home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Операция по похищению дочери владельца Ялтинских магазинов, у которого Костя, как выяснилось, работал каким-то замом по финансовой части, подошла к своему решающему, заключительному этапу. Верховцев в назначенный день с раннего утра умотал в Феодосию и это избавляло заговорщиков от излишних объяснений по поводу своих планов.

Одно было плохо — утро для обоих рижских «джентльменов удачи» выдалось тяжелым, впрочем, таким, каким для них было каждое утро в солнечном Крыму. Не знающая пощады, суровая, тяжелая дубина похмелья отделала их надлежащим образом, — красные глаза, помятые физиономии, распухший, одеревенелый язык… Но самым мерзким было ощущение того, что в черепную коробку, неведомо каким образом, проник дятел и монотонно долбил воспаленные извилины своим клювом. Каждый, постанывая, в душе проклинал последнюю рюмку, но это не могло разжалобить тупого бесстрастного дятла, который с завидным постоянством продолжал свою изуверскую работу.

Жалкое, болезненное состояние исполнителей делало весьма проблематичным их участие в деле. Но отступать было поздно, маховик был раскручен и давать команду «отбой» Костя не собирался. Сообщив, что автобус уже стоит в условленном месте, он бодро отправился в офис, осуществлять общее руководство и контроль за операцией. Ключи от вагончика лежали в кармане Аркаши, последние инструкции были получены и уже успели вылететь через другое ухо. Отсчет времени пошел…

Цепляясь ногой за ногу, бредя расхристанно, будто цыгане в полицию, они, как обычно, доковыляли до знакомой пивной.

— Я таким пивом лечиться сегодня не желаю, — жалобно проблеял Аркаша. — После него понос как при дизентерии.

— Да уж, серишь дальше, чем видишь. Сегодня нам такое не годится, — согласился с ним Гриф. — Пойдем-ка к бочке, разливного «Каберне» литруху бахнем.

У бочки, в каких раньше продавали квас, терлось несколько существ, по всей видимости, когда-то бывших мужчинами, в безумной надежде опохмелиться «на шару». Получив по заветной кружке кроваво-рубинового вина, похитители детей удалились под ближайший кипарис. Холодное, кислое как прошлогодняя капуста, «Каберне» на удивление быстро возвратило им радость бытия — язык вдруг стал проворачиваться, колотун прекратился, сволочуга дятел, напоследок тюкнув по темечку, улетел. И лишь глаза похмеляющихся стали еще краснее, и со стороны могло показаться, что два жутких вурдалака с налитыми кровью очами жадно посасывают чью-то венозную кровушку из пивных кружек.

— Я давно хочу тебя спросить… — Аркаша повернулся к Грифу. — Только без обид, ладно?

— Да ты давай, без увертюр, — великодушно разрешил тот.

— Я слышал, что ты по молодости сидел, но за что?..

— Как раз за то, что по молодости взялся не за свое дело, — ответил Гриф. — Сопливая история получилась… Было мне восемнадцать лет, и я был студентом гуманитарного факультета. А что такое восемнадцать — жизнь бурлит, всего хочется, а денег — фиг, несчастная степуха не в счет. Как юноша понятливый, я уже соображал, что своим честным горбом на приличную жизнь не заработать, но и рисковать по-крупному тоже не хотелось. Но дьявол на выдумку горазд, подсунул искушение. Как на грех, подворачивается мне мужичок, вертлявый такой, глазки бегают, языком губы слюнявит, блатота, короче. И предлагает мне помочь ему толкнуть обручальное кольцо, золотое. Я, конечно, понимаю, что кольцо краденое, но риск вроде бы и невелик. Потолкаюсь, думаю, среди продавцов цветов напротив «Сакты» ну, и сдам — золото тогда в дефиците было, за полцены любая торговка схватит. Повертел его в руках, пригляделся — все вроде в норме — тяжелое, на солнце горит, проба четкая. Такое в те времена рублей сто тянуло, а мужичок-то себе всего кварт просит. Резон, как видишь, был. В общем, беру я это кольцо и легко так, без напрягу продаю его торговке одной, как сейчас помню, за шестьдесят рубликов. Тому типу отдаю двадцать пять, остальное себе. Это, к слову, больше, чем моя стипендия. Рассчитались мы с мужичком и расстались, — он меня не знает, я его не знаю. На лавочке у эстрады в Кировском парке все происходило. Через недельку примерно сижу я после лекций там же на скамеечке, подруливает ко мне тот же деятель и опять обручалки предлагает, но уже две штуки. Условия те же, только кольца покрупней, помассивней, а проба на них прямо как заголовок в «Правде». Ну, иду я туда же, к цветочницам. Покупательница нашлась сразу. Прошу восемьдесят рублей за колечко. Мне их отсчитывают и, как только я их сую в карман, какие-то добры молодцы закручивают мне руки за спину, пихают в тачку и везут прямичком в Управу. Я поначалу был спокоен — будут шить продажу краденого, а я скажу, что нашел, алиби у меня с утра до вечера, не подкопаешься. Это я так думал, а следователь думал по-другому. Шьют мне то, что и не гадал — мошенничество. Кольца мои оказались не краденые, а всего-навсего медные. Если уж быть точным, то даже и не медные, а из материала бериллиевая бронза или что-то похожее по названию, короче, сплав какой-то, теперь уж подзабылось. И проба на них, разумеется, стояла фальшивая, а большая затем, чтобы любой идиот без очков разглядеть мог. У аферистов на доверии такой понт «толкнуть гайку» называется. Но это я уже в камере для подследственных уяснил. Менты быстро сообразили, что им попался лох, и не стали мне довешивать изготовление и сбыт фальсифицированного ржавья, включая и царские червонцы, но по сути мне два года для порядка припаяли. Отсидел, правда, только один год, по амнистии вышел, но научился многому…

