home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Звонок, разбудивший Верховцева, оказался совсем некстати, утренний сон его был еще достаточно крепок. С явным неудовольствием он поднял трубку телефона, а когда услышал женский голос, то не сразу и сообразил, с кем имеет дело.

— Здравствуйте, Олег Евгеньевич! Это Юрченко вас беспокоит.

— Кто? Юрченко? Простите, не припо…

— Юрченко Марина… Это по поводу пропажи мужа.

— Ах, да, Марина… Здравствуйте, здравствуйте! Не узнал ваш голос, каюсь, — стал оправдываться Верховцев. После вчерашних именин одного из друзей по бывшей работе, голова соображала туговато. — Слушаю вас, Марина, и притом очень внимательно.

— Олег Евгеньевич, я хочу сообщить, что фото Валеры, как вы просили, я нашла. Даже несколько. А еще я нашла кое-какие документы, которые могут быть вам интересны. Только вот…

— Что — «только вот»?

— Вы не передумали заниматься моим делом?

— Если я сразу не сказал «нет», то и сейчас у меня нет оснований менять решение, — успокоил ее Верховцев.

— Ну, мало ли что, две недели все-таки прошло, — в голосе женщины чувствовалась какая-то неуверенность.

— Все нормально, где мы встретимся?

— Где вам лучше.

— Хорошо. На бульваре Бастея, напротив Бастионки есть тихое кафе, подвальчик такой… Там и встретимся, в пятнадцать ноль-ноль…

Когда в условленное время Верховцев появился в кафе, Юрченко уже поджидала его за столиком. На нем, кроме чашечки кофе, находился полиэтиленовый пакет. Олег положил рядом свой зонтик, затем спросил в баре еще два кофе и по паре пирожных.

— Ой, зачем это, Олег Евгеньевич? — слабо запротестовала Юрченко, косясь на блюдце с соблазнительными бисквитами.

— У нас, Мариночка, видимо, разговор не короткий сложится, — сдержанно улыбнулся Верховцев, — калорийное питание совсем не помешает.

— Не знаю как вы, я мучного стараюсь избегать, иначе за фигурой не уследишь, — сказала она, слегка смутившись, и взялась за пакет. — Вот здесь документы, фотографии. Вы посмотрите?

— Пока повременим, — остановил ее Верховцев. — В прошлый раз мы лишь в общих чертах коснулись обстоятельств вашего дела, обозначили, так сказать, контуры. Чтобы двигаться дальше, нужно разбираться в деталях, поэтому, Марина, я снова вас буду мучить вопросами, а вы должны отвечать как можно точней и искренней. Итак, начнем…

— Допрос без протокола, — не без кокетства закончила за него Юрченко.

— Ох, Марина, — покачал головой Верховцев, — детективов понасмотрелись? Смею заверить, большинство из этих шедевров ни уму ни сердцу, только время у обывателя съедают. — Он с удовольствием отпил горячего кофе. — Скажите, вам никогда не закрадывалась мысль, что исчезновение вашего мужа связано с тем, что он просто сбежал к другой женщине?

Этот вопрос, хотя и сформулированный в достаточно корректной форме, вызвал у нее явное замешательство.

— А почему… почему вы так спросили?

— Один мой, скажем так, внештатный консультант, человек, жизнь знающий, считает, в любом запутанном деле надо исходить из того, что ответ лежит на поверхности, а самое простое объяснение в данном случае ему представляется именно таковым.

— Нет-нет, — после некоторой паузы зачастила Марина. — Что угодно, только не это. Такое мне даже в голову ни разу не пришло, честное слово…

— На чем основана ваша уверенность? — полюбопытствовал Верховцев.

— Как сказать, — она пожала плечами. — Валере со мной хорошо было, устраивала я его, он сам это всегда говорил. Это, как вы выражаетесь, ответ, что на поверхности. Ребенка он хотел, чтоб мы завели общего, да и расписаться не раз предлагал, хотя я и не настаивала…

— Почему?

— Да разве бумажка с печатью людей связывает по жизни?

— Что верно, то верно, — согласился Верховцев.

— Нет, Олег Евгеньевич, этот вариант отпадает, — решительно заверила она. — Поверьте, мне… женская интуиция!..

— Допустим. Что в таком случае подсказывает женская интуиция?

— С Валерой случилось что-то непредвиденное. Скорей всего какая-то беда, но что конкретно, даже представить не могу.

