home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Поиски Илоны Страутмане заняли у него всего лишь два дня. Даже в самых радужных планах, с учетом поправки на «закон подлости», он не рассчитывал уложиться в столь короткий срок. Установив по документам личности бухгалтера и секретаря-референта фирмы «Пикадор», Верховцев, полагаясь на интуицию, решил начать с последней. По своим старым каналам «вычислить» координаты ее проживания особого труда ему не составило. Вечерний визит к Страутмане в район Иманта был безрезультатным, зато на следующий день, утром, ему повезло. После неоднократного нажатия кнопки звонка, дверь открыла сама хозяйка. Облаченная в халат, заспанная и недовольная, прикрывая ладонью зевок, она спросила:

— Вам кого?

— Мне нужна госпожа Илона Страутмане, — улыбнувшись как можно любезней, ответил Верховцев. — Это, вероятно, вы?

Замедленным жестом подправив растрепанные волосы, хозяйка с ног до головы смерила взглядом раннего визитера:

— Вероятно, я. А вы кто будете?

— Моя фамилия Верховцев. Частное детективное агентство «ОЛВЕР», — представился он. — Документ показать?

— О, майн гот, и когда все это кончится?! — чуть ли не со стоном воскликнула она, театрально закатывая глаза. — Как вы меня все достали! Мало туда таскали, теперь уже и дома покоя нет — приходят, будят, поспать не дадут. Заколебали…

— Да куда уж спать, скоро одиннадцать, — с улыбкой, словно пожаловал на именины, произнес Верховцев, пытаясь как-то разрядить обстановку.

— А вам какое дело, — недовольно огрызнулась Страутмане. — Одиннадцать, двенадцать… спросить забыла…

— Ну, Илона, если вы и с клиентами «Пикадора» на таких тонах общались, то судьба фирмы вполне объяснима.

— Что вы знаете о «Пикадоре», — снисходительно бросила она, еще раз внимательно оглядев пришельца. — Тоже мне…

— Ничего не знаю, — покладисто согласился Верховцев. — Я за этим и пришел к вам с поклоном, чтоб вы меня хоть чуточку просветили.

И он, вытянув руки по швам, одновременно с кивком головы, щеголевато щелкнул каблуками.

— Только не паясничайте, да? — подобрела лицом Страутмане, чуть отступая назад. — Ладно, заходите, не здесь же заниматься выяснениями.

— И на том спасибо, — самым серьезным тоном поблагодарил Верховцев. — Извините уж, что навязался.

— В комнате у меня бардак, — сказала она, закрывая за ним дверь. — Пойдемте на кухню.

На кухне она предложила ему табуретку, а сама взялась за чайник:

— Знаете что, начнем с кофе. Я без кофе по утрам не могу, голова не соображает и вообще… Не возражаете?

— Кофе так кофе, — отозвался Верховцев, отметив про себя, что этот напиток становится как бы непременным атрибутом при его общении с дамами по делу Каретникова.

Пока Илона готовила кофе, они обменялись несколькими ничего не значащими фразами. Вместе с чашками кофе она положила на стол пачку сигарет, зажигалку.

— Так вы, говорите, не из полиции?

— Не из полиции, — сказал Верховцев. — Десять лет работал в милиции, но когда ее переименовали в полицию, а отделы зашифровали цифрами, я стал больше не нужен.

Сделав глоток кофе, Страутмане взяла сигарету, Олег поднес огонек.

— Понятно. Значит, и вы стали не нужны? — сделав затяжку, спросила она.

— Что вы имеете в виду? — уточнил Верховцев.

— Только то, что сказала, — невесело промолвила Страутмане, рассеянно глядя на кончик тлеющей сигареты. — Я, после пропажи своих шефов из «Пикадора», тоже стала сразу никому не нужна — ни подругам, ни хорошим знакомым. Все кувырком полетело.

— Я как раз об этом, Илона, и пришел с вами поговорить, — сказал Верховцев, доставая свою записную книжку. — Чтобы не было недомолвок, скажу откровенно — делом фирмы «Пикадор» я занимаюсь в связи с розыском господина Каретникова Валерия Дмитриевича его женой. А так как из некоторых документов мне удалось установить причастность Каретникова к деятельности «Пикадора», я не исключаю, что его исчезновение может быть связано именно с этим фактом. Поэтому, чтоб не ходить вокруг да около, расскажите, пожалуйста, как можно подробней о вашей фирме, особенно о последних днях ее работы, и, главное…

— Ничего я не буду рассказывать, — неожиданно прервала его Страутмане. — Простите, как вас величать?

— Олег Евгеньевич. Давайте просто — Олег.

— Так вот, Олег, Я уже столько раз обо всем этом рассказывала, столько бумаг исписала, что в сто пятый раз повторяться на эту тему мне осточертело. Нет желания. Никакого! Если хотите, будем так: задавайте вопросы, вопрос-ответ, вопрос-ответ… Это еще куда ни шло.

— Понял, — принимая ее условия, ответил Верховцев. — Будь по-вашему, попробуем в режиме телеграфа, идет?

— Идет, — кивнула Илона.

— Тогда в бой! Когда вы в последний раз видели господина Каретникова?

— Девятого июня.

— А президента «Пикадора» Таланова?

— Второго.

— Июня?

— Да. Второго июня.

— До исчезновения этих двух лиц, были ли с их стороны разговоры или хотя бы намеки на возможное прекращение деятельности фирмы?

— Ни разу.

— Илона, у вас не отложилось в памяти, какого числа Каретников появился в Риге?

— Вы хотите знать дату возвращения с того, последнего рейса? — в свою очередь осведомилась Страутмане.

— Вот именно, если не затруднит.

— Погодите, погодите… — она наморщила лоб и зашевелила губами. — Время все-таки прошло… Да, точно! Пришел он пятого, а прилетел за день до этого, накануне, четвертого.

Верховцев сделал пометочку в записной книжке и поднял голову:

— Выходит, что со дня появления Каретникова в «Пикадоре» и вплоть до его исчезновения, в фирме они с Талановым так и не встретились?

— Вы правильно говорите.

— А вне фирмы у них были встречи, не знаете?

Илона встала, открыла окно и снова села за стол.

— Понимаете, Каретников все надеялся встретиться с Игорем в фирме, приезжал, звонил, но Игорь в «Пикадоре» так и не появился. И по домашнему адресу не получилось — Таланов свою квартиру, как оказалось, продал. Я, кстати, об этом тоже не знала.

— А вас он предупредил о своем возможном отсутствии и местонахождении?

— Кто, Таланов?

— Таланов.

— Предупредил, а что толку.

— Не понял…

— Ничего определенного сказано не было. Сказал, что собирается в командировку в Германию, но точную дату не назвал; забрал всю основную документацию, сказал на время поработать, но так ее и не вернул…

— Кроме того, снял со счета фирмы практически все деньги, — напомнил Верховцев. — Так?

— Да.

— У вас не сложилось впечатление, что ваши шефы просто-напросто смылись за границу с деньгами вкладчиков, как это сделали многие их коллеги по бизнесу из других фирм?

Страутмане, нахмурясь, погасила сигарету.

— Я это исключаю.

— Почему?

— Игорь на такое не способен.

— Эх, Илона, одному богу известно, кто на что из нас способен. Порой не знаешь, чего ждать от самого себя, а уж куда там прогнозировать поступки других, — рассуждая вслух, произнес Верховцев, водя мизинцем по ободку своей чашки.

— И все же я повторюсь, — настаивала Страутмане, — все что угодно, только не это.

— То же самое мне говорила Юрченко, жена Каретникова, — сказал Верховцев. — Ну, ее-то я могу понять, их с Каретниковым связывает брак, пусть гражданский, но все же…

— Мы с Игорем тоже были не чужими, — печально вымолвила Илона. — Поэтому я могу судить о нем не только как бывший секретарь фирмы, но и как близкий ему человек.

