home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Влада Перегудова телефонный звонок застал уже у дверей — он собирался уходить.

«Брать — не брать», — раздумывал он, топчась перед зеркалом в прихожей. Важных звонков он сегодня не ждал, а все прочие могли самым непредвиденным образом спутать его планы на день.

Из личного опыта он давно убедился — процентов восемьдесят звонков можно спокойно отнести к разряду нежелательных, тех, что приносят в жизни дополнительные заботы или осложнения, когда «из-под тебя что-то хотят». И лишь в немногих случаях тебя тревожат по другому поводу, когда хотят, наоборот, тебе сделать хорошо, приглашают, например, на вечеринку или составить компанию на пикничок, или развлечься в обществе разбитных и охочих до сексприключений благополучных дамочек.

Конечно, проблему нежелательных звонков можно решить простым и надежным способом — заменой обычного аппарата на телефон с определителем. Тут все ясно: глянул на табло и уж сам думай, нужен тебе контакт или нет. К чему тебе какие-то разговоры с абонентом таким-то, если наверняка знаешь, что он может позвонить только по одному поводу — попросить взаймы денег, а у тебя нет лишних, как и вообще желания что-то одалживать под туманные обещания вернуть их к такому-то сроку. В этом случае скажешь лишь мысленно: «Извини, старик, нет меня дома» и продолжаешь себе смотреть по телеку «Поле чудес». Перегудов таким телефоном пока не обзавелся — руки не доходили.

«Может жена? А вдруг Кариночка?» — продолжал колебаться он, но тут же отбрасывал эти предположения — звонки были обычные, не «межгород», в то время как жена с дочкой сейчас отдыхали на курорте, на теплой Адриатике, а дама сердца, Карина, со своей группой по шейпингу находилась на соревнованиях во Львове и должна приехать не раньше, чем через три дня.

Он все же решился, без особого энтузиазма взял трубку:

— Слушаю…

— Привет, Влад! Ну, старина, и тяжел же ты на подъем.

Голос он узнал сразу. Это был Женя Литавин, его приятель, бывший однокурсник. Перегудов поневоле насторожился, настроился на серьезный лад — Женя звонил не часто и по пустякам — никогда. Он заправлял одной из самых известных турфирм в городе и слыл в предпринимательских кругах человеком деловым и конкретным.

— Рад слышать, — откликнулся Перегудов. — Как дела, Евгеша?

— Плохие дела. Таня Чельцова умерла. Я тебе звонил вчера, позавчера, поймать уже и не надеялся.

— А что с ней?

— Инсульт. Мне Люда Карасева сообщила.

— Когда похороны?

— В том-то и дело, что сегодня в два. На Улброке.

Перегудов глянул на часы — было начало двенадцатого.

— Печальная новость. Огорчил, нечего сказать. Ты на чем добираться думаешь?

— На машине, — ответил Литавин. — А к тебе, Влад, просьба. Заскочи к Сене Скорику, сообщи. Он ведь где-то рядом с тобой живет. Если застанешь его — захвати.

— Ладно, — согласился Перегудов. — Если застану вообще и трезвым в частности. Поддает Адвокат капитально, почти не просыхает.

— Слышал. В общем, смотри по обстоятельствам, встретимся на месте…

Что поделаешь, человек предполагает, а бог располагает. Проводить в последний путь сокурсницу — святое, тут не отвяжешься и не отложишь на завтра. Перегудову пришлось переодеться — по такому скорбному поводу полагался строгий костюм, на нем же были свитер легкомысленной расцветки и обычные джинсы. Потом он спустился на лифте, сел в «Хонду», стоявшую у подъезда, и покатил в сторону центра, намереваясь по дороге завернуть еще к одному бывшему своему сокурснику, Сене Скорику, по прозвищу Адвокат.

Адвокат жил в облупившейся пятиэтажной «хрущевке» на перекрестке двух нешумных улиц. Квартира его была на четвертом этаже, но уже в районе второго Перегудову, поднимавшемуся по лестнице, стало как-то нехорошо. На него напал приступ удушливого кашля, вызванный непонятным смрадом, таким едким, что казалось — где-то поблизости производятся испытания нового химического оружия. Сделав над собой усилие, Перегудов в несколько прыжков взбежал на нужный этаж — там концентрация зловония была уже запредельной. С мыслью о том, что такое может устроить только Адвокат, он нажал кнопку наполовину расколотого звонка.

Дверь открылась не сразу, но по теплой волне, обдавшей Перегудова из чрева жилища, тот понял, что не ошибся — эпицентр ужасных извержений находится именно здесь.

Адвокат предстал перед ним в каком-то рваном рубище, типа безразмерной рубахи без ворота с уполовиненными рукавами, спадавшем ему до колен, и в заляпанных белой краской трикотажных штанах с пузырями на коленях. Небритый, с всклокоченными волосами и многоцветным фингалом вокруг левого глаза, он напоминал прислужника Люцифера.

— Ты что, опыты проводишь? — зажимая нос, спросил Перегудов.

— Какие опыты? Селедку жарю… Проходи.

— Селедку? — задыхаясь, Влад проследовал за ним на кухню. — А я думал, клопов травишь чем-то современненьким. Открой окно — скопытнуться можно!

Адвокат распахнул окно, и на кухне чуть просветлело, стало полегче дышать.

— Признайся честно, Сеня, ты, видимо, надумал приватизировать весь дом в одиночку и для начала выживаешь соседей.

Адвокат не ответил. Он повернулся к плите и снял крышку сковороды:

— Во!..

— Что, во?.. — спросил Перегудов, с недоумением разглядывая странное жарево на дне посудины, вид которого просто не поддавался описанию.

— Селедка по вьетнамскому рецепту! — самодовольно объявил Адвокат.

Взгляд Влада скользнул по столу. В бардаке сваленных в кучу немытых тарелок и кружек, на каком-то развернутом журнале, он заметил одну неразделанную рыбину и чуть не подавился — теперь уже смехом:

— Ты что, кудесник, соленую сельдь жарил?

— А что — классная вещь. Меня вьетнамцы-студенты в поезде научили. Берешь бочковую селедку, на куски ее, плавленый сырок на терку, посыпаешь сверху, а на самый верх свеколки с красным перцем и потом жаришь…

— На трансформаторном масле, да? — подколол Перегудов.

— Почему на трансформаторном? — У Адвоката всегда было туговато с юмором. — На обычном…

— Пусть на обычном. И ты этот деликатес собираешься хавать?

— Конечно буду, никаких вопросов.

— Мудак! — коротко изрек Перегудов.

— Почему мудак? — совсем не обидевшись, спросил Адвокат. — Вьетнамцы ведь жрут да еще и хвалят.

— Вьетнамцы-то ладно, они может с голодухи такую херовину во времена Хо Ши Мина выдумали. Они и червей, и саранчу жрут — ты будешь?

— А я, думаешь, не с голодухи? Когда хавать нечего, и подоконник грызть начнешь. Моя, стерва, снова в Польшу свалила, все бизнесменша сраная угребла: жрачку, деньги до сантима, ничего не оставила…

— Как ничего? Такой бланш на память нарисовала, — снова съехидничал Перегудов.

— Это я упал. — Адвокат потер глаз. — На перила. По пьяни поднимался, в подъезде света не было.

— Не ..зди-ка ты гвоздика, — оборвал его россказни Перегудов. — Своей теще байки пой. Я ведь зачем к тебе: одевай, что получше, и поехали на кладбище.

— А что я там забыл? — вяло поинтересовался Адвокат.

— Чельцова умерла, Таня. В два похороны.

— Правда? — Адвокат стал растерянно вытирать пальцы о подол рубашки. — Как же так, от е-мое, несчастье какое…

— Давай, Сеня, шустри, — стал подгонять его Перегудов. — Времени в обрез, а еще цветы купить нужно.

— Эх, жаль хавка остынет, — сокрушался Адвокат. — Холодная она, Влад, невкусная — весь цимус пропадает.

— Хорош дурковать, котам ее отдай, для них может подойдет. А мы по дороге пиццу возьмем, перекусим, а там, глядишь, поминки…

Упоминание о поминках заметно ободрило Адвоката, по всему чувствовалось, что он и в самом деле давно не ел вдоволь. Минут через пять он был собран. Натянув на себя лучшее, что было в этом доме, он смахивал на интеллигента, получившего отставку еще во времена Керенского. Так, взяли экспонат, стряхнули пыль и манекен ожил! Перегудов мысленно дивился, от каких прапрадедов у Адвоката сохранился такой допотопный «прикид», но вслух ничего не сказал. А уж замызганный галстук-селедка, нацепленный им напоследок, окончательно придал его имиджу трагикомический оттенок.

Уже на выходе Сеня вдруг всполошился:

— А синяк, совсем забыл… Надо подработать, перед ребятами неудобно…

— У меня в машине очки есть, — успокоил его Перегудов. — Черные.

