home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Зал на втором этаже «Найт старс клаба» или, как его проще называли, клуба «ночных звезд», хотя и был довольно приличен по размерам, но рассчитан был на весьма ограниченное число посетителей. Зал был оборудован так, что каждая компания находилась как бы в уединении, и в то же время, хороший обзор обеспечивал с любого стола возможность понаблюдать за другими. Небольшая сцена в центре, имевшая пол с подсветкой, отделка и драпировка зала, зеркала в ажурном обрамлении, тщательно продуманное освещение — все придавало обстановке дух великосветской богемности или, по крайней мере, претендовало на него.

В это дорогое и престижное заведение в Старой Риге случайный человек не попадал — один вход сюда стоил немалых денег. Здесь обычно собирался столичный бомонд, элита бизнеса и прочие новоявленные толстосумы, преуспевшие на ниве нарождающегося капитализма. Здесь «обмывались» серьезные договора и контракты с деловыми партнерами из ближнего и дальнего зарубежья, праздновались всевозможные юбилеи, расслаблялись после праведных и неправедных дел земных, отмечались события личной жизни…

Любое пожелание самого привередливого клиента выполнялось неукоснительно: можно было заказать невероятное изысканное блюдо, и оно подавалось в кратчайшие сроки, выбор напитков практически не имел ограничений — от шотландского изысканного виски до японского саке. Интимная обстановка, великолепный сервис, легкая музыка, глубокие удобные кресла — все располагало к очень приятному времяпровождению, которое зачастую растягивалось до самого утра. Этому же способствовала и развлекательная программа, включавшая варьете, джаз-бенд и эротик-шоу, выступавшие с определенной периодичностью, впрочем, состоятельный клиент мог заказать любой номер на свой вкус и его прихоть тут же удовлетворялась.

К девяти вечера зал еще, по обычаю, не был полон, но публика подтягивалась, заполняя свободные столики и подключая к работе все большее число расторопных официантов.

В уютном уголке зала устроилась компания человек из восьми, среди которых было три женщины. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы определить лидера этого небольшого коллектива, мужчину с пышной шевелюрой седых волос и внимательным взглядом выразительных глаз. Его величавая осанка, уверенная манера держаться, выверенные, чуть замедленные жесты говорили сами за себя, а подчеркнуто-предупредительное поведение свиты лишь усиливало это впечатление. Рядом с ним сидела молодая, привлекательной наружности женщина, и ее внешнее сходство с мужчиной сразу наводило на мысль, что их связывают родственные отношения.

Тем временем мужчина глянул на часы и, обращаясь к ней, заметил:

— Что-то, Аннушка, наш гость задерживается. Ну, ничего, подойдет… Он человек серьезный, последовательный и обязательный, если б что-то изменилось, он непременно бы поставил в известность…

— Папа, а почему ты выбрал именно этот клуб? — тихо спросила дочь. — В Риге есть места и поприятней…

— Тебе здесь не нравится? — по-отечески тепло посмотрел на нее Юлий Викентьевич.

— Как тебе сказать… Здесь вроде все, что надо, разве что за тебя еду не пережевывают, а вот не лежит сердце, атмосферы нет…

Серебрянский понимающе улыбнулся:

— Доченька, мне и самому не нравится здесь, но, как говорится, я раб обстоятельств. Новая жизнь порождает новые правила, которых, хочешь, не хочешь, а приходится придерживаться. Я не могу, скажем, встретив старого школьного приятеля, сесть к нему в «Запорожец», потому что, как говорят сегодня, я очень крутой. Я не могу зайти с ним в рядовую пивнушку и выпить из горлышка бутылку пива по той же причине. Не дай бог кто-либо увидит и что-то там кому-то скажет, а ветер понесет дальше. В Риге есть с десяток мест, и это в их числе, куда я могу зайти, не опасаясь за свою репутацию и за репутацию своей компании. Смешно сказать, но мне так хочется попариться в простой русской баньке березовым веничком, поддать парку мятой, но для крутых, боже, какое безмозглое слово, есть только престижные финские бани, и надо идти туда. Я очень люблю отдыхать в Сочи, мы там познакомились с твоей мамой, но в моем ранге мне позволительны минимум Канары. Мне претят пиджаки кумачовых оттенков, но чтобы не оказаться здесь белой вороной, я вынужден одевать такой же. Что поделаешь, это дань среде, в которой вращаюсь. Существует так называемый клубный стиль, и его, хочешь — не хочешь, а надо соблюдать. Конечно, все эти элитарные клубы банально пошлы, каков поп, таков и приход. Сама знаешь, нынешние «попы» по сути своей бритоголовые скоты, сменившие ножи и кастеты на «паркеры» с золотыми перьями. Когда они при Советах сидели в зонах и валили в тайге вековой лес, то о лучшем развлечении, чем раздевание грудастых баб под жирную пайку и приличный шнапс, и не мечтали. И чтоб бывшие менты у них на побегушках были, шлюх из бардаков подвозили. Театры и музеи не для них, максимум кабацкий концерт типа Маши Распутиной. Может быть, их дети будут пообтесаннее. Эти-то не больше чем пэтэушки позаканчивали, и то на два с плюсом. А своих отпрысков могут позволить себе отдать в приличные учебные заведения, где дяди и тети с университетскими дипломами будут пичкать их знаниями, как манной кашей, и прививать светские манеры. И я не удивлюсь, если их внуки раз в году будут посещать концерты симфонической музыки, ну, а пока — голые задницы под икру с водкой…

— Но ведь в природе есть и другие: умные, культурные, талантливые, предприимчивые… — дочь не без восхищения посмотрела на отца, — ты, например.

Юлий Викентьевич не удержался и ласково провел ладонью по ее голове:

— Ну, обо мне разговор особый. Цель одна, а пути разные. Я не могу позволить подобному быдлу топтать себя. Я не могу допустить, чтобы моя единственная дочь прислуживала этим свиноподобным харям. А умные и образованные сейчас на базаре бананами торгуют. Горько, несправедливо! Поистине мы живем в банановой республике в прямом смысле слова, и если бы здесь не мой бизнес и не могила твоей мамы… Трудно, дочка, трудно!.. Сейчас царькуют те, кто, подтерев задницу моральным кодексом строителя коммунизма, как Иуда, продали свою честь и совесть за тридцать сребреников, а теперь живут на проценты с этих сребреников и насмехаются над теми, кто так жить не может и не хочет.

— Папа, а почему ты вдруг так срочно надумал меня выдать замуж за этого, как его там… Верховцева? — неожиданно сменила тему разговора Анна.

— Аннушка, милая, ты ранишь меня прямо в сердце! — Юлий Викентьевич приложил ладонь к груди. — Ты меня так и не поняла…

— Объясни…

— Да не срочно выдать… Я никогда не возьму такой грех на себя. Никогда не отдам тебя за человека, который тебе не мил. Я хочу тебя срочно познакомить с этим человеком, Он молод, интересен, образован, и, что самое главное, он — НАСТОЯЩИЙ. Вокруг тебя крутится много смазливых мальчиков, которые были бы рады заполучить тебя, но вместе с моими деньгами. Но они тут же вытрут о тебя ноги, если со мной, не дай бог, что-то случится. А этот с прошлого века — не предаст, не бросит в беде. Люди такой породы теперь редки, у них, как у офицеров царской армии: честь дороже жизни. И он не слюнтяй, боец!

— Неужели такие еще остались, не вымерли? — словно рассуждая вслух, спросила сама себя Анна. — Мне казалось, положительных героев теперь можно встретить только в литературе да в старых кинофильмах.