— Он ваш любовник? — напрямую спросил Верховцев.

Олег намеренно избежал слова «был», помня ту негативную реакцию Марины Юрченко в разговоре о Каретникове в прошедшем времени.

— Я думаю, это не совсем точно, — чуть помедлив, ответила Страутмане. — Сейчас это слово не в моде и даже подзабытое, но я считала Игоря своим женихом. Да-да, не смейтесь, женихом.

— И что из этого вытекает?

— А то, что ради денег он так бы меня не бросил. Даже ради больших. Игорь не способен на… на… одним словом, предать.

«Ох, женщины, в этом смысле вы все одинаковы, — подумал Верховцев, — силу своих чар котируете выше всего остального. Конечно, ты, Илона, девочка вся из себя, а если еще наведешь глянец, то, пожалуй, на четыре с плюсом точно потянешь, но перетянешь ли ты сумму, с которой скрылся твой жених, это еще вопрос»…

— А кстати, какую сумму задолжал «Пикадор» вкладчикам?

— Больше миллиона латов, а с процентами набегает около двух, — ответила Страутмане.

— Что и говорить, цифра серьезная и стоит всякого риска, — заметил Верховцев. — Хорошо, версию о бегстве Таланова и Каретникова вы отметаете, что можете предложить взамен?

Илона вынула из пачки новую сигарету и мягкими, грациозными движениями пальчиков принялась ее разминать. Взгляд Олега невольно задержался на ее красивых, оголенных по локоть руках, и его охватило непонятное, смутное, сладостное, волнение, которое в данный момент не поддавалось никакому объяснению, и чтобы скрыть это волнение, он тоже потянулся за сигаретой. Тем временем Илона уже заговорила, и он по рассеянности пропустил мимо ушей несколько сказанных фраз:

— …знали бы вы, сколько бессонных ночей я задавала себе этот вопрос — что же случилось в тот день, девятого июня? Да, у меня есть своя версия. Одна-единственная, но думаю верная: Игоря и Валерия Дмитриевича… Валеру, скорей всего убили.

— Кто?! — импульсивно выстрелил вопросом Верховцев.

— Те, кто проколол шины.

— Какие шины? — на мгновенье растерялся Олег.

— Так я и думала, — в голосе Илоны слышалась какая-то обреченность, — что схема вопрос-ответ все-таки не сработает, придется вдаваться в подробности. Каретников, вернувшись в Ригу, прежде всего пришел на фирму. Стал интересоваться делами, новостями, спросил, где Игорь. А я и сама толком не знала, где он. Со времени возвращения Валеры Игорь на фирме больше не появлялся и даже ни разу не позвонил…

— Об этом вы уже говорили, — остановил ее Верховцев. — Что было потом?

— Когда Каретников узнал, что Таланов, ко всему прочему, еще и продал свою квартиру, он на следующий день утром появился в «Пикадоре». Возбужденный такой, вне себя… Это было как раз девятого. И вот тогда я дала ему номер телефона, который мне оставил Игорь. Оставил и сказал, чтоб я звонила по этому номеру только в самом экстренном случае.

— А почему вы сразу не дали этот номер Каретникову? Разве, когда вице-президент срочно разыскивает президента, не тот самый случай?

— А вот, представьте, бестолковка не сработала, — откровенно призналась Илона. — До меня только тогда и дошло, что Таланов не мог предвидеть внезапного возвращения Каретникова, а поэтому такой вариант со мной даже не обговаривал.

— Допустим, что дальше? — Верховцев чувствовал, что ее рассказ приближается к кульминации, и им овладело естественное нетерпение.

— Каретников набирает при мне этот номер и сразу удачно — Таланов поднимает трубку. Каретников говорит, что хотел бы срочно с ним увидеться, и Игорь приглашает его к себе, как я поняла из разговора, в дачный поселок где-то в районе Царникавы. Каретников тут же собрался к нему поехать. Я хотела поехать с ним, но Игорь был против…

— Это сам Каретников сказал? — вставил Олег.