Гриф приложился к кружке, отхлебнул кислячка и задумчиво уставился в подернутую легкой дымкой морскую даль.

— Так расскажи, чему ж ты там такому научился, — ненавязчиво попросил Аркаша.

— О, да это тема обширная и за вечер не уложиться, — отозвался Гриф. — Наука там горькая, как у Ваньки Жукова, который, если помнишь, селедку не с той стороны чистить стал. В зоне, как на минном поле, прежде чем что-то сделать, сказать слово или просто шагнуть, надо сто раз подумать, а иной раз и этого не дают. Но главный вывод я вынес такой — если можешь сделать дело один, ни за что не заводи подельников. Некому будет на тебя показания давать и подставлять. И еще — без крайней нужды старайся не переступать грань между проступком и тем деянием, что подпадает под статью уголовного кодекса, тогда все будет хорошо. Сегодня я вроде как изменяю своим правилам, но… нужда, Аркаша, нужда, ситуация вынуждает, понимаешь. Я вляпался в такую передрягу, что Крым для меня уже отрыжка рижских заморочек, а потеряв голову, говорят, по волосам уже не плачут. Допил? Ладно, идем к автобусу…

Дорога до Ливадийского дворца заняла минут двадцать, но Аркаше они показались вечностью. Выпитое вино подействовало на Грифа неожиданным образом — уже за рулем его вдруг развезло, он стал не в меру весел и бесшабашен. Явно лихача, он яростно крутил «баранку», с пеной у рта горланил какую-то песню про пиратов и смахивал на сумасшедшего угонщика автотранспорта, рядом с которым даже небезызвестный Деточкин казался бы бледной тенью. Автобус то и дело кидало из стороны в сторону, и он несколько раз чуть было не нырнул в пропасть.

На языке не на шутку струхнувшего Аркаши вертелся многоэтажный мат, но он, опасаясь непредсказуемой реакции Грифа на нецензурные комментарии по поводу его водительских способностей, благоразумно предпочел воздержаться. Слава богу, встречных машин было немного, и патрули на пути следования их не остановили.

Прибыв, наконец, к цели, автобус развернули и поставили в заранее оговоренное место на обочине, сразу за крутым поворотом.

Аркаша не медля вытащил и проверил игрушечный кнопочный нож и такие же бутафорские наручники, и снова рассовал их по карманам. Потом повязал на шею яркую шелковую косынку.

— Приготовь веревку и пластырь! Минут через десять будь у того столба, чтоб я тебя мог видеть с тропинки, — напутствовал он Грифа, прежде чем покинуть автобус. — В общем, все как уславливались, ну, я пошел…

Гриф молча кивнул и сделал знак рукой, мол, будь спок, все будет как надо, в лучшем виде.

Через несколько минут Аркаша уже был на исходной позиции. Ждать пришлось довольно долго, автобус запоздал почти на полчаса. Когда же он, наконец, прибыл, из него вышли молодая, интересная девушка и две старушки. В подсознании у Аркаши появилась надежда, что за девушкой по тропинке поплетутся и старушенции, и дело сорвется по независящим от налетчиков причинам. Аркаше почему-то вдруг расхотелось ввязываться в это предприятие, которое стало казаться ему очень сомнительным и малоперспективным. Но вышло так, как и предполагал Костя — старушки, которым крутой подъем был явно не по силам, опираясь на тросточки, пошли по дороге в обход, по тропинке же в одиночестве поднималась только одна девушка. Отступать было поздно и Аркаша с решимостью стража государственной границы вынырнул из кустов прямо перед жертвой и грозно спросил:

— Мадам Анжела?!

Та, не понимая, что от нее хотят, от неожиданности остолбенела:

— Д-да… а… а с к-кем имею…

Сильный и хлесткий удар-пощечина, не дав ей договорить, опрокинул ее на землю. Аркаша выхватил «нож» и щелчком выпустил «лезвие».

— Встать, быстро! — угрожающе прошипел он.

Та немедленно подчинилась. Щека ее горела алым пламенем, из носа закапала кровь, а глаза были полны ужаса. Аркаша деловито накинул ей на запястье «браслет» и защелкнул его. Вторую половину он замкнул на своей руке. Ошеломленная пленница по-прежнему стояла не шелохнувшись. «А Костя был прав на сто процентов, — подумалось отважному злоумышленнику. — Влепить вначале оплеуху, чтоб блажить не вздумала, и все пойдет как по маслу. Воля к сопротивлению парализована, делай с ней, что хошь. Да, фактор неожиданности — великая штука!..» Он скинул с шеи платок и перед тем как двинуться, обмотал им запястья в наручниках — с расстояния могло показаться, что милая парочка идет, игриво забавляясь каким-то цветастым лоскутком.

— Сейчас выйдем на дорогу, шагай спокойно рядом и не вздумай дергаться, — строго наставлял ее Аркаша перед решающим отрезком пути. — Будешь вести себя тихо, к вечеру окажешься дома, пикнешь или еще что, — вырежу аппендикс без наркоза! — Свободной рукой он вытер ей под носом кровь. — Ты все поняла, коза безрогая?

Та чуть слышно буркнула нечто невнятное и безропотно засеменила за ним, растерянная и подавленная. Аркаша со свирепым выражением лица потомка янычара вел ее за собой, радуясь в душе, что все идет по плану, но, пройдя заросли и достигнув дороги, он резко сбавил ход. От печати триумфатора на его физиономии не осталось и следа — на условленном месте, где должен был находиться Гриф, Грифа-то не было и в помине. Он сразу же отпрянул назад, в кусты, потянув за собой и пленницу.

«Что делать?! Идти вдвоем к автобусу?! А если Грифа прихватили гаишники?! — лихорадочно работал Аркашин мозг. — Вдруг там разборка, а я припрусь с девахой на поводке… Нет, надо подождать, может, этот уродец появится…»

В течение десяти минут они трижды выходили на дорогу — Грифа не было. Положение становилось просто дурацким. «Вот-вот, этой дурехи хватятся и позвонят папаше, — рассуждал Аркаша. — Тот скажет, что она должна уже быть на месте. Начнутся поиски, выбегут на дорогу… Дело принимает дурной оборот, больше тянуть нельзя…»

Он еще раз выглянул из кустов, но ситуация оставалась прежней. Матюгнувшись про себя, он снял с обеих рук «игрушку»:

— Мадам, наше мероприятие откладывается. Мне очень жаль… Передавайте привет папашке — наша маоистская группировка помнит его коммунистическое прошлое. А теперь быстро в магазин! О нашей встрече не звони и помалкивай, для своего же блага. У нас руки длинные… топай!

Он проводил взглядом изумленную неожиданной развязкой девицу и, убедившись, что ничего подозрительного вокруг не наблюдается, пошагал в сторону автобуса.

Автобус стоял там же, где ему и положено было стоять, за поворотом, на прежнем месте. Дверь его была открыта. Неудачливый похититель, исполненный праведного гнева из-за сорванной операции, зашел вовнутрь и в недоумении огляделся — его напарничка не было и здесь.

Возмущению Аркаши не было границ. «Ну, раздолбай, Гриф ощипанный, я рискую, на подсудное дело иду, а этот гад, мало того, что все дело запорол, так еще и пропал с концами. Ну подонок, как таких земля носит?..» Взбешенный, он выскочил из автобуса и резвым шагом протопал вперед метров шестьдесят — семьдесят, озираясь по сторонам в надежде обнаружить пропавшего компаньона или хотя бы его следы.

Потом вернулся назад к автобусу и то же самое проделал в противоположном направлении. Однако этот короткий рейд никаких утешительных результатов не принес. Аркаша удрученно присел на ступеньку автобуса и, закурив сигарету, крепко призадумался. Сознавая весь идиотизм происходящего, он пребывал в явном замешательстве, не зная, что же ему предпринять дальше, — сидеть и ждать у моря погоды, бросить все и уехать в Ялту или…

Докурив, Аркаша остановился на третьем варианте — походить, обшарить ближайшие окрестности и все-таки попытаться отыскать загадочно сгинувшего подельничка. В вождении автотранспорта он был полный профан, а уехать, оставив автобус без присмотра, было чревато непредсказуемыми последствиями и возможными неприятностями для Кости, перед которым они уже и так, кажется, опозорились.

Около получаса он бродил в районе автобуса, тщательно обследуя придорожный кустарник, и уже когда, отчаявшись, решил закругляться, запнулся за какую-то корягу, которая при рассмотрении оказалась торчащей из куста ногой… ногой Грифа. Вторая же была поджата к животу; широко расставленные руки лежащего, казалось, обнимали землю прощальным объятием, словно он расставался с ней навсегда.

Первая жуткая мысль Аркаши, что Юрий Юрьевич уже не жилец, к счастью, оказалась ошибочной — потревоженный, тот повернулся на бок и, подложив ладонь под щеку, продолжал себе безмятежно дрыхнуть, похрапывая и причмокивая во сне губами, как младенец. Эта идиллическая картина здорового отдыха на лоне природы окончательно вывела Аркашу из себя — он не стал сдерживать обуявшие его эмоции и в сердцах, от всей души, влепил ногой пенделя по отставленной заднице Грифа. Тот вскочил, как подброшенный батутом, и, продирая глаза, заголосил:

— Не знаю ничего… шел мимо… стоит… зашел… ждал… заснул!

— Да заткни пасть дышлом! — остановил его обозленный Аркаша. — Какого хрена ты здесь распластался? Ты где должен быть, кретин недоношенный?! Или тебе при родах мозжечок акушерка повредила?!

— А… а где эта лахудра? Ты что, ее упустил? — спросил Гриф, потихоньку приходя в себя.

— Он еще спрашивает! — обомлев от неслыханной наглости, Аркаша готов был броситься на Грифа с кулаками. — Да я тебе сейчас брови без наркоза оторву!

— Сам такой! — невпопад брякнул Гриф.

Это было уж слишком. Аркаша кинулся к Грифу, завязалась схватка, которая в условиях густого кустарника больше напоминала возню. Аркаша был моложе и порезвей, Гриф же поопытнее в драке и использовании подленьких приемов. В конце концов они, подскользнувшись, оба упали наземь и неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы Гриф вдруг не гаркнул:

— Все! Хорош! Сматываться надо!..

Чувство опасности пересилило бойцовские настроения и они, наскоро отряхнувшись, через минуту уже были в автобусе.

Гриф сел за руль, мотор заревел, и они, развернувшись, покатили назад, в Ялту.

— Так что случилось? Ты что, отрубился? — поостыв, осведомился Аркаша.

— Можно считать так, — миролюбиво откликнулся Гриф. — Ждал тебя, ждал… Знаешь, здесь в Крыму такой воздух, его можно пить… Я просто балдею! Затянуло в сон, как на маковом поле. Ох, ты знаешь, я тут жить остался бы, до рая немного недотягивает.

— Тебе, Гриф, «Каберне» противопоказано, причем категорически, контакты в башке замыкает, глупость так и искрит. Все было на мази и бабу пришлось отпустить…

— Тю! — махнул рукой тот. — А я смотрю философски… если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло… Может оно все и к лучшему!

— А Косте что скажем? — спросил Аркаша.

— Косте? — Гриф сплюнул под ноги. — Ничего, пока доедем, что-нибудь придумаем. Слепим, например, легенду под названием «Героическая», я в этом плане и кандидатскую и докторскую защитил…


предыдущая глава | Ресурс Антихриста | cледующая глава



Loading...