твое сердце, когда ты говорил о ней. И я мгновенно возненавидел тебя. Твое тиканье неумолимо отсчитывало время, которое проходило без нее, оно стало для меня орудием пытки, напоминая о том, что тебя обуревают любовные мечты о моей Мисс Акации.

— Но это не оправдывает ежедневных издевательств, которым ты меня подвергал. Откуда мне было знать, что с тобой произошло задолго до моего появления в школе?!

— Согласен, но все «ежедневные издевательства, которым я тебя подвергал» — сущие пустяки по сравнению с ЭТИМ! — И он резким движением сдвигает свою повязку: на месте правого глаза нечто вроде белого студня с багрово-синими прожилками.

— Я уже сказал, — продолжал он, — что это несчастье мне многое объяснило и в моей жизни, в жизни вообще. Ну а что касается нас двоих, тут ты прав: мы с тобой квиты.

Видно, что ему невероятно трудно было произнести эту последнюю фразу. А мне так же невероятно трудно заставить себя слушать его, и я с ходу отвечаю:

— Мы были квиты. Но, явившись сюда, ты опять становишься моим противником.

— Я повторяю, что приехал не для того, чтобы мстить тебе, а для того, чтобы увезти Мисс Акацию в Эдинбург. Долгие годы я предвкушал этот момент. Даже в те минуты, когда обнимал других девушек. Твое проклятое тиканье так врезалось мне в мозги, что казалось, будто в день нашей драки ты не только лишил меня глаза, но и заразил своей болезнью. Если Мисс Акация меня отвергнет, я уеду. Но в противном случае придется исчезнуть тебе. Я больше зла на тебя не держу, но по-прежнему люблю ее.

— А я по-прежнему ненавижу тебя.

— Ничего, придется потерпеть, ведь я, как и ты, с ума схожу по Мисс Акации. Это будет поединок по старинным рыцарским правилам, и судить его может лишь она одна. Так пусть победит достойнейший, вот так-то, little Jack!

На его лице появляется самодовольная ухмылка, которую я слишком хорошо помню; он протягивает мне свою длиннопалую руку. И я кладу в нее ключи от своей комнаты, борясь с мерзким ощущением, что тем самым преподношу ему ключи от сердца Мисс Акации. И чувствую, что веселое время магии с моей очкастой возлюбленной минуло безвозвратно.

Мечты о хижине на морском берегу, где можно безбоязненно гулять что днем, что ночью; ее кожа, ее улыбка, вспышки гнева и капризный нрав, все, что вызывало во мне желание умножиться в ней, — эта «реальная мечта», уже пустившая корни, теперь, увы, принадлежала вчерашнему дню. А сегодня приехал Джо и хочет увезти ее. И я тону в мрачных туманах, где обитают мои былые демоны. Острые копья моих ходиков испуганно скрючиваются в хрупком корпусе. Я еще не побежден, но мне страшно, очень страшно.

Ибо вместо того, чтобы следить, подобно счастливому садовнику, как растет живот Мисс Акации, мне придется снова доставать из кладовой свои ржавые доспехи, чтобы сражаться с Джо.


Тем же вечером Мисс Акация встает на пороге моей комнаты, и глаза ее мечут гневные молнии. Как раз в этот момент я пытаюсь закрыть наспех собранный чемодан и чувствую, что сейчас разразится гроза.

— Внимание, внимание! Сегодня в горах ожидается снежный буран! — бросаю я ей шутливо, чтобы разрядить атмосферу.

Если в состоянии «антициклона» ее нежность ни с чем не сравнима, то сейчас, в одно мгновение, моя маленькая певица превращается в готовую взорваться бомбу.

— Значит, вот оно что, ты выкалываешь людям глаза! Господи боже, в кого это меня угораздило влюбиться?!

— Я…

— Как ты мог совершить такую мерзость? Ты выколол ему глаз!

Это огненный смерч, торнадо в ритме фламенко, с пороховыми кастаньетами и острыми каблуками, что вонзаются мне прямо в нервы. Я застигнут врасплох. Судорожно придумываю ответ. Но она не дает мне и рта раскрыть:

— Что ты за человек, если мог утаить от меня такую важную вещь! Интересно, какие сюрпризы ждут меня впереди!

Ее глаза пылают яростью, но самое невыносимое не это, а искренняя, душераздирающая печаль, тенью лежащая вокруг них.

— Как ты мог скрыть от меня такой чудовищный поступок?! — твердит она.

Негодяй Джо подложил мне самую страшную мину, разоблачив мое прошлое. Я не хочу лгать маленькой певице. Но и выкладывать все как есть тоже не намерен, — что бы я ни говорил, это будет лишь полуправдой.

— Ладно, я действительно выколол ему глаз. Можешь мне поверить, я бы предпочел этого не делать. Но он забыл тебе рассказать, как он много лет издевался надо мной, а главное — почему издевался… По милости Джо я пережил самые черные минуты своей жизни. В школе я был для него козлом отпущения. Еще бы! Новичок, недоросток и вдобавок с сердцем, которое издает такие странные звуки… Джо развлекался тем, что втаптывал меня в грязь, давая понять, до какой степени я не похож на «всех». Я стал для него чем-то вроде игрушки. То он разбивал яйцо о мою голову, то ломал мои часы — словом, каждый божий день устраивал мне какую-нибудь пакость, притом обязательно на публике.

— Да, я знаю, в нем есть это желание — лезть вперед, привлекать к себе внимание, но он никак не способен совершить по-настоящему злой поступок. Поэтому незачем было так зверствовать!