— Не надо очки, у меня на такой случай свое средство есть. — Адвокат пошарил в трюмо и достал небольшую прямоугольную коробочку из пластмассы. — Вот…

— Грим театральный, — прочитал вслух Перегудов и, не сдержав улыбки, добавил: — Бери с собой, в машине намажешься… Смоктуновский!..

…Первым, кого они встретили у входа на кладбище, оказался все тот же Литавин — их машины подъехали к стоянке почти одновременно.

— Эх, Танюха, Танюха, — покачал головой директор турфирмы, когда они обменялись рукопожатиями. — Тридцать семь — пушкинский возраст… Еще бы жить да жить.

— За пятнадцать лет уже третья потеря в группе, — невесело заметил Перегудов.

— Как третья? — спросил Адвокат. — Ну, Витька Клименко погиб, это я знаю. На охоте… А еще кто?

— Верочка Палий в Донецке. Белокровие… — сказал Литавин.

— Я и не знал, — пробормотал Адвокат.

— Да ты вообще где-то пропал, — сказал Литавин. — На встрече выпускников не был. На какой ниве, Сень, сейчас трудишься — на госпредприятии или…

— Или… — кисло усмехнулся Адвокат. — Меня уж полтора года как сократили. Я, как вольный альпийский стрелок, что подстрелю, то и имею.

— Сегодня, например, подстрелил сельдь по-вьетнамски, — беззлобно вставил Перегудов. — Очаровательный деликатес, Евгеша, с этаким специфическим запашком, без противогаза не подступишься…

И они пошли по центральной дорожке кладбища, ведущей в каплицу. Там уже началась гражданская панихида. Высокий мужчина с лицом аскета под печальный аккомпанемент скрипки говорил складные нарочито-помпезные слова за упокой души умершей, а по обе стороны гроба стояло около двух десятков человек, из которых семеро были их бывшие сокурсники.

— Если б не границы, наших куда б больше было, — заметил Литавин. — Из России ребята наверняка бы приехали, из Украины…

Прощальная церемония закончилась, и гроб с Танечкой Чельцовой, погрузив на «Мультикар» повезли к последнему пристанищу. Сокурсники в две шеренги шли вслед за машиной. Сырой ветер путал волосы, слезил глаза. Потом короткий ритуал у могилы: прощальные слова, горсти песка на крышку гроба, цветы и венки на свежем холмике, под которым закончила свой земной путь самая веселая и душевная девочка в группе.

В кафе на поминки поехать смогли не все. Литавин, извинившись перед родными покойной, сослался на срочные обстоятельства, требовавшие его возвращения на работу.

— Я тоже пас, — сказал бывшим однокурсникам Перегудов. — Я на колесах, а пить на поминках минералку кощунство. Не смею настойчиво агитировать, но кто желает, поехали со мной. Помянем Танечку у меня на даче.

Но на такое предложение никто не согласился.

— А ты, Адвокат? — спросил Перегудов у Сени.

— Да я, наверно, со всеми, — неуверенно ответил тот.

— Как знаешь, — сказал Перегудов, — ну, пока…

Он уже завел машину и собрался было тронуться в путь, как Адвокат вдруг изменил решение. Открыв дверцу, Сеня плюхнулся рядом с ним на сиденье:

— Передумал я, Влад. С тобой поеду. Мне там не интересно, девчонки в основном, общаться не с кем. Да и синяк проступает, заметно очень.

«Синяк синяком, но не в нем одном дело, — отметил про себя Перегудов, — пиджачишка ты своего кургузого, что под плащом, да брючат подлатанных застеснялся. Скатился ты, конечно, Адвокат, здорово, но какие-то крохи самолюбия все-таки остались…»

…Близился вечер. «Хонда» неслась по пустынному шоссе в сторону перегудовской дачи. Влад включил магнитофон, Адвокат в такт музыке постукивал пальцами по коленке и что-то мурлыкал под нос.

— Хорошая у тебя тачка, Влад, мягко идет, — похвалил он машину приятеля, и в голосе его слышались завистливые нотки. — И дачка в Саулкрастах, наверно, не из хилых. На чем ты так раскрутился, если не секрет?

— Ну, тачка как тачка, ничего особенного, — отозвался Перегудов, вглядываясь в полотно дороги, — четыре года ей. Ты хоть в автосалонах бывал? Там настоящие машины… А вот дача у меня и впрямь не хилая, сам увидишь. Ох, и вбухался я в нее. Она сейчас тысяч под сто баксов потянет, ну, может чуть меньше.

— Круто! — восхищенно присвистнул Адвокат.

