home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Кауфман хотел было смять исчирканный карандашом лист но сдержался. Покосился на тощую стопку таких же. Проект «Об усовершенствовании порядка охраны Е.И.В» шел плохо.

Да хоть какой проект напиши…

Сто два человека дворцовой полиции. В два раза больше в охранной страже. Гвардейские караулы…

А по сути мало что изменилось со времен когда Александр II убегал от убийцы по дворцовой площади потеряв фуражку и в страхе выкрикивая «Спасайте царя!»

(«Смеются над этим господа шпаки! По самим бы пострелять вот так — уж посмотрел бы я что бы вы орали!»)

И каждый почти раз сопровождая Георгия Александровича полковник ловил себя на мысли вроде что вот там или вот там в той или той кучке людей или среди вон тех гуляк может оказаться хороший стрелок из револьвера и тогда все что он сумеет — это принять на себя вторую или третью пулю…

Нет конечно — он делает все что может.

По пути следования императорского кортежа расставлены агенты изображающие то приличную публику то лакеев.

Разработаны и приняты довольно толковые инструкции а с лиц, привлеченных к обеспечению безопасности царствующего дома, взяты подписки о неразглашении.

Да толку в тех подписках если всякий вплоть до самого Георгия безошибочно отличает агентов в штатском от случайных прохожих? Даже как то один или два раза высказывал по этому поводу свое легкое неудовольствие.

В народе правда ходили легенды о тысяче тайных агентов «охранки» которые так и кишат. На самом деле агентов было меньше двух десятков! А вся его особая Охранительная команда состояла из двух сотен: начальника, двух помощников, ста восьмидесяти стражников и упомянутых секретных агентов. А ведь это полный штат — кто-то может заболеть, кто-то отпросится в отпуск… А Знамеровский жалуется что служба хоть и престижна, да тяжела — часто людей приходится досрочно увольнять в отставку из за благоприобретенных болезней — чахотки из за хронических простуд проводивших много времени на улицах в любую погоду людей, ревматизма и обычного последствия тяжелой ответственной службы — нервных болезней и расстройств. (Да и Кауфман иногда сам с тревогой находил у себя признаки нервического истощения).

И это при грошовом по сути жаловании — рядовой стражник получал зарплату в тридцать восемь с полтиной в месяц а старший агент — всего сотню — правда питался во дворце — пусть и за третьим столом. Сам Знамеровский получал пять тысяч в год. А всего… Всего из казны на содержание службы выделялось двести тысяч рублей в год…

По сути — между Государем и возможными убийцами — всего лишь чуть больше чем полторы сотни человек не считая лейб-конвоя… Из оружия — винтовка системы Бердана, револьверы, кастеты, да еще особые стальные наручи — на случай нападающего с кинжалами. А против них? Сколько людей от Варшавы до Петербурга втайне мечтает повторить поступок первомартовцев? Сколько студентов в за чаркой распевает старые рылеевские строчки про «третий нож — на царя?». Тем более что иные главари заговора еще живы и вполне здоровы — по лондонам и женевам?

Значит нужно по прежнему спать вполглаза.

Кауфман мучительно искал прорехи в доспехах незримо ограждавших монарха. Искал и отыскивал.

Вот например Эрмитаж открыт для посетителей…

А попасть оттуда в Зимний дворец довольно просто — достаточно пройти через галерею.

В галерее есть двери а у дверей стоят часовые — ну и что?

Вон в Охотничий домик проскользнула глупая бабенка — двенадцать солдат во главе с еще более глупым поручиком и пятеро лакеев не помешали…

И Кауфман не был уверен если к примеру перед постом не появится какой-нибудь генерал — точнее злодей ряженный под генерала, с такими же ряженным «адъютантами» караульный не оробеет перед эполетами и аксельбантами… А пуще — перед генеральским уверенным рыком — «Пр-ропусти дур-рак — не до тебя!». Надо бы побеседовать накоротке с командирами лейб-гвардии — чтобы те накрутили хвосты солдатам — дабы те несли службу построже от устава на отступая.

А вот только будет ли с того толк? Солдат то в гвардию подбирают не по уму а по «мастям» да по статям — как лошадей. В один полк — курносых, в другой — широкоплечих… Опять же — вчерашнему мужику-лапотнику каково то на дворцовой службе где важные сановники да знать кругом? Долго ли растеряться?

Смотритель Эрмитажа академик Арист Аристович Куник услышав про его опасения впрочем успокоил.

— Уж можете не волноваться — с нашей стороны можете быть спокойны за тыл — так у вас военных говорят? И пояснил:

— Поелику в музее нашем хранятся немалые ценности то в залах дежурят смышленые служители с хорошей психологической школой, чтобы вовремя обнаружить подозрительного.

— То есть как? — не понял Кауфман. Нюхом что ли чуют?

— Зачем же нюхом? По взгляду и повадке отличают — да даже и люди обычные — но с острым глазом могут отличать здоровую личность от психопата или жулика, — пояснил Арист Аристович.

Кауфман не стал откладывать в долгий ящик а приставил пятерых агентов к музейным служителям — набираться опыта.

Однако чувствовал что этого мало.

Ибо враги хоть затаились но живы.

А в памяти нет-нет да и всплывут слова «манифеста цареубийств» составленного Петром Зайчневским: «Мы изучили историю Запада, и это изучение не прошло для нас даром; мы будем последовательнее не только жалких революционеров 92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами…Выход из этого гнетущего страшного положения, один — революция, революция кровавая, неумолимая; революция, которая должна радикально изменить все — все без исключения, основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка. Мы не страшимся ее, хотя и знаем, что прольются реки крови.».

Рек крови… Да что там — моря! Франции ее смута четверти населения стоила — если считать войны Корсиканца…

— Воистину ты Алексис с чертями дерешься… — сказал он сам себе. Может все же в отставку попроситься?


4 марта 1890 года. Шотландия. Побережье залива Ферт-оф-Форт | Корона и Венец | * * *



Loading...