— Раньше их возносили, им воздавали должное, с них брали пример, теперь быть положительным вроде как и неприлично — не поймут, не примут, — задумчиво откликнулся Серебрянский. — Да о чем там говорить, когда все извращено, поставлено с ног на голову, когда твое прошлое, твою историю на государственном уровне втаптывают в грязь и, пританцовывая, над этим глумятся, когда о человеке судят не по уму, а исключительно по умению зарабатывать деньги… — Он внимательно посмотрел на дочь. — То, что я тебе говорю, я не могу сказать тем, с кем мне приходится иметь дело. Им нет, а Верховцеву — да, и он поймет меня правильно. Звучит парадоксально — он хоть и чужой, но свой. А пока я хочу, чтоб вы присмотрелись друг к другу. Попрошу его сопровождать тебя в двухнедельном круизе по Средиземному морю, ну, а не понравится, не приглянется — слова не скажу, решение принимать тебе.

Очередная стриптизерша мотыльком выпорхнула на сцену. Какой-то ценитель обнаженной натуры запихнул ей за полу кимоно сотню баксов, за что был одарен многообещающей улыбкой и фразой: «Сейчас я стриптану только для тебя!»

— Что и требовалось доказать, — тихо засмеявшись, шепнул Юлий Викентьевич на ухо дочери. — Яркая иллюстрация к сказанному…

Перед столом неожиданно, точно в цирке, возник официант, державший в руках большой букет белых цветов в красивой сверкающей обертке.

— Это вам… просили передать, — изящно склонившись, он положил цветы перед Серебрянским.

— Мне?! — удивленно поднял брови тот, полагая, что официант чего-то напутал.

— Вам, именно вам, — учтиво подтвердил официант. — Было сказано — Юлию Викентьевичу лично.

— Вот чудеса!.. — попеременно переводя взгляд то на букет, то на официанта, продолжал недоумевать Серебрянский. — И от кого же это?

— Одна симпатичная особа, — ровным голосом сообщил официант. — Она сидит в том конце зала.

— Странно, очень странно… — пожимая плечами, Серебрянский обвел взглядом присутствующих за столом. — С какой стати и по какому случаю?..

— Пап, а ну признавайся, что за таинственная поклонница сделала тебе такой презент, — шутливо подергала его за рукав Анна. — Ты только посмотри, какие чудесные калы! Они настолько великолепны, что кажутся ненастоящими. Для земных цветов они выглядят просто неправдоподобными.

— Анечка, могу побожиться, я сам ничего не понимаю, — рассеянно рассматривая букет и не зная, что с ним делать, отвечал Юлий Викентьевич.

— Не увиливай, папуля, все равно ты будешь разоблачен…

— Послушай, любезный… — Официант почтительно изогнулся в ожидании распоряжения. — Бутылку лучшего шампанского на стол той даме, и передайте, что я подойду… чуть позже.

— Вас понял…

Официант немедленно испарился. Тут же свет в зале погас, потом темноту прорезали узкие разноцветные лучи, скрестившиеся в центре, на маленьком пятачке — началось эротик-шоу. Четыре полуобнаженные фигуристые девицы, прикрытые прозрачными газовыми накидками, откровенными своими телодвижениями изображали нечто вроде танца русалок в морском просторе, но потом внезапно налетевший ветер словно всколыхнул, взбурлил морские глубины, и спокойный, плавный танец красавиц подводного царства превратился в динамичную необузданную пляску взбесившихся фурий. Под убыстряющийся темп музыки они начали освобождаться от своих одежд. Сидевшие вокруг пятачка молодые люди в малиновых пиджаках, до этого лениво ковырявшие в зубах скрученными в трубочку сотенными и полусотенными долларовыми купюрами, заметно оживились — они прекрасно знали сложившийся здесь обычай — финал номера зависит от щедрости его созерцателей. И когда процесс раздевания, казалось, прекратился, и на девушках осталось по последнему, чисто символическому лоскутку, зелененькие трубочки дружно полетели им под ноги, и тут же, без промедления, эти лоскутки, словно последние листья осени, осыпались со стройных тел. Послышались сдержанные аплодисменты, и свет снова погас — шоу закончилось.