— Видишь ли, Сеня, всем видам инвестиций я предпочитаю вложение в недвижимость. Это максимально надежно. Машине, скажем, могут и ноги сделать, поэтому она чем проще выглядит, тем меньше хлопот. А недвижимость — есть недвижимость; это как Антарктида — вчера была на Южном полюсе и завтра там будет, что ей станется?

— Ну, это ж бабки стоит, какие мне и не снились. И все же, как тебе удалось так навариться? — продолжал допытываться Адвокат.

— Как сказал бы Шерлок Холмс: «Это элементарно, Ватсон». Порой, Сеня, надо процесс собственного мышления, как вот этот автомобиль, переключать на режимы второй скорости. Получилось — переключаться на третью, четвертую и так далее. Когда начинаешь интенсивней соображать, оценивая существующую реальность, то выходишь на качественно другой уровень мышления, и сразу вырисовывается положительный результат. Америку я не открыл, истина стара, как мир.

— Да ну тебя на хрен со своими мудреными выкладками. Ты еще на юрфаке этим славился, все преподавателям мозги пудрил. Крутишь вокруг да около — не хочешь говорить — не говори, — начал сердиться Адвокат.

— Сеня, ты как алкаш на дегустации, которому вкусовые нюансы напитков пофиг — лишь бы нажраться. Ну ладно, страховую фирму я открыл, а сам ее президент.

— И на этом вот можно отгрохать дачу? — искренне удивился Адвокат.

— Можно, — заверил Перегудов. — Главное, грамотно дело поставить.

— И от чего страхует твоя фирма?

— От всего, что не запрещено законом, самый широкий диапазон, — уклончиво ответил Влад. — Твой-то мустанг марки «Запорожец» еще бегает?

— Мустанг свое отбегал, — с горечью признался Адвокат, — стоит сейчас за домом, ржавеет. Я его б за ящик водки на запчасти отдал, да и за пол-ящика не берут. Никому не нужен.

— Пьешь? — больше для проформы спросил шеф страхфирмы.

— Пью! — не стал отрицать тот. — И буду пить. А что еще делать по такой-то жизни?

— На жизнь сваливать — последнее дело, самому рогом шевелить надо. Так ты говоришь, уже второй год не у дел?

— Угу. Раньше со своей ментовкой в Польшу, в Германию за шмотками мотался, даже в Турции был разок, а теперь… — он замялся, — теперь сижу глухо.

Перегудов был в курсе — жена Сени работала на офицерской должности в одном из спецрежимных учреждений, короче в «зоне», а потому за глаза он называл ее таким нелестным, во всяком случае для женщины, прозвищем.

Судя по фингалам, которые не сходили с Сениной физиономии, с «ментовкой» ему жилось не сладко. В части мордобоя его благоверная знала толк, и за все провинности, связанные с бытовым пьянством, пилюли незадачливому Адвокату выписывались регулярно и грамотно, хотя он и постоянно жаловался, что руки у его подруги жизни пришиты не к тому месту. Справедливости ради, надо было отметить, что доля истины в его словах присутствовала — хозяйка из его супруги была никакая. В квартире, где они обитали, постоянно царил такой жуткий срач и хаос, что с трудом верилось не только в то, что здесь живет женщина, но и в то, что таковая вообще когда-либо переступала порог этого жилища. Впрочем, Сеня, смирившись с судьбой страдальца за идею Бахуса, о каких-то бегах от своей ментовки даже не помышлял, сознавая в душе, что он «подарок» из тех, которые никому не нужны даже с хорошей доплатой.

— А почему ты с ней в этот раз не поехал? — поинтересовался Влад. — Или масштаб уже не привлекает?

— Паспорта у меня нет. Внутреннего.

— Потерял или пропил?

— Тут другая история, — вздохнул Адвокат. — Подписался я одной фирме реализовывать товар: кофе, тушенку, вермишель, консервы всякие импортные. Лат на сто пятьдесят у них набрал, они в залог паспорт. Ну, поехал в Царникаву. Там какая-то ярмарка как раз была в конце марта. И там торговал, вроде ничего дело шло. Потом замерз что-то дико, холода еще стояли, а рядом парнишка молодой торговал, бутылку винчика подносит, хлебни, мол, согрейся. Ну, я пару глотков сделал…

— Очнулся — гипс?

— Очнулся в Лиласте у станции, в кустах. Без товару, без денег, куртку сняли, падлы, кожаную… Хрен что помню…

— Это уж как водится, — сдержанно ухмыльнулся Перегудов. — Не для того угощали, чтоб помнил.