— Я выколол ему глаз вовсе не из-за этого, причина гораздо глубже.

Воспоминания набегают волнами, и словам трудно подстраиваться под их ритм. Уязвленный, пристыженный и опечаленный, я изо всех сил пытаюсь говорить спокойно.

— Все началось в тот день, когда мне исполнилось десять лет. Я тогда впервые оказался в городе, но помню все так ясно, словно это было вчера. Я услышал твое пение, а потом увидел тебя. И мои стрелки потянулись к тебе, как намагниченные. И моя кукушка подала голос. Мадлен удерживала меня. Но я вырвался из ее рук и пробрался поближе к тебе. И подал тебе реплику, словно в каком-то необыкновенном мюзикле. Ты пела, я отвечал, мы с тобой перекликались на языке, которого я не знал, но который понимали мы оба. Ты танцевала, и я танцевал вместе с тобой, а ведь я вовсе не умел танцевать! И все, все было возможно!

— Я помню, помню с тех самых пор. В тот момент, когда я застала тебя в гримерке, я поняла, что это ты, странный маленький мальчик, который попался мне на глаза в десять лет, а потом долгие годы спал в моей памяти. Конечно, это был ты…

В ее голосе по-прежнему звучит грусть.

— Значит, ты помнишь… Помнишь, как мы остались с тобой наедине посреди толпы. И только железная хватка Мадлен смогла вырвать меня из нашего волшебного уединения!

— Я наступила на свои очки, а потом нацепила их снова, хотя они были совсем искорежены.

— Да! Очки с пластырем на правом стекле! Как объяснила Мадлен, врачи используют такой метод, чтобы заставить работать более слабый глаз.

— Верно…

— Вот с того самого дня я и мечтал тебя разыскать. Когда мне сказали, что ты учишься в школе, я умолил Мадлен записать меня туда и долго, больше двух лет, добивался этого, но вместо тебя повстречал Джо. Джо и его свиту насмешников. В первый же школьный день я имел несчастье спросить, не знает ли кто-то из них маленькую певицу, которая спотыкается на каждом шагу. И тем самым обрек себя на ежедневную пытку. Джо никак не мог смириться с мыслью, что тебя нет рядом, и стал вымещать свою тоску на мне. Он чувствовал, как я боготворю тебя, и это усугубляло его ревность. Каждое утро я переступал школьный порог с комком страха в горле, и этот страх не отпускал меня весь день. Целых три года я терпел выходки Джо. Терпел — вплоть до того дня, когда он вздумал сорвать с меня рубашку, чтобы показать всей школе мою обнаженную грудь. Он решил открыть мои часы, желая унизить меня еще больше, но тут я впервые не уступил ему. Мы подрались, и это скверно кончилось, очень скверно, как ты знаешь. И тогда я темной ночью покинул Эдинбург и отправился в Андалузию. Проехал пол-Европы, чтобы найти тебя. Все это было не так уж легко. Мадлен, Артур, Анна с Луной… Я так скучал по ним… и до сих пор скучаю… Но мне хотелось увидеть тебя снова, это было самой главной мечтой моей жизни. Я знаю, Джо приехал, чтобы отнять тебя у меня. И он пойдет на все, лишь бы ты меня разлюбила. Он уже начал действовать, разве ты не видишь?

— А ты и вправду веришь, что я могу с ним уехать?

— В тебе я не сомневаюсь. Просто я знаю, что он вполне способен разрушить нашу веру друг в друга, которую мы укрепляли так долго, шаг за шагом. Он уже занял мое место в «Поезде призраков», он спит в нашей постели, в единственном месте, где мы с тобой укрывались от внешнего мира. И стоило мне отвернуться, как он наговорил тебе гадостей обо мне… Мне кажется, я лишился всего, что имел…

— Но ведь ты…

— Это еще не все, слушай дальше. Однажды он впился в меня взглядом и пообещал: «Я разобью твое деревянное сердце о твою же голову, разнесу вдребезги, так что ты никогда больше не сможешь любить». Он отлично знает, куда нанести удар.

— Да и ты вроде бы тоже.

— Как ты думаешь, почему он решил рассказать тебе эту историю с выколотым глазом на свой манер?

Она грустно пожимает хрупкими плечиками.

— Джо знает, насколько ты цельная натура. И знает, какой фитиль нужно поджечь, чтобы огонь подобрался к твоему сердцу, готовому взорваться в любой миг. А еще он знает, что за твоими воинственными повадками таится робкая душа. И стоит сомнениям проникнуть в нее, как произойдет взрыв. Джо задумал ослабить наш союз, так ему будет легче умыкнуть тебя! Если ты это поймешь, то поможешь мне расстроить его планы!

Она медленно поднимает тяжелые веки, обращая ко мне взгляд, и по ее прелестному личику скатываются две крупные слезы. Длинные ресницы слиплись от потекшей туши. Она обладает удивительным даром выглядеть одинаково привлекательной как в радости, так и в печали.

— Я люблю тебя.

— И я тоже люблю тебя.

Я целую ее рот, соленый от слез. У ее губ вкус перезревших вишен. Потом Мисс Акация уходит. Я гляжу, как парк одевает ее своей листвой, как тени ветвей поглощают ее фигурку.

Всего несколько шагов, и ее силуэт исчезает вдали. Под звон разбитых грез мои ходики тикают все громче и громче (о, Мадлен!..) причиняя мне жгучую боль. Мне кажется, я никогда больше не увижу ее.


предыдущая глава | Механика сердца | cледующая глава