home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

— Извините, но времени у меня в обрез, тороплюсь. Вы, случаем, не на машине?

— Увы, не обжился.

— Жаль. Но если вас устроит, поговорим на ходу или по дороге. Мне вообще-то на трамвай, «семерку».

— А в какую сторону едете?

— В центр.

— В центр так в центр, — сказал Верховцев, — и на том спасибо.

Он застал сестру Каретникова, Наташу, на лестничной клетке, в момент, когда та запирала двери квартиры, собираясь куда-то уйти.

«Еще б минута и разминулись, — подумалось ему, — так что и это почти удача».

Каких-то особых надежд в плане расследования Олег на эту встречу не возлагал, но верный своей методе не пропускать в цепочке следствия ни одного выявленного звена, пусть даже на первый взгляд самого малозначимого, он решил быть последовательным и на этот раз, хотя и отправлялся на беседу с Астаховой (такова была фамилия сестры исчезнувшего вице-президента) скорей всего для «очистки совести»…

Когда они вышли из подъезда, она непринужденно взяла его под руку:

— Не возражаете? Не привыкла, знаете ли, ходить рядом с мужчиной просто так, как на демонстрации… Вихри враждебные веют над нами… марш, марш вперед, рабочий народ!.. Вас, значит, Олег зовут?

— Олег. А почему вы даже документ не проверили, вдруг я не тот, за кого себя выдаю, и намерения мои совсем иные?

— Да бросьте, — с беспечным смешком обронила Астахова, — у вас на лбу написано, из какой вы сказки.

— Печально, коли так, — проронил Верховцев. — Как говорит один мой старый приятель, аферист с лицом афериста уже не аферист, а честный человек. Наверно, то же самое можно сказать и о частном детективе.

— Ну, вам в этом смысле попроще, у вас миссия другая, — заметила Астахова. — А вот имидж подправить для пользы дела не мешало бы: куртку кожаную я на вашем месте сменила бы на какую-нибудь дерюгу, бриться недельки две-три не надо, обувку надеть порастоптанней, в общем, изобразить нечто среднее между бомжем и спившимся интеллигентом.

— Спасибо, учту на будущее.

— Только не обижайтесь, ладно, — настроение у Астаховой было приподнятое, точно она ехала на долгожданное свидание с любимым мужчиной. — Заболтала я вас, так что вы хотели узнать о Валере?

— Наташа, вы не знаете, где сейчас находится ваш брат? — спросил Верховцев.

— А где ему быть, в рейсе, — без тени сомнения сообщила Астахова, как будто это было что-то само собой разумеющееся.

— Когда он ушел в рейс, не вспомните? — по инерции задал вопрос Олег.

— В июне.

Верховцев замер на месте как пригвожденный и, невольно прижав к себе руку Астаховой, заставил остановиться и ее.

— Наталья Дмитриевна… Наташа… а вы ничего не путаете?

— Господи, что с вами? Давайте-ка лучше перебежим, пока зеленый горит, — указывая взглядом на светофор, предложила Астахова. — Вон как раз мой трамвай идет, там и продолжим…

Как определил на глазок Верховцев, они были примерно одного возраста. Сестра Каретникова производила впечатление общительного и неунывающего человека. Ее, цвета спелых маслин, глаза, обладая каким-то внутренним магическим блеском, лучились при взгляде на собеседника, и в них то и дело вспыхивали веселые искорки, словно какой-то озорной бесенок потехи ради раздувал тлеющие угли костерка. На однообразном фоне серых, угрюмых и озабоченных физиономий, которые сплошь и рядом заполняли городские улицы, ее лицо выгодно выделялось, как приятное исключение.

В трамвае они сели рядом. Верховцев уже было собрался открыть рот, но она его опередила:

— А почему вы вдруг интересуетесь моим братом? Он что, чего-то там натворил?

Олегу при жутком лимите времени было недосуг пускаться в пространные объяснения и он немного слукавил:

— Если в двух словах, то дело обстоит так: некая хитрая фирма в Риге собрала с вкладчиков деньги, причем сумму весьма значительную, а далее все банально — ее президент ударился в бега…

— А причем здесь Валера? — с недоумением посмотрела на него Астахова.

— Ваш брат в некотором роде причастен к этой фирме. Он был спонсором этой фирмы при ее основании, скорей всего не единственным, но тем не менее…

— Валера-бизнесмен?! Представить не могу, смешно даже, — искренне улыбнулась Астахова. — Да вы его пошлите на рынок торговать — прогорите в два счета… А как фирма-то называется?

— «Пикадор». Фамилия президента Таланов.

— Нет, не слышала, — чуть подумав, проговорила Астахова. — Ну, я вас отвлекла, спрашивайте меня дальше. На чем мы там остановились?

— На том, что ваш брат сейчас якобы находится в рейсе.

— Почему «якобы»? — снова удивилась она. — Нет, Олег, вы что-то темните… А где ж ему быть?

— Наташа, вы не могли бы назвать точную дату, когда вы видели его в последний раз? — оставив ее вопрос без внимания, поинтересовался Верховцев. — Я понимаю, что это будет непросто, но все же постарайтесь…

— Почему непросто, как раз наоборот, проще пареной репы. Валера заезжал домой одиннадцатого… да, одиннадцатого июня.

— Одиннадцатого?! — повторил за ней ошеломленный Верховцев. Какое-то время он сидел как в гипнозе, не в состоянии мгновенно переварить столь неожиданную информацию. — Простите, Наташа, а вы не ошиблись, что одиннадцатого?

— Я не могу ошибиться, — уверенно заявила Астахова, — двенадцатого у меня день рождения, а это было как раз накануне. Приехал Валера, привез мне цветы, подарок, извинился, что не может придти на день рождения…

— А он не объяснил, почему? — не выдержал Верховцев.

— Конечно объяснил, сказал, что уходит в рейс завтра. Я удивилась, говорю, ты ведь, мол, только что с моря пришел, а он ответил, что подвернулся очень выгодный внеплановый рейс, можно хорошо заработать, и он не хочет упускать такого шанса.

— Та-ак, — протянул Верховцев, обдумывая услышанное. — И вы полагаете, что он сказал вам правду?

Астахова повернулась к нему, в ее взгляде смешались удивление и любопытство:

— Странные вы задаете вопросы, однако. Скажите на милость, а какой ему смысл говорить мне неправду?

— Не знаю… не знаю… — пробубнил себе под нос Верховцев. Он не был готов к такому повороту событий. Утверждение Астаховой напрочь ломало всю стройность версий, выношенных и взлелеянных им многими часами раздумий, превращало их в прах. — А вспомните, Наташа, не было ли в поведении вашего брата чего-то необычного в тот его приезд? Может быть, вам что-то бросилось в глаза, пусть даже какая-то мелочь, несущественная на ваш взгляд деталь. Не припоминаете?

— Одно скажу, веселым он мне тогда не показался, скорей всего озабоченным, но ничего необычного я в этом не усматриваю.

— А как долго он пробыл, что делал, о чем с вами разговаривал?

— Пробыл недолго, минут двадцать, от силы двадцать пять, — охотно рассказывала Астахова. — Чувствовалось, что он торопился. Ну, поздравил меня, потом взял из шкафа несколько своих вещей, в основном из одежды, потом он позвонил, потом мы поболтали, так, о пустяках всяких. Я, помню, предложила ему перекусить или хотя бы чашечку кофе выпить, но он отказался, сказал, что очень спешит, времени, мол, в обрез, а дел много.

— А кому он звонил, вы случайно не можете вспомнить?

— Юлию Викентьевичу.

— Простите, а Юлий Викентьевич, это кто?

— Юлий Викентьевич — это наш старый добрый знакомый, больше того, он Валерин крестный. Наш отец и Юлий Викентьевич большие-большие друзья; они еще в молодости познакомились после мореходки, потом вместе в одном пароходстве работали, капитанами…

— В каком пароходстве?

— В Черноморском. Мы тогда под Одессой жили, в Ильичевске. В дальнейшем оба перебрались сюда, в Ригу. Потом наш отец развелся с мамой, уехал… — Астахова замолчала, словно собираясь с мыслями, и неожиданно оборвала рассказ: — Впрочем, это уже чисто семейная история, житейские заморочки, они вам вряд ли интересны.