— Паскудно, Влад, дела складываются, хуже некуда. Фирма счетчик включила — по проценту в день от суммы товара. Скоро долг удвоится, как выпутаться — не представляю. Дельце бы надо какое провернуть на миллиончик, пускай и рисковое, и рвать отсюда куда подальше с песней «широка страна моя родная…»

— На миллиончик? — переспросил Перегудов. — А слюной от кайфа не подавишься?

— Денег много не бывает, у кого-то всегда больше, — философски изрек Сеня. — Главное, долг вернуть, иначе льготная путевка в крематорий мне обеспечена, меня уже предупредили. Те ребята шутить не любят — кастрируют и глазом не моргнут. Может, ты займешь на время, а?

— Увы, мой друг, увы, — сочувственно пожал плечами Влад. — У меня свободных средств нет, даже небольших. Все в обороте, Сеня, все в деле. Сейчас по-другому жить нельзя. Эй, посмотри-ка, что это там впереди «Опель» вензеля выписывает…

— Хм, или чувачок охерел, или с тачкой не все в порядке, — вглядываясь в лобовое стекло, заключил Адвокат.

Машина, ехавшая впереди в метрах сорока, в самом деле, вела себя очень странно: ее сначала повело вправо и она чуть не выехала на обочину, потом, создавая аварийную ситуацию, резко вырулила влево на полосу встречного движения, затем ее пару раз бросило из стороны в сторону и она, совершив невообразимый пируэт, в конце концов оказалась на обочине по правую сторону дороги, почти перпендикулярно ей.

— Сеня, тут что-то не то. Давай посмотрим.

Перегудов притормозил возле бирюзового «Опеля» и едва выключил движок, как водитель-лихач принялся непрерывно сигналить. Нет, он явно спятил!

Они подошли к «Опелю» и открыли переднюю дверь. Сидящий за рулем человек в светлой плащевой куртке навалился на него всем телом. Голова его поникла, тело слегка вздрагивало, словно несчастного колотил озноб.

— Что с ним? — ни к кому не обращаясь, произнес Адвокат.

Перегудов в это время взял левую руку незнакомца и принялся нащупывать пульс.

— Ну как? — спросил Адвокат.

— Пульс неважный, — Перегудов отпустил руку. — Насколько я в этом смыслю, тут похоже на приступ, скорей всего сердечный.

— А-а, понятно. Инфаркт, — поставил свой диагноз Адвокат.

Вдруг сидевший изменил позу; он всем телом дернулся назад и стал валиться в сторону Влада, который едва успел заслонить собой проем, чтобы тот не выпал наружу. Еще через мгновенье человек открыл глаза, взор его был туманен и тускл. Он чуть зашевелил губами, произнося нечто невразумительное.

— Дрянь, дело, тут скорая нужна, а может реанимация, — уверенно заявил Перегудов, раздумывая, что лучше предпринять в этой ситуации. — Слышь, Сень, давай его в нашу машину перенесем. Отвезем в Саулкрасты, в медпункт. Нельзя его бросать, загнется, жалко мужика.

— Да ну, Влад, сдался он нам. Эпилептик он, не видишь, хронический, всю машину тебе заблюет.

И Адвокат, энергично жестикулируя, изобразил для убедительности такую жуткую гримасу, что Перегудов, несмотря на весь драматизм ситуации, невольно улыбнулся.

— Эпилептик, не эпилептик, там разберутся, а бросим — считай грех на душу. Бери за ноги, я подмышки, потащили!..

— Ну, как знаешь, — буркнул Адвокат, с неохотой подчиняясь команде.

Они перенесли беспомощное тело на заднее сиденье «Хонды». Бедняга по-прежнему не приходил в себя; привалившись головой к стеклу дверцы, он лишь чуть слышно постанывал.

— Ну что, вперед? — Перегудов уже было собрался отъезжать, но остановился. — Ты, Сенечка, пошарь там в салоне, в бардачок загляни, может что осталось — вещи, документы какие, да мало ли…

— Понял, не дурак, — подмигнул тот.

Он направился к «Опелю» и вернулся через минуту, держа в руках пухлую папку из добротной кожи с металлической застежкой и пластиковый пакет.

— Вот, под пакетом у заднего стекла лежала, — он протянул папку Владу. — Там кажись документы, откроем?

— Успеется. Что в пакете?

— Да ничего, фрукты. Бананы, апельсины… Еще вот ключи от машины. Будем запирать?

— Иди, только мигом, и так много времени потеряли.