Крепко сбитый молодой человек из службы охраны, незаметно, как привидение, подошел к Серебрянскому сзади и вышколенно замер, ожидая, когда хозяин закончит слушать сидящего напротив него собеседника. Это был один из двух личных телохранителей владельца компании «Балттранссервислайн», которые обосновались за столиком, соседним с тем, где отдыхало высшее руководство компании и несколько приглашенных лиц. Работы у них сегодня не намечалось, обстановка в зале была спокойная и доброжелательная, и молодцы, лениво потягивая легкие коктейли, откровенно скучали. Наконец, Юлий Викентьевич освободился; он откинулся на кресле и подал охраннику знак. Тот нагнулся и тихо, но отчетливо доложил, так, что никто другой услышать не мог:

— Дама в черно-красном платье… третий столик налево от выхода… одна.

Хозяин понимающе кивнул, и охранник, скользнув тенью, возвратился на свое прежнее место.

— Господа, я вас ненадолго покину, — обратился к сидящим за его столом Серебрянский. — Надо же, в конце концов, выяснить тайну этого букета, а то я сегодня просто не смогу уснуть.

— Ага, Юлий Викентьевич! Вот как вас заинтриговали! — воскликнула дородная главбух, сидевшая рядом с дочерью.

— Ну, признайтесь, заинтриговали? — тут же подхватила еще одна дама. Мужчины тактично смолчали, лишь Анечка добавила:

— Папуля, только не увлекайся! Ведь я не знаю, как выглядит приглашенный тобой человек…

Серебрянский пообещал не задерживаться и направился к столику на двоих, за которым сидела загадочная персона, приславшая владельцу судоходной компании столь же загадочный букет. Дама, завидев его, оторвалась от бокала с шампанским и выпрямилась в кресле, с интересом разглядывая подошедшего.

— Добрый вечер, милая незнакомка! — поприветствовал ее судовладелец. — Разрешите присесть?

— Да, конечно, Юлий Викентьевич, что за вопрос, — ответила она, едва улыбаясь, и Серебрянский отметил, что, несмотря на строгое платье и сдержанные манеры, женщина очень молода.

— Вот незадача, я оказался в неловком положении, — посетовал Серебрянский, садясь напротив и обволакивая незнакомку изучающим взглядом. — Вы меня знаете, а я вас, ну, хоть убейте, вспомнить не могу.

— Ну, уж, за такое убивать… — Она изящным движением руки поправила локон у виска. — Тем более что вам меня действительно не вспомнить…

— Может, вы представитесь и облегчите мне задачу?

— Непременно, но чуть попозже, — пообещала женщина без всякого кокетства. — Каждому событию свой срок…

— Пусть будет так, — согласился Серебрянский, — и все же я с некоторым смятением благодарю вас за неожиданный подарок. Откровенно говоря, я не возьму в толк, чем я обязан такому знаку внимания. Получать цветы — это обычно привилегия женщин и, признаться, этим вы меня изрядно заинтриговали.

— Мне казалось, Юлий Викентьевич, что нетерпеливое любопытство присуще только слабому полу, — мягко сказала незнакомка. — Оказывается, чем-то неординарным можно заинтриговать и мужчину. Даже такого, как вы.

По залу разлилась волнующая мелодия старинного танго, появилось несколько танцующих пар. Женщина посмотрела в глаза Серебрянскому и, коснувшись кончиками пальцев его руки, сказала:

— Юлий Викентьевич, исполните маленькую прихоть дамы: не откажите в любезности станцевать со мной это чудное танго. Словом, считайте, что я пригласила вас на «белый танец».

Серебрянский поднялся с места и, подойдя к ней, галантно подал руку. Слегка придерживая даму за талию, он вывел ее в центр зала, и они присоединились к танцующим. Прекрасный танцор, он хорошо чувствовал мелодию, и молодой его партнерше было с ним легко и свободно. Глядя на нее, Юлий Викентьевич поймал себя на мысли, что он еще ни на шаг не продвинулся в разгадке происходящего с ним, и отдал должное умению незнакомки сохранять зыбкое таинство неопределенности.

— Так кто же вы, прелестное созданье, откройтесь, — не утерпел Юлий Викентьевич. — Мы с вами вроде как в неравных условиях — вы знаете, кто перед вами, а я даже не знаю вашего имени.

