home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Мария Федоровна поднесла к губам рюмочку-наперсток и сделала крошечный глоток ликера — правда от него рюмка опустела на треть.

Георгий подумал что матушка прежде избегала крепких напитков — даