home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


VIII

Щедро залитая солнечным светом, Ялта беззаботно нежилась под куполом безупречной голубизны неба. Троллейбус благополучно доставил Джексона на автовокзал. Выйдя, он достал очки с затемненными стеклами, неторопливо протер их и водрузил на переносицу.

— Товарищу куда ехать?

Джексон с ног до головы оглядел проныристого вида мужичка, вертевшего на пальце брелок с ключами, и сухо заметил:

— Товарищи обитают в Кремле и с транспортом проблем не имеют.

— Но вам-то ехать надо? — настойчиво допытывался мужичок, ничуть не смутившись.

— Мне надо. В Симеиз.

— Понято, — блеснул золотом рта прилипчивый извозчик. — За пятнадцать отвезу.

— За пятнадцать чего?.. Минут?

— Да нет, рубчиков…

— А что, в этом благословенном городке деревянная капуста еще в ходу? — с притворным простодушием поинтересовался Джексон. — А я-то думал, ниже турецкой лиры здесь не спрашивают.

— Рубли тоже идут, — вполне серьезно ответил частник, не понимая, что его просто разыгрывают. — Так поедем?

— Спасибо, товарищ, я пешком, — сказал Джексон и, поправив, на плече импортную спортивную сумку с Британским флагом, пошагал вниз по улице, ведущей к набережной.

Время приближалось к полудню. Город, окончательно стряхнув томное мимолетное оцепенение короткой летней ночи, уже бурлил, разогнав на полную мощь карусель праздного курортного бытия.

На знаменитой ялтинской набережной было оживленно, а стало быть, нескучно. Джексон позволил купить себе порцию пломбира и, полизывая покрытый шоколадной глазурью брусок, на ходу любовался ласкающим взор приморским пейзажем. Да и сам он в своем белоснежном облачении на фоне не шибко колоритных пальм вполне вписывался в этот пейзаж, не нарушая его нестрогой гармонии. И сознание этого факта тешило его самолюбие.

Какой-то расторопный фотограф, из числа тех, что промышляют здесь все светлое время суток, зафиксировал его в движении и предложил заплатить за удовольствие, оставив домашний адрес. Джексон вежливо, но твердо отказался.

— Понимаешь, мастер, — сказал он, — мой адрес — Советский Союз и поэтому снимок будет искать меня до пенсии, а до нее я вряд ли доживу.

Тут же подскочил другой фотограф и предложил запечатлеться рядом с восковой фигурой советского президента, но и тут случился облом.

— Не могу поступиться принципом — предпочитаю все натуральное, — последовал ответ.

Пройдя еще немного, Джексон решил присесть на скамейку и покурить. Рядом с ним под сенью деревьев, расположившись на раскладных стульчиках, дарила свое искусство народу бригада вольных художников. Молодые, импозантного вида люди, торговали готовыми картинами, сюжеты большинства из которых тяготели почему-то к сюрреалистической порнографии. Попадались, правда, и наспех сляпанные пейзажи. Кроме того, художники тут же за треть часа и умеренную плату малевали портрет любого желающего в карандаше. Джексон с интересом рассматривал экспонаты импровизированной галереи, но вдруг его взгляд скользнул по соседней скамейке, да так и застыл. На скамейке, по-индусски поджав под себя ноги и рассеянно глядя перед собой, восседал не кто иной, как Аркаша. Подперев одной рукой голову, он уныло, без энтузиазма жевал дряблую и явно немытую морковку.

— Юноша! Кто-то из нас двоих явно не в ладах с географией, — произнес Джексон, незаметно подсев рядом.

— Джексон! — подскочил на месте Аркаша, словно ему проткнули шилом шорты, а также скрытую тканью неказенную плоть. — Вот дела! Ты откуда?

— Откуда и ты, из чрева матери.

— Ну надо же! — ошалело глазея на приятеля, продолжал вторить Аркаша. — Встреча! Как в кино…

— Кино, всего лишь производная от жизни, учтите, юноша, наперед. И все-таки давайте разберемся с географией. Тут одно из двух: или вы не в Сочи, или я не в Ялте — кто-то из нас явно ошибся адресом.

Аркаша поднял на него жалобный, словно у побитой собаки, взгляд.

— Женя, не издевайся, ради бога. И без того тошно.

— Это заметно, — бросил Джексон, закуривая сигарету. — Видок-с у тебя отнюдь не генеральский. Что, сочинский общепит передумал произвести ваше величество в сан бармена?

Аркаша отбросил остаток обгрызенной морковки в кусты.

