home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


11

По дороге, ведущей к мастерской Мельеса, мои часы сухо отщелкивают удары. Волшебные аркады Альгамбры откликаются унылым эхом.

Прихожу — в мастерской ни души. Я располагаюсь среди сооружений из папье-маше. Затерянный среди этих конструкций, я чувствую себя одной из них. Ведь я и впрямь подделка, трюк в человеческом обличье, который возомнил, будто может стать полноценным человеком. В моем возрасте идеальный трюк как раз и заключается в том, чтобы выглядеть человеком — настоящим, живым, взрослым. Хватит ли у меня таланта продемонстрировать Мисс Акации, на что я способен и как сильно влюблен в нее?! Добьюсь ли, чтобы она поверила в меня, избавилась от стойкого подозрения, что я морочу ее дурацкими фокусами?!

Мечты уносят меня вдаль, на вершину эдинбургского холма. Ах, перенести бы его сюда, водрузить напротив Альгамбры! Разузнать бы, что сталось с моей приемной семьей! До чего же хочется, чтобы они появились здесь прямо сейчас! Как мне их не хватает…

Мадлен и Мельес потолковали бы о своих «поделках» и о психологии, сидя за одной из тех аппетитных трапез, тайной которых владеет она одна. С Мисс Акацией они горячо поспорили бы о любви и наверняка потрепали бы друг дружке роскошные шевелюры. Однако час аперитива положил бы конец военным действиям. И дамы посмеялись бы над собой с такой иронией и нежностью, что из противниц сразу превратились бы в сообщниц. А потом к нам подсели бы Анна, Луна и Артур, украсив нашу беседу своими историями, грустными и невероятными.

— Это еще кто тут нос повесил?.. А ну-ка, мальчик, иди сюда, я тебя познакомлю с моими красотками! — восклицает Мельес, открывая дверь.

Его сопровождают высокая смешливая блондинка и пухленькая брюнетка, которая так жадно затягивается сигаретой в мундштуке, словно это кислородная подушка. Он представляет им меня:

— Знакомьтесь, девушки, вот мой попутчик, самый верный союзник и друг, который спас меня от любовной хандры.

Я очень тронут такой аттестацией. Девушки аплодируют, насмешливо строя мне глазки.

— Извини, Джек, — добавляет Мельес, — но сейчас я вынужден покинуть тебя на несколько веков ради укрепляющей сиесты в своих покоях.

— А как же твое путешествие на Луну?

— Все в свое время, друг мой, не так ли? Нужно уметь изредка давать себе роздых. Это очень важно — сделать паузу, ибо она являет собою часть творческого процесса!

Мне хотелось поговорить с ним о приезде Джо, попросить взглянуть на мои шестеренки, задать еще пару вопросов о жизни с Мисс Акацией, но я вижу, что выбрал неподходящий момент. Его прокуренные клуши уже кудахчут в горячей воде; придется оставить его в покое, пускай блаженствует с ними в ванне.

— Мисс Акация, может быть, заглянет ко мне сегодня ночью, если ты не против…

— Ну конечно, мальчик, чувствуй себя как дома.


Я возвращаюсь в павильон «Поезда призраков», чтобы забрать оставшиеся вещи. Сознание того, что я навсегда покидаю это место, добавляет новую толику печали к той, что поселилась у меня за стрелками часов. «Поезд призраков» полон чудесных воспоминаний, связанных с Мисс Акацией. Кроме того, я уже начал было входить во вкус: мне понравилось забавлять посетителей.

Большая афиша с портретом Джо наклеена поверх моей. Комната заперта на ключ. Вещи, не уместившиеся в чемодан, свалены в кучу на скейтборде и ждут меня в коридоре. Вот теперь я стал настоящим призраком: по-прежнему никого не пугаю и никто, столкнувшись со мной, не смеется, меня попросту не видят. Я не отражаюсь даже в деловитом взгляде Бригитты Хейм — похоже, я прозрачен, как воздух. Можно подумать, что и вовсе не существую.

Выхожу, и тут меня окликает какой-то парень, стоящий в очереди на наш аттракцион:

— Извините, сеньор, это не вы случайно человек-часы?

— Кто, я?

— Да, вы! Я вас признал по тиканью. Значит, вот оно как — вы вернулись в «Поезд призраков»?

— Нет, наоборот, я ухожу отсюда.

— Но вы должны вернуться, сеньор! Вы обязательно должны вернуться, вас здесь очень не хватает…

Я не ожидал такого горячего проявления симпатии; что-то вдруг дрогнуло под моими шестеренками.

— Знаете, в вашем «Поезде» я впервые целовался с девушкой. Но теперь, когда здесь хозяйничает этот верзила Джо, она больше не желает сюда ходить. Боится его. Не бросайте же нас на верзилу Джо, пожалуйста, сеньор!

— Верно! Раньше мы тут здорово развлекались! — вторит ему другой парнишка.