— Юлий Викентьевич, как только закончится танец, мы вернемся за стол, выпьем по бокалу шампанского, за которое я вам очень признательна и я обещаю, что открою свою маленькую тайну. — Она помолчала и каким-то грустным голосом добавила: — Впрочем, никакой тайны здесь, собственно, и нет…

Серебрянского такой ответ вполне устраивал. Танцуя, он бросил мимолетный взгляд на столик, за которым располагались его компаньоны и гости, но приглашенного частного детектива так и не увидел. Дочь, поймав его взгляд, улыбнулась кончиками губ и сделала едва заметный жест, мол, танцуй, папуля, все в порядке. «Неужели этот Верховцев так и не явится? — подумал он. — Это неприятно бы осложнило наши дальнейшие взаимоотношения. А не хотелось бы… Молодой человек, кажется, сделал неправильные выводы…»

— Вы кого-то ждете? — незнакомка как будто вслух прочла его мысли.

— Почему вы так решили? — внутренне содрогнулся Серебрянский, не в силах отделаться от неприятного ощущения, что его размышления каким-то непостижимым образом, пусть даже по случайному совпадению, стали вдруг достоянием другого человека.

— Я в некотором роде ясновидящая, — скромно сообщила дама. — В далекое прошлое и необозримое будущее заглянуть не могу, они мне не подвластны, а вот поведать о том, что произойдет в ближайшее время, пожалуйста. Опровергните мое предположение, если оно не верно — вы ожидаете прихода человека, с которым вас связывают сложные и противоречивые взаимоотношения, но в равной степени вы связываете с ним определенные перспективы. Я права или нет?

— Допустим, вы не ошиблись, — помолчав, коротко ответил Юлий Викентьевич. Как человек трезвый и здравомыслящий, он никогда не доверял адептам оккультных наук, но поразительный случай с компаньоном Труммом и ряд других, необъяснимых обычной логикой событий в его жизни, заставили его с недавних пор подходить к этому вопросу более осторожно и взвешенно.

— Разрешите вашу ладонь, — сказала новоявленная ясновидящая, высвобождая свою руку и беря его за запястье.

Серебрянский не стал противиться и, подыгрывая ей, лишь повернул ладонь к свету, подставив под красный луч прожектора:

— Хотите погадать? Да в этом полумраке разве что разберешь…

— Наоборот, красный свет делает линии на руке более зримыми и отчетливыми, — возразила она, рассматривая его ладонь. — О! А у вас такая странная линия жизни. Я ничего не понимаю… Подобный узор я, признаться, встречаю впервые. В линию жизни вкраплены сразу аж три знака смерти. Их наличие можно трактовать двояко: либо смерть угрожает непосредственно вам, либо людям, судьбы которых близко связаны с вашей. Судя по вашему возрасту, два из них вам уже не угрожают, этот опасный рубеж вы уже миновали. Остался последний, третий. Он приходится на момент, когда вы будете находиться в зените — успехи в личной жизни, процветание в бизнесе, признание деловых кругов. Если сейчас вы этого достигли, надо быть максимально осторожным и внимательным, берегитесь…

— Непременно учту ваш прогноз, — полушутливым тоном промолвил Юлий Викентьевич.

Музыка закончилась. Незнакомка кивком поблагодарила своего партнера, и он провел ее к столику.

— Сделайте одолжение, Юлий Викентьевич, налейте шампанского, — попросила она, когда они сели. — Мы прекрасно потанцевали, теперь можно и выпить.

Серебрянский с готовностью выполнил эту просьбу. Некая неопределенность ситуации уже начинала его забавлять:

— Ну, а что вы теперь придумаете, чтобы оттянуть разгадку вашего букета, а, госпожа ясновидящая? — игриво спросил он, поднимая свой бокал.

— Уже ничего. Отступать мне некуда, финиш, — тем же тоном ответила дама. — А теперь я поднимаю этот бокал и хочу выпить за… Ну, догадались?