— Хорошо. Давайте освежим в памяти обстоятельства, при которых вы виделись в последний раз. Что он собирался делать, какие были планы, о чем вы говорили, называл ли он какие-либо имена, фамилии, адреса? Вспоминайте, Мариночка, любая подробность может стать важной зацепкой.

— Ну вот, здесь возможно она и есть, эта зацепочка, — с горячностью воскликнула она, придвигая к нему пакет.

— До этого очередь дойдет. По аналогии с игрой «Поле чудес» будем считать, что это наш сектор «Приз», а пока нам нужно открыть как можно больше правильных букв, чтоб узнать заветное слово. Итак, в последний раз вы виделись…

— Да и не виделись толком, почти как на вокзале: здравствуй — до свиданья, вернее сказать «прощай».

На ее глаза навернулись слезы.

— Ну, так мы далеко не уедем, — мягко сказал Верховцев. — Не надо, успокойтесь и продолжайте.

— Да-да, я понимаю. Значит так, одиннадцатого июня я с Димкой, сыном, вечером возвращаюсь домой. Ездила на пару недель маму свою проведать в Россию. Открываю дверь, а Валера дома. Я его только осенью ждала, а у них там с судном авария случилась, их домой отправили. Конечно, я обрадовалась, а он вроде и нет: немногословный какой-то, замкнутый, будто чем-то озабочен. Обычно он с моря другим приходит, весь аж светится, а тут как подменили. Я подумала, может у него из-за аварии той неприятности, он ведь механик, но расспрашивать не стала — решила, надо будет, сам расскажет. Вечер тот мы провели дома: стол хороший сделали, выпили немного. Валера, правда, все больше молчал, говорил с неохотой, давило его что-то, угнетало, а я такая — в душу лезть не привыкла. Но помню, одна его фраза меня тогда удивила…

— Какая? — насторожился Верховцев.

— Помню дословно: «вовремя ты, Марина, вернулась, да и я тоже вовремя». Что он этим хотел сказать?.. И таким грустным тоном…

— Продолжайте…

— Утром, на следующий день, я решила съездить с Павликом в Тукумс к тетке, маминой сестре…

— Это двенадцатого? — спросил Верховцев, по старой привычке делая пометочку в своей записной книжке.

— Мама мне для нее гостинцы передала: разносолы всякие, мед, грибы сушеные. Ну, утром мы позавтракали, кофе попили, я сказала, что к вечеру вернусь. Приехала, Валеры уже не было…

— Так… и с тех пор вы его не видели? — помолчав, спросил Верховцев.

— Не видела, — печально подтвердила Марина.

— И о своих планах на день он ничего не говорил: куда собирался пойти или с кем встретиться?

— Н-нет, не припомню такого, — ответила она, подумав.

— Сколько лет вы живете вместе?

— Четыре.

— Четыре — это уже срок. А где жил Каретников до знакомства с вами, не в курсе?

— Почему же? На Московской, где-то в районе Керамики. У них там с сестрой квартира двухкомнатная.

— А родители его живы, не знаете?

— Мама умерла. А отец семью давно оставил и живет где-то на Украине, то ли в Одессе, то ли в Феодосии, точно не скажу.

— Стало быть, ваш муж был прописан там, на Маскавас? — Верховцев сделал очередную пометку в своей книжке.

— Почему был? — голос Юрченко дрогнул. — Он и сейчас там прописан.

— Да, конечно, — поспешил исправиться Верховцев, видя ее реакцию на упоминание о Каретникове в прошедшем времени. — Значит, у него есть сестра. К вам часто заходили его приятели, знакомые? Кого по имени, фамилии вы можете назвать?

— У Валеры не было обычая приглашать к себе. Он говорил: «Мой дом — моя гавань, где должен быть полный штиль, где можно отдохнуть от качки, друзей и зализать раны». А если отмечалось возвращение или уход в рейс, то обычно в ресторане. По таким случаям народу много собиралось, человек двадцать-двадцать пять, кто с женами, кто с подругами. Некоторых по именам я запомнила: Толик, Федор, Агрис, Гена. У одного, амбал такой, радист кажется, имя необычное — Анисим. Громадный мужик, накачанный, Шварценнегеру не уступит. Только у Анисима лицо доброе, а у Шварца дежурный оскал, будто он только вот колючую проволоку зубами перекусил.

— А как насчет фамилий, что-то помнится?

— С этим похуже. Одного, точно помню, все по фамилии называли — Борисов. Еще у Анисима этого фамилия то ли Пашкевич, то ли Дашкевич, он вроде белорус. Все…

— Не густо, — отметил Верховцев. — А после исчезновения Каретникова к нему никто не заходил, так, проведать?