Со скоростью под сто они мчались по шоссе, которое, к счастью, оставалось почти пустынным. Через четверть часа после вынужденной остановки, Адвокат тронул Влада за локоть:

— Ну-ка, притормози. Мужик наш совсем стух, видишь, сполз как.

Перегудов обернулся и тут же сбросил газ. Он повел машину на малой скорости и, выбрав подходящее место, съехал с дороги. Со словами: «Ну что там с нашим клиентом», Влад перебрался на заднее сиденье поближе к неизвестному. Тот уже лежал в неестественной позе на левом боку, обе руки плетьми свесились вниз. Перегудов прежде всего вернул мужчину в сидячее положение и стал отыскивать пульс. Пульса не было. Тогда приподнял веко одного из глаз и тут все понял — рядом с ним был уже труп. Невидящее, словно остекленевшее око только подтверждало его печальный вывод.

— Ну что там? — полушепотом спросил Адвокат все это время с беспокойством наблюдавший за манипуляциями приятеля.

— Все кончено, Сеня, — чуть дрогнувшим голосом ответил Перегудов и расстегнул ставший тесным ворот рубашки, ослабил петлю галстука. — Клиент готов. В ад или в рай не знаю.

— У-умер?! Неу-ужели?! — Адвокат от волнения начал даже заикаться. — Ну… Ну, е-мое… Что б-будем делать?..

— Что будем делать, говоришь, — в раздумье повторил Влад. — Сейчас позвоню в бюро находок, проконсультируюсь.

— Ну, ты… ты это кончай… шуточки эти, — еще больше запаниковал Адвокат, враз сделавшийся белее стены. — Труп ведь.

— Труп, — спокойно констатировал Перегудов и насмешливым тоном поинтересовался: — А ты-то, что шары из орбит выкатил, не обхезался часом? Не твоих ведь рук дело. А взгляни на себя в зеркало — истый Раскольников.

— Да ну тебя, умный ты больно, — нервно огрызнулся Адвокат. — Раскольников… Решать что-то надо!

— Будем решать, теперь торопиться незачем. — Перегудов был деловит и собран. — Во-первых, надо выяснить, что за личность изволила почить в нашем присутствии. Логично? А потому для начала обследуем его карманы. Помоги…

— Нет! — истерически взвизгнул Адвокат. — Я мертвецов не переношу, меня тошнить начинает.

— А я, можно подумать, главный специалист рижского морга, — обронил Влад, выкладывая содержимое карманов новопреставленного рядом с собой.

Он только теперь внимательно рассмотрел лицо мертвеца. Тому было на вид около пятидесяти; короткие, слегка вьющиеся волосы, у висков тронутые сединой, прямой, правильной формы нос, узкие губы, небольшие, плотно прижатые уши, едва приметный шрам на подбородке — словом лицо, как лицо — ничего примечательного.

— Послушай, Влад, оставь это. Давай его выбросим, и погнали отсюда.

— Выбросим? Не гневи бога, антихрист! — с упреком сказал Перегудов. — Это ведь не чучело огородное, к покойникам надо относиться почтительно, и это тебе зачтется.

— Где и когда, ехидно мне знать? — спросил Адвокат.

— На Страшном суде, — ответил Перегудов, заканчивая ревизию карманов. — Итак, что мы имеем: расческа, зажигалка, носовой платок, еще ключи… А вот тут уже интересно — паспорт гражданина Латвии, водительские права, бумажник, доллары, латы, записная книжка…

Он взял паспорт и начал не торопясь перелистывать.

— Итак, Адвокат, личность покойничка будем считать установлена. В нашей теплой компании оказался некто господин Трумм Ивар Андреевич, год рождения 1945-й, а кто он, что за птица, мы возможно узнаем из папочки.

Он пересел на место водителя и расстегнул папку:

— Так-так, посмотрим, что хранится в этом досье.

— Оно тебе надо, — ерзал подле него как на иголках Адвокат. — Давай лучше бабки сосчитаем, сколько их там?

— Отцепись, худая жизнь, — как от назойливой мухи отмахнулся Перегудов, бегло изучая документы. — А ты знаешь, перед нами судя по всему не кто иной, как президент компании «Латкокимпэкс».

— Ну и что, мне это ничего не говорит, — сварливо заявил Адвокат. — Сейчас президентов всяких развелось, как собак нерезаных. Больше, чем людей нормальных! Ты президент, Литавин президент, этот тоже президент — плюнуть некуда! Все вокруг президенты, начиная с президента Латвии, кончая президентом платного туалета.

Влад, не реагируя на его брюзжанье, продолжал перекладывать бумаги — отчеты, справки, договора, накладные. Вдруг он наткнулся на чековую книжку.

— Ага, валютный счет в «Юпитер-банке». У-у, какими суммами мы крутим! Глянь, вот корешки чеков: пятьсот шестьдесят тысяч, триста восемьдесят пять, семьсот…

— Чего, баксов? — с придыханием в голосе вымолвил завороженный Адвокат.

— Их самых, — утвердительно кивнул Влад. — Баксовей не бывает.

Его внимание привлек первый незаполненный чек. Глянув на его лицевую сторону, а потом оборотную, он не сдержал возглас изумления — чек был чист, но подписан, причем подписи были обе — первая и вторая.

— Глянь, Адвокат, а чек-то с подписями. Ты хоть представляешь себе, что это значит?

— Не… не совсем, — часто заморгал тот.

— А то, дорогой, что в таком варианте книжка эта превращается в документ на предъявителя.

— Да? — продолжал хлопать веками Адвокат, до которого еще явно не доходил масштаб сделанного Владом открытия.

— Его нужно только заполнить и можешь получать бабки.

— Сколько, а, Влад? — с нетерпением спросил Адвокат, и глаза его алчно заблестели.

— Ровно столько, сколько на счету. Ну, чуть меньше, чтоб счет не закрывать.

— А как узнать, сколько на счету?

— Ну это не совсем сложно, — уверил его Перегудов, — я хоть завтра…

— Так что ж мы… давай мы это… провернем… снимем, — засуетился Адвокат.

— Не горячись, — осадил его приятель, — такие дела с налету не решаются. Тут надо все хорошенько обмозговывать…

— Если что, бля буду, в Париж смотаюсь, — мигом расфантазировался Адвокат. — Голубая мечта…

— Париж… Париж… Ветер в харю, а я шпарю, да, Сеня? — неожиданно развеселился Перегудов. — Какие наши годы… Одна беда — медведя мы пока не убили.

Он решил закончить начатое и продолжил просмотр. Переложил еще пару листов и тут его ждал новый сюрприз, похлеще предыдущего. Перед ним была выписка из банка на вчерашний день, и он опытным глазом сразу отыскал итоговую сумму. Она была такова, что поражала всякое воображение — два миллиона триста тридцать тысяч!!!

Хладнокровие вмиг покинуло страхователя и он, чтобы унять мелкую дрожь пальцев, решительно захлопнул папку, ценность которой теперь определялась воистину на вес золота. И даже больше.

— Что, что там еще? — стал допытываться Адвокат, настороженно наблюдавший за действиями Перегудова.

— Все! Устал, — тяжело выдохнул тот. — Дома досмотрим. Давай перекурим и определимся с этим господином.

— Чего морочиться, избавимся от него и с концами, — безапелляционно заявил Адвокат.

— Что ж, резонно, — Перегудов с удовольствием сделал затяжку. — Клиент нам уже ни к чему, но пристроить его нужно так, чтоб если и нашли, то не сразу, словом, чем позже, тем лучше. В сложившихся обстоятельствах нам интересно, чтоб следы господина Трумма надежно затерялись.

Они прикидывали разные варианты, но ничего путевого в головы не приходило. Ранние осенние сумерки, стремительно сгущаясь, заставили остановиться на простом решении — заехать поглубже в лес и схоронить труп где-нибудь в глухом месте. Таким подходящим местом им показалась небольшая ложбинка в густых зарослях кустарника, за которым сразу начиналось топкое болото. Туда и был уложен труп, из гуманных соображений предварительно обернутый в брезент. Нашедшийся в багажнике кусок материи для такой благородной цели был пожертвован Владом со словами:

— Покойничек, Сеня, того заслуживает. Конечно, ранг его тянет на более пышные проводы, но это забота родных и близких.

Они аккуратно замаскировали захоронение сухим валежником.

— Пусть отдыхает, аминь! — напоследок пожелал Сеня.

Потом, сев в машину, они с чувством исполненного долга продолжили свой путь.

— А знаешь, Влад, этот мужичок жутко похож на Грифа, приятеля одного.

— Странная фамилия, — ухмыльнулся Перегудов.

— Да это не фамилия, кличка, — пояснил Адвокат. — А фамилию его я даже не знаю. В «Омуте» он постоянно тусуется. Занятный тип.

— А «Омут», это что?

— Ну, «Омут», не знаешь, что ли? — со смешком отозвался Сеня. — Пивбар такой на Дзирнаву, официальное название «У векового дуба». Ты в такие места, наверно, не заходишь.

— А что я там забыл, всем гадюшникам гадюшник, — небрежно бросил Перегудов. — Сейчас таких мало осталось. Омут — точней не придумаешь.

Он внезапно замолчал. Неожиданная мысль пришла ему в голову, и он пытался сосредоточиться, чтоб довести ее до логической завершенности.

— Так что ты говорил про этого Грифа? — уточнил Влад как бы между прочим.

— Смахивает он больно на нашего покойничка. Только разве прическу другую носит и волосы подлинней, а так сходство большое.

«А это очень даже может пригодиться, — отметил про себя Перегудов. Случайная реплика Адвоката вдруг стала для него основой стройного плана. — Если схожесть подтвердится, я смогу из этого кое-что выжать…»

Они уже выехали на шоссе, когда Перегудов спохватился:

— Сеня, у тебя с собой прав, конечно, нет?

— Конечно, нет. А что?

— Да я рассуждаю так: труп то мы запрятали, а машина…

— Ага, понимаю, полдела сделали, полдела осталось.

— Верно соображаешь, — похвалил Перегудов. — Прятать концы, так все до единого.

— А куда машину деть? Это ведь не коробок спичек — в карман не засунешь. Если честно, я и насчет покойничка не очень-то спокоен — грибников сейчас по лесу шастает просто тьма, а это народец, сам знаешь…

— Для начала «Опелек» загоним в гараж на моей даче, а там видно будет. Ну что, возвращаемся? Сядешь за руль, по темени проскочим!

— Не влететь бы сдуру, — начал осторожничать Адвокат.

— Да не дрейфь, все будет в норме. Сегодня наш день…

И они, развернув машину, направились к тому месту, где около часа назад оставили на обочине бирюзовый «Опель» господина Трумма.

— А ты хоть запомнил, где это случилось? — поинтересовался Перегудов, включая фары дальнего света.

— С точностью до миллиметра! — похвастался Адвокат. — У меня вообще с детства наблюдательность развита, все сек, куда батя от мамки заначки прятал. Там, метрах в тридцати, береза раздвоенная, большую рогатку напоминает, и указатель дорожный рядом — двадцать восьмой километр.

— Хорошо, миллиметровщик, проверим, — усмехнулся Влад.

Ту высокую, со стволом, наподобие рогатки, березу, о которой упоминал Адвокат, они увидели почти одновременно, и Перегудов остановил машину.

— Да, вроде здесь, — проговорил он, осматриваясь вокруг.

— Не вроде, а точно, — убежденно сказал Адвокат, — но машины-то нет.

— И я что-то не вижу, — проронил обескураженный Перегудов.

Для верности они походили вокруг с фонариком, но когда наткнулись на следы своей недавней стоянки, оставленные машиной Влада, рядом с отпечатками протекторов «Опеля», поняли дальнейшую бессмысленность поисков.

— Вот тебе номер, — недоумевая сокрушался Адвокат, — куда ж она подевалась?

— Сам говорил, грибнички кругом ходят, наверно они и умыкнули, чтоб урожай на себе не тащить, — грустно пошутил Перегудов. — Впрочем, может оно и к лучшему, нам хлопот меньше. Ладно, погнали на дачу, а то я начинаю опасаться, что мы и к утру туда не поспеем.

— Ну и денек сегодня выдался, обалдеть, — уже в машине сказал Адвокат. — У меня после этих двойных похорон одно желание…

— Какое? — перебил его Влад.

— Справить двойные поминки. А если точней, нажраться вусмерть и все забыть, — честно признался Адвокат.

— Нажраться — ума не надо. Нам сейчас это не в кассу. Вот тут, уважаемый, — Влад постучал кулаком по папке, — дело на миллион, а времени у нас в обрез.

— На миллион? — встрепенулся Сеня.

— Ну, это я так, для красного словца, — успокоил его Перегудов, мысленно укоряя себя за допущенную оплошность, — но если все сложится, как надо, Париж тебе светит определенно. Если не город, то ресторан…

— А ты, Влад, что, не поедешь? Литавин нам может устроить по высшему разряду, во побалдеем!

— Гоношистый, ты, Сеня, спасу нет, — Перегудов снисходительно улыбнулся. — Повторюсь я еще раз — делить пока нечего! Нет шкуры, медведь наш еще по лесу бегает, а сможем ли мы его завалить — вопрос открытый…


предыдущая глава | Ресурс Антихриста | cледующая глава



Loading...