— Возвращайтесь! — добавляет третий.

Пока я раскланиваюсь перед своими поклонниками, моя кукушка начинает громко куковать. Трое парней аплодируют, следом робко хлопают и несколько взрослых зрителей.

Я становлюсь на скейт и еду по улице под ободряющие возгласы людей из очереди:

— Вы должны вернуться! Надо вернуться!

— Надо уехать! — неожиданно заглушает эти голоса чей-то мрачный бас.

Я оборачиваюсь: позади возвышается Джо с ухмылкой победителя. Если бы тираннозавры могли улыбаться, они бы, я думаю, делали это точно как Джо. Не часто, но весьма устрашающе.

— Я собирался уходить, но теперь предупреждаю: я вернусь. Ты выиграл битву за «Поезд призраков», зато я завоевал сердце… сам знаешь чье!

Толпа начинает подзуживать нас, точно смотрит петушиный бой.

— Значит, ты так ничего и не понял?

— О чем ты?

— Ты не замечаешь, что Мисс Акация начинает относиться к тебе иначе?

— Давай-ка улаживать это дело между собой, Джо, не называя имен!

— Однако вчера вечером я слышал, как вы ссорились в ванной…

— Что же тут странного, ведь ты ей наговорил столько гадостей обо мне!

— Я всего только и сказал, что ты выколол мне глаз ни с того ни с сего. Война есть война, я так думаю!

Большая часть толпы склоняется на сторону Джо; другая, малочисленная, на мою.

— Но ведь ты обещал мне честный рыцарский поединок! Лжец!

— А ты трюкач, вся твоя жизнь проходит в мечтах, и эти дурацкие поэтические бредни — сплошная ложь. Просто ты действуешь в другом ключе, да результат от этого не меняется… Ладно, кончили разговор. Ты видел ее сегодня?

— Нет… нет еще…

— Я занял твое место в «Поезде», занял твою комнату, а ты — ты все потерял. Да-да, ты и ее потерял, little Jack! Вчера, после вашей ссоры, она постучалась ко мне в комнату. Ей нужно было утешиться после твоего приступа ревности, которой ты ее замучил вконец… Заметь, я не стал говорить с ней о твоих глупых фокусах с часами. Я говорил о других, настоящих вещах, что касаются нормальных людей. Например, в каком городе ей хотелось бы жить, в каком доме, собирается ли она иметь детей и все такое, ясно?

Жгучий укол сомнения. Мой позвоночник превращается в дребезжащую погремушку. Я слышу, как эта дрожь разносится по всему телу, звучит под кожей.

— А еще мы вспомнили тот день, когда она чуть не провалилась под лед. И тут она бросилась в мои объятия. Как тогда, совсем как тогда.

— Я тебе сейчас второй глаз выколю, мерзавец!

— И мы обнялись. Как тогда, совсем как тогда.

У меня кружится голова, я чувствую, что теряю сознание. Слышу вдали голос Бригитты Хейм, зазывающей толпу на «Поезд призраков»:

— Спешите, спешите, скоро отправляемся!

Сердце не дает мне дышать; наверное, сейчас я выгляжу уродливей жабы, обкурившейся сигарами.

Перед тем как идти выступать, Джо наносит мне последний удар:

— Ты даже не понял, что теряешь ее. А я-то думал, что буду сражаться с достойным противником. Нет, ты действительно ее не стоишь.

Я бросаюсь на него, выставив вперед стрелки. Но могу ли я — бычок с пластмассовыми рожками — противостоять блистательному тореро, уже готовому вонзить в меня смертоносную шпагу?!

Его рука хватает меня за воротник и с размаху, без малейшего усилия, швыряет в дорожную пыль.

Потом он входит в «Поезд призраков», и за ним валом валят клиенты. А я лежу на земле еще бог знает сколько времени, не в силах двинуться, привалившись к своему скейту.


В конце концов я кое-как добрался до мастерской Мельеса. На это у меня ушла целая вечность. И всякий раз, как одна из моих стрелок отсчитывала очередную минуту, мне казалось, что в грудь между ребрами все глубже вонзается острый нож.

На часах моего сердца полночь. Я жду Мисс Акацию, не спуская глаз с картонной луны, которую мой друг-фокусник смастерил для своей дульсинеи. Десять минут первого, двадцать пять, сорок. Никого. Механизм моего сердца накаляется, от него уже пахнет горелым. Похлебка из ежей грозит стать чересчур острой, совсем несъедобной. А ведь я сделал все, чтобы не приправлять ее своими сомнениями.

Мельес выходит из спальни в сопровождении веселого кортежа аппетитных попок и грудей. Даже пребывая в эйфории, он всегда замечает, что мне плохо. Нежным взглядом он велит красоткам угомониться, чтобы разница между нашими настроениями не усугубила мою тоску.

Она так и не пришла.


предыдущая глава | Механика сердца | cледующая глава