— Были. Двое. Один точно из экипажа, я его раньше видела. Другой мне не знаком.

— Что они спрашивали?

— Интересовались Валерой.

— И вы им сказали, что Валера пропал?

— Сказала. Все как было, а что толку скрывать? К тому же я и в полиции и в пароходстве уже побывала. Так что это, в общем, секрет Полишинеля.

— Ну и что ребята?

— Они очень удивились. Сказали, что этим обязательно займутся.

— Ладно, — сказал Верховцев, беря в руки пакет. — Давайте заглянем, что вы принесли.

Верховцев начал с фотографий. Их было четыре. На первой Каретников с Мариной были по пояс сняты прямо в уличной толпе, судя по домам, где-то в центре города. Может на Тербатас, может на Кришьяна Барона. Второй снимок, явно любительский, был сделан на судне, где Каретников находился среди экипажа. План был мелкий, и что-либо рассмотреть подробней не представлялось возможным. Следующее фото стандартных размеров было цветным и выполнено «Полароидом». На нем Каретников был запечатлен сидящим на скамейке в парке. Рядом сидели молодой представительный мужчина в модном костюме и галстуке, женщина средних лет и юная дама в элегантном летнем платье. Мужчина держал в руках бутылку шампанского и фужер, у девушки был букет цветов в прозрачной упаковке. Сбоку от Каретникова на скамейке лежали одна на другой две коробки, причем верхняя смахивала на упаковку торта. Последним был снимок на документ размером четыре на шесть. Его Верховцев отложил в сторону:

— Здесь он похож на себя в жизни?

— Очень близко, — не задумываясь ответила Юрченко. — К тому же это совсем недавнее фото.

— А это? — Верховцев взял в руки цветную карточку. — Кстати, кто здесь изображен?

— Не знаю. Оно мне попалось впервые.

— Значит, никто из этих людей вам не знаком.

Юрченко молча покачала головой.

— С вашего позволения эти два снимка я возьму с собой. На время.

— Пожалуйста, — согласилась она, — если так нужно для дела.

Верховцев спрятал снимки в нагрудный карман и принялся изучать документы. Они оказались настолько любопытными и неожиданными, что чем дольше он вчитывался в их содержание, тем больше возрастал его интерес. Поверхностное знакомство заняло у него минут двадцать.

— Марина, а вы сами это читали? — спросил он, закончив просмотр.

— В общем, нет. Я нашла их только вчера, когда искала фото. Да и с латышским у меня слабовато, можно сказать никак, а заниматься переводом было недосуг. А почему вы меня об этом спросили?

— Вам знакома фамилия Таланов? — в свою очередь поинтересовался Верховцев.

— Нет, — не сразу ответила Юрченко, — такую никогда не слыхала.

— Так вот, Марина, из всех этих материалов следует, что Каретников Валерий Дмитриевич является вице-президентом фирмы «Пикадор», а Таланов, про которого я спросил, никто иной как президент этой фирмы. А фирма «Пикадор», насколько мне известно, находится в числе тех, которыми сейчас занимается прокуратура. Таких фирм в Риге… увы, не одна, а против некоторых возбуждены уголовные дела.

— За что? — вырвалось у Юрченко.

— За то, что у доверчивого народа брали деньги под высокие проценты, а потом бесследно испарились.

— Но причем тут Валера? — удивилась она. — Он ведь моряк…

— Я о «Пикадоре» узнал из прессы, — сказал Верховцев, — и о том, что его президент с крупной суммой денег, принадлежащих вкладчикам, исчез в неизвестном направлении. По версии полиции Таланов скрывается в зарубежье и, разумеется, не в ближнем. Не хочу делать поспешных выводов, но в свете открывшихся обстоятельств напрашивается мысль, что и ваш Валера мог вполне составить ему достойную компанию.

— Валера?! Да что вы! — всплеснула руками Юрченко. — Вы его просто не знаете. Он на такие грязные дела никогда не подпишется.

— О, не скажите, — скептически улыбнулся Верховцев. — Как там у Шекспира… «есть многое, друг Горацио, на свете, что и не снилось…» ну и так далее. И потом, я ведь ничего не утверждаю, а только высказываю предположение.

— Ваше предположение — просто бред! — с вызовом бросила Юрченко.

— О, мадам, так дело не пойдет, — сказал Верховцев, нахмурившись. — Мы с вами встретились не для того, чтоб демонстрировать амбиции. Давайте условимся: или сохраним обстановку благожелательности или сразу по-доброму расстанемся.