— А-а-а, — растяжно произнес Серебрянский, — я все понял…

— Да-да, — не дала ему договорить дама. — Не далее, как вчера, возглавляемая вами компания отметила свой юбилей, не так ли? Наша скромная фирма по ряду существенных причин не смогла принять участия во вчерашних торжествах, поэтому мы исправляем свое упущение сегодня. Звучит банально, но лучше поздно, чем никогда. Я знаю, о чем вы хотите спросить… Не забывайте, дорогой юбиляр, я — ясновидящая и определить место, где вас можно застать, особого труда для меня не составило. Это по нашим понятиям, так сказать, задачка для первого класса, она по зубам даже начинающим вещуньям. Вот вам и разгадка букета. Как видите, все очень просто. И каждому событию действительно свое время, помните как у Ремарка — «Время жить и время умирать», а у нас с вами настало время выпить, выдыхаясь, шампанское ведь тоже умирает…

В это же время за столом, который ненадолго покинул господин Серебрянский, его любимая дочь, умница и красавица Анна, со скуки пересчитывая цветы, вдруг обнаружила, что их количество в букете равно ни больше ни меньше, как двум десяткам.

— Странно, — сообщив об этом факте необъятной бухгалтерше, задумчиво уставилась на букет дочь судовладельца. — Наверно, дарительница букета что-то напутала, число цветов почему-то четное, я трижды пересчитала.

— Действительно, милочка, странно, — откликнулась соседка по столу, отправляя в рот замечательный кусочек осетринки под хреном. — Очень странно! Я понимаю там ляпсусы в бухгалтерском деле, но тут… И вообще, от этого букета, откровенно говоря, веет жуткой безвкусицей — калы, насколько я знаю, это цветы несчастья, цветы скорби…

Юлий Викентьевич в этот момент выпил с дамой превосходного французского шампанского. Поставив бокал, он спросил:

— Значит, вы, мадам, из гадального салона? И наверное даже из «Андромеды»? Хотя мы с вами тесно не сотрудничали, но впредь, я полагаю, мы несомненно будем прибегать к вашим услугам. Ваше заведение прекрасно себя зарекомендовало, очень приличный уровень, да и вы… яркий тому пример, госпожа?..

— Илона, — подсказала та, восприняв комплимент в свой адрес весьма сухо и сдержанно. — Помимо цветов я уполномочена вручить вам памятный адрес от нашей фирмы. Вообще это должен бы сделать наш президент, но он… словом, с ним приключилось несчастье.

Юлий Викентьевич открыл было рот, чтобы спросить, что же такое случилось с президентом уважаемой им фирмы, но в это мгновение «уполномоченная» вынула из сумки сложенный вдвое лист мелованной бумаги и протянула ему. Он с любопытством открыл памятный адрес и… Лицо его вдруг окаменело, стало бледней подушки, что было заметно даже в неверном призрачном освещении зала. На развернутом листе он узнал знакомый ему сюжет — черный силуэт всадника на коне с длинным копьем наперевес. Сверху эмблемы полукругом шла надпись «Фирма ПИКАДОР», а внизу, под рисунком, черным фломастером крупными каллиграфическими буквами было выведено:

«MEMENTO MORI!»

Буквы словно плясали, они расплывались перед глазами Серебрянского, а зловещий всадник и конь стали вдруг сказочно преображаться, обретая живую плоть, объемные очертания и угрожающие размеры. И вот уже чудом оживший седок, подстегнув коня, мчится, выставив вперед разящее копье прямо на него… Он совсем-совсем близко, и кажется, через какой-то миг можно будет разглядеть его лицо…

Парализованный возникшим видением, Юлий Викентьевич не сразу смог вникнуть в смысл латинского изречения, но когда он постиг его суть, случилось невероятное — неистовый наездник, будто угодив на минное поле, с оглушительным грохотом взорвался, и ослепительный сноп огненных брызг, разнесший грозного пикадора, тут же поглотил и его, Серебрянского, и, сметя слугу Антихриста, как пушинку, вместе с креслом безжалостно швырнул в ужасную, прожорливую, извечно ненасытную пасть Небытия…


предыдущая глава | Ресурс Антихриста | * * *



Loading...