Верховцев осторожно накрыл своей ладонью ее руку, покоившуюся на сумочке:

— Наташа, тогда я наберусь наглости и спрошу: а вы не слышали о чем, или хотя бы на какую тему был разговор между вашим братом и Юлием Викентьевичем? Кстати, как его фамилия, заодно уж не подскажете?

— О, господин Верховцев, а вы опасный человек! — она игриво погрозила пальчиком. — Одним выстрелом двух уток подстрелить хотите, Мюнхгаузена переплюнуть собрались?

Внезапно улыбка сошла с ее лица, взгляд стал серьезным, даже тревожным.

— Скажите мне, господин детектив, только начистоту: мои ответы никак не могут повредить Валере? Признаюсь, я бы очень этого не хотела.

— Слово офицера, — приложив руку к сердцу, самым нешуточным тоном поклялся он, и добавил: — запаса. Ваша информация останется сугубо конфиденциальной и во вред вашему брату использоваться не будет.

— Ловлю вас на слове. Фамилия Юлия Викентьевича Серебрянский, а о чем они разговаривали, я прямо скажу — не знаю. Я на кухне как раз возилась, стряпала к именинам. — Она помолчала. — Разве что, погодите, когда я зачем-то вошла в комнату, Валера спросил что-то про визу, вроде того, готова ли виза?

— Про визу, значит? — равнодушно переспросил Верховцев. — А Серебрянский, он по-прежнему в капитанах?

— Нет, что вы. Юлий Викентьевич, как это модно теперь, переквалифицировался в бизнесмены. У него своя фирма, что-то с морскими перевозками связано.

— Насколько я понимаю, вы со своим братом поддерживаете хорошие отношения, а с его женой, с Юрченко, у вас как?

— Никак, — с безразличием обронила Астахова. — Я и виделась с ней всего пару раз. Если коротко, ненавидеть ее у меня оснований нет, но и обоюдных симпатий мы не испытываем.

— Отчего же, если не секрет?

— Такова наверное женская сущность, — иронично усмехнулась она. — Женщины, как правило, склонны отыскивать друг в друге недостатки и решительно не замечать достоинств. Природная патология…

— Не могу с вами не согласиться, — сдержав улыбку, ответил Олег.

Астахова взглянула в окно:

— Мне на следующей выходить. Приятно было познакомиться.

Трамвай миновал отель «Метрополь» и приближался к Оперному театру, обставленному до крыши строительными лесами.

— Очень жаль, — сказал Верховцев. — У меня еще к вам вопросы остались.

— Не вижу проблем, — оживленно отозвалась она, поднимаясь с места. — Если понадобится — звоните… — Она назвала номер телефона. — Чем смогу — тем помогу. Ну, ни пуха вам, мистер Холмс…

Она, мило улыбнувшись на прощанье, вышла, и Верховцев поймал себя на мысли, что ему жаль, что совместное путешествие и формальное по сути общение оказались столь короткими. Эта симпатичная, обаятельная женщина, сестра исчезнувшего моряка и по совместительству вице-президента лопнувшей фирмы, откровенно заинтересовала его. В ней присутствовал некий неброский необъяснимый шарм, который делает женщину привлекательной в глазах мужчины.

Верховцев вышел на следующей остановке. Идя по залитой солнцем улице, он анализировал беседу с Натальей Астаховой. Сведения, которые она сообщила, вносили серьезные коррективы в весь рисунок расследования. «Что же теперь получается, — рассуждал он, ступая по опавшим пожелтевшим листьям. — Илона Страутмане обоих своих шефов мысленно похоронила, Марина Юрченко, однако, Каретникова воскресила, далее Астахова переправляет его в загранрейс… Так, путь одного героя из небытия, кажется, прослеживается, может быть воскреснет и второй?.. Или нет?! Нет, все, хватит! Хватит гнать коней, надо сделать паузу, расслабиться, отключиться… Не в органах ведь работаю, чтоб план к сроку выдавать…»

И он не торопясь направился в «Омут», где надеялся повстречать Джексона и за кружкой пива обменяться последними новостями.


предыдущая глава | Ресурс Антихриста | cледующая глава



Loading...