— Джексон, я жрать хочу, как последняя сволочь. Третьи сутки только подножным кормом харчусь, крохами перебиваюсь, разве что по помойкам еще не лазил. Скоро осатанею…

— Ну этого мы не допустим, — Джексон решительно встал. — Я на чужбине земляков не бросаю, пойдем!

Жадно глотая плохо прожаренный шашлык и запивая его пивом, Аркаша обстоятельно поведал приятелю историю своих злоключений вплоть до высадки в Ялте, закончив ее словами:

— Я мужик, но краснею, вспоминая, что меня заставляла делать эта корабельная фурия с замашками Екатерины второй. Нет, она не женщина, — людоедка, лучше гадом буду, под танк лечь…

На что Джексон резонно заметил:

— Да, достала тебя мадам, такую секс-машину чуть не угробила. Хотя все по делу — харчи и льготный проезд надо отрабатывать. Задарма в наше время и в сортир не пустят, можно только воздуха глотнуть и то не всегда чистого. За все остальное извольте платить.

Аркаша грустно согласился. Он допил пиво и принялся надломленной спичкой ковыряться в зубах.

— Сэр, если не секрет, ваши дальнейшие планы? — осведомился Джексон.

— Планы… какие там планы, — отмахнулся Аркаша. — Есть здесь у меня родня, седьмая вода на киселе, рассчитывал у них пристроиться, пожить, а их не оказалось, куда-то смотались, даже соседи не знают.

— Правильно, нормальный человек из Ялты летом сбегает.

— Да, но мне бежать некуда — бабок ноль, но и в Ригу возвращаться не хочу.

— Как же, уязвленное честолюбие… — Джексон положил на стол перед Аркашей червонец. — Вот тебе, несостоявшийся Корейко, подъемные на память о нашей встрече в субтропиках. Дерзай! Говорят, какая-то модная нынче американская рок-певичка с тридцатью долларами завоевала весь мир. Здесь, правда, немного меньше, но здесь и не Америка — народ попроще, лопухов побольше, женщины посердобольней, так что крутись, а мне пора. Мои доблестные квартирьеры меня, наверно, заждались?

— Кто это, Боб и Мироныч?

— Они самые, — подтвердил Джексон. — Если хочешь, проводи до причала, прокачусь до Симеиза на катерке.

— Джексон, у вас что, серьезное дело? — спросил Аркаша, когда приятель стал в очередь за билетом на теплоход.

— Серьезное, не серьезное — будет видно, — уклончиво проронил тот. — Скажу одно: запланированными глупостями я никогда не занимался.

Аркаша переминался с ноги на ногу, с тоской глядя на играющее солнечными бликами Черное море.

— Джексон, возьми меня с собой, а? — произнес он с трогательной нежностью в голосе. — Может, пригожусь.

— Аркашенька, милок, ты, видно, перегрелся на солнце. Я ведь сюда не б…й тискать приехал, мое предприятие совсем иного толка. Мне пахари нужны, землекопы, а не бойцы подъюбочного фронта.

Аркаша прикусил губу, в его черепке со скрипом заработал персональный компьютер. На небритом исхудавшем лице отражалась целая гамма тяжелых внутренних переживаний.

— Возьми! На любых условиях! Я буду пахать, обещаю! Клянусь моей мамой…

— Не трогал бы маму, — укоризненно сказал Джексон. — Лучше бы поклялся своей потенцией.

— Женя, не бросай, я буду делать, что надо, не подведу, — не отставал Аркаша.

— Это оч-чень интересно, — Джексон озадаченно почесал за ухом. — Стахановские заверения человека, не имеющего трудовой книжки. Аркаша, ты ж в жизнь не поднимал ничего тяжелей шариковой ручки. Ты хоть знаешь, с какой стороны к лопате подходить?

— Не пожалеешь, возьми, — не слушая его, продолжал скулить Аркаша. — У меня такое положение, деваться некуда. Не на панель же идти.

— На панель идти скверно, — согласился Джексон. — Да и лавров тебе в таком виде там не снискать, тебя ж, как помойного кота, неделю отмывать надо.

И все же последний аргумент просителя, вероятно, сломил его сомнения.

— Ну ладно, беру с испытательным сроком, чуть что, и… А где ж твои пожитки?

Аркаша невесело развел руками и показал полупустую драную котомку:

— Все мое ношу с собой.

Джексон уже и сам понял, что вопрос был излишен.

— Два до Симеиза, — сказал он в окошко кассы, когда подошла его очередь.


* * * | Казна Херсонесского кургана | * * *



Loading...