— Олег Евгеньевич… — Юрченко сконфуженно, словно напроказившая школьница, прикусила губу. — Я… я…

— Больше так не буду, да? — спросил Верховцев, улыбнувшись, и, не дожидаясь очевидного ответа, продолжил: — Знаете ли, Марина, как говорят в полиции, факты — вещь упрямая. В данном случае я говорю о том, что вижу своими глазами — вот устав фирмы «Пикадор», протокол учредительного собрания, верней его ксерокопия, копия банковской лицензии, договора… Чем вы объясните, что Валерий Каретников скрывал от вас этот пласт своей жизни? Не доверял? Не хотел информировать о причастности к криминалу?

— Не… не знаю, — захлопала ресницами Юрченко. Она выглядела растерянной и подавленной обрушившимся на нее открытием. — Я ничего не могу понять… моряк… вице-президент… голову сломать можно.

— Можно, — согласился Верховцев. — Зато появилась хоть какая-то перспектива для поиска, подающая надежду…

— Надежду?! Надежду на что? — чуть оживилась она.

— На то, что разыскиваемый вами человек, по крайней мере, хоть жив.

— А я в этом и не сомневалась. Да и экстрасенсы, у которых я побывала, в один голос утверждали, что Валера жив-невредим.

— Даже так? А почему же эти мудрецы не показали к нему дорогу? Тогда бы и необходимость в моих услугах отпала.

— Нет, они говорили, но все по-разному и как-то туманно, неопределенно, — словно оправдываясь, забормотала Юрченко, — кто про избушку на озере, кто про город в средней полосе России, кто, что он наемником в Чечне воюет… В общем, все обтекаемо, неконкретно.

— Зато мзду брали определенную, строго по таксе? Или нет?

Юрченко промолчала.

— Конечно, психологию клиента эти шарлатаны знают на «пять» — несподручно брать деньги, объявив, что разыскиваемого нет в живых. У тех, кто ищет — горе, а с них… понимаете?..

Юрченко молча кивнула.

— А за надежду человек последнее готов отдать, — продолжал Верховцев. — Надежда, она ведь цены не имеет, бесценна она; она тропинка к спасению, которая может перейти в большую дорогу, а может и внезапно оборваться…

— Не может, не должна!.. — взволнованно вставила она.

— Скажите, Марина, вы его любите? — без всякого перехода спросил Верховцев.

— Да, люблю, — без малейшего колебания ответила Юрченко, — иначе зачем я здесь?

— Все правильно, — рассеянно промолвил Верховцев, отвлекшись какой-то мыслью.

— И еще, Олег Евгеньевич, — поднявшись чуть вперед, порывисто зашептала она. — Я никому из близких знакомых не говорила, вам первому… У меня будет ребенок! Валерин ребенок, он его так хотел. Четвертый месяц пошел…

И лицо ее как по волшебству озарилось радостной светлой улыбкой.

— Вы — мужественная женщина! — воскликнул Верховцев под впечатлением услышанного. — Отчаянная даже. При таких обстоятельствах и в такое время это… это поступок.

— Не знаю, — зарделась Марина. — Не знаю, я по-другому не могу…

— Ну, что ж, на сегодня, пожалуй, хватит, — сказал Верховцев, взглянув на часы. — Фронт работы на ближайшую неделю вы мне обеспечили. И последний вопрос: его личные документы: паспорт моряка, гражданский, или, скажем, водительские права дома у вас случайно не остались?

— Нет, что вы. Все такое он всегда при себе носил.

— Ну, разумеется…

Они встали и направились к выходу. Уже прощаясь, Юрченко осторожно поинтересовалась:

— И у меня к вам, Олег Евгеньевич, напоследок есть вопрос: сколько будет стоить ваша работа?

— Не знаю, — ответил он, слегка замявшись. — Пока не знаю. Но одно могу сказать определенно — для влюбленных и беременных у меня скидка, причем существенная. И давайте договоримся — со следующей встречи на «ты»?

— Ладно. Ну, спасибо вам, до свиданья!

— Всего…

Юрченко пошагала к остановке трамвая. Верховцев еще с минуту постоял перед входом в кафе, вдыхая после пряного, пропитанного ароматом кофе воздуха сырой, забивающий дыхалку осенний ветер. Мелкий, нудный дождик не унимаясь кропил лицо. После теплого, по-домашнему уютного кафе, Рига казалась хмурой и неприветливой, как увядающая девственница.


предыдущая глава | Ресурс Антихриста | cледующая глава



Loading...