— Да нет, я находилась рядом и сама слышала, что он ответил.

— Хорошо. И тогда Каретников поехал на встречу с Талановым?..

— Собирался поехать, а тут такой облом… Он попрощался, вышел, но минут через пять вернулся назад. Очень злой, чертыхался, сказал, что его машине прокололи два колеса, и он теперь задерживается. Предупредил меня на всякий случай, если, мол, вдруг позвонит Игорь, чтоб я объяснила причину задержки.

— Стало быть, он на другом транспорте не поехал, решил заменить колеса? — высказал догадку Верховцев.

— Видимо так. Помнится, Каретников сказал, что одна запаска у него есть, а второе колесо он собирался вроде у кого-то позаимствовать.

— В какое время все это произошло, ну, хотя бы примерно? — полюбопытствовал Верховцев.

— Совершенно точно сказать затрудняюсь, а если приблизительно, то около полудня.

— И после этого вы о них уже ничего не знаете? — спросил Верховцев, впрочем, заранее предвидя ответ.

— Отчего же. Перед окончанием работы, где-то в половине пятого, я позвонила по этому секретному телефону Игоря. Хотела узнать, добрался ли до него Каретников, но разговора по сути не получилось.

— Почему?

Она тяжело вздохнула и спросила:

— Олег, хотите еще кофе?

Кофе ему больше не хотелось, но чтобы поддержать компанию, отказываться он не стал.

— И все же, почему не состоялся разговор?

— Трубку поднял Каретников, — насыпая в чашки сахар, стала рассказывать Илона, — ответил «алло» или «слушаю», что-то в этом роде, точно не помню, но голос у него был какой-то странный, чужой, растерянный… Я его только успела спросить, как он добрался. Валера что-то начал отвечать, и вдруг разговор прервался. Мне показалось, что я слышала в трубку какой-то удар. Не буду утверждать категорически, но звук был похожий на звук упавшего предмета…

— Или тела? — подсказал Олег.

— Н-нет, не могу сказать определенно, — помотала головой Страутмане. — Я после этого еще пару раз звонила, но было все время занято. А в другие дни по этому номеру уже никто не отвечал.

— Вы мне его можете дать? — попросил Верховцев, готовясь записывать.

— Наизусть я его не запомнила. Он был записан в моем деловом журнале, но когда фирму опечатали, его изъяли вместе с остальными документами. Где это все сейчас я не в курсе, возможно через полицию вы что-то и узнаете. Помню одно — начинался он на «девятку».

Илона подала чашки с дымящимся кофе на стол и снова села напротив. Вероятно, предыдущая порция напитка ее не взбодрила: вид у нее был явно утомленный, на бледном лице под глазами проступали синие круги, какие бывают у невыспавшихся людей после нервной и изнурительной работы. В ее взгляде легко читались безразличие, бесконечная усталость от жизни и желание как можно скорей закончить этот неприятный для нее разговор, расспрос, вызывающий самые негативные воспоминания.

— Я понимаю, Илона, что ворошить вам в памяти все связанное с «Пикадором» удовольствие ниже среднего, да и отвечать вы мне вовсе не обязаны, но прежде, чем я уйду, еще несколько вопросов. Уж не взыщите с настырного сыщика.

— Да ладно уж, спрашивайте. На полицию я все равно не надеюсь, а вам вдруг что-то раскопать и удастся. Если я права, и Игоря с Валерой уже не вернуть, так хоть доброе имя их очистить от грязи, хотя это, наверно, кроме меня никому и не нужно.

— Позвольте не согласиться, — возразил Олег, — жена Каретникова тоже хочет знать правду о своем муже и, если откровенно, меня это дело тоже зацепило крепко, и не столько из шкурных соображений подзаработать на чужих проблемах, сколько по профессиональным мотивам.

— Это как у хирурга: чем сложней предстоит операция, тем глубже его интерес к больному пациенту? — спросила Страутмане. — Да?

«А она весьма-весьма… — отметил про себя Верховцев. — Видно кресло секретарское занимала не только за красивые глазки».

— Удачно подметили, — похвалил он экс-секретаря «Пикадора». — Да, у нас так: чем запутанней дело, тем больший азарт оно вызывает. Боюсь показаться банальным, но сыщик это все же не профессия, это — диагноз.

— И все же не будем отвлекаться от темы, у меня еще уйма дел, — сказала Илона.

— Тогда ответьте: вам не приходила в голову мысль, что Таланов на той, пока не установленной даче, от кого-то скрывался? — спросил Верховцев.

— Я почему-то ждала этого вопроса, наверное потому, что его мне уже задавали в полиции. И отвечу я так же, как там — я не знаю.

— Каким образом Каретников, морской человек, оказался связан с фирмой, занимавшейся сугубо земными делами? — продолжил Олег.

— Валерий Дмитриевич очень помог Игорю в финансовом плане при основании фирмы, а Игорь предложил ему стать компаньоном, так сказать, без отрыва от основного производства. Это обоих устраивало, спрашивайте дальше…

— А дальше вот… — Верховцев выложил перед ней фотографию «Полароида». — Двух человек на снимке я уже знаю: это Каретников, это — вы, этот симпатяга с шампанским, надо полагать, Таланов, а эта женщина слева…

— Клавдия Ивановна, наш бухгалтер, — закончила комментарий Илона. — В мой день рождения снято. Один знакомый четыре снимка сделал, каждому по одному. День был изумительный…

— А Клавдия Ивановна, она до последнего с вами работала?

— Нет. Она уволилась в мае. У нее муж военный, они в Россию уехали на постоянное жительство.

— И на ее место больше никого не принимали, да?

— Все правильно, — подтвердила она.

— Ну, достаточно, — Верховцев захлопнул записную книжку и убрал ее в карман. — Я у вас и так столько времени отнял.

— Да что там время, — с грустью промолвила Илона, — я большее потеряла, да наверное, все потеряла, что было ценного в этой жизни. Знаете, с какой мыслью я засыпаю в последнее время? С мыслью, что хорошо уснуть и утром не проснуться. Никогда не проснуться…

— А вот это вы зря — жить надо! Надо жить, даже когда невмоготу, — наставительно произнес Верховцев. — Трудные минуты, мрак в душе бывают в жизни у каждого. Надо просто не забывать — ночь может быть долгой, но не бесконечной, все равно настанет утро и взойдет солнце.

— Не знаю, какой вы сыщик, а утешитель из вас неплохой, — с иронией проговорила Страутмане. — Только моя депрессия, Олег, вряд ли излечима, все уже зашло слишком далеко, я — хроник, понимаете? На чем еще держусь, сама не знаю.

— Некий мудрец изрек: время — самый лучший лекарь, хотелось бы, чтоб он и в вашем случае не ошибся, — сказал Олег, поднимаясь. — Вы сейчас где-нибудь работаете?

— Я?.. — неожиданно стушевалась Илона. — Да как вам сказать: работаю — не работаю, это как посмотреть. Впрочем, для вашего дела это никакого отношения не имеет, не так ли?

— Для вашего? — переспросил Верховцев. — Я почему-то полагал, что для нашего. Или вам уже это ни к чему, судьба «Пикадора» перестала трогать?

— Не будем об этом, — насупилась Илона. — Не хватало нам под конец наговорить друг другу грубостей.

Она проводила его до дверей. Напоследок, протягивая ей свою визитку, Верховцев сказал:

— Здесь мой телефон. Если вы вспомните что-то на ваш взгляд существенное или будут какие-нибудь новости, касающиеся фирмы и ее людей, не сочтите за труд позвонить. Хорошо?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Посмотрела взглядом женщины, нуждающейся в этой жизни в надежной опоре:

— И я вас хочу попросить о том же. Мне это важно, поверьте. Если вдруг срочно понадоблюсь, заезжайте. Лучше всего с утра до обеда — в это время я почти всегда дома…


предыдущая глава | Ресурс Антихриста | cледующая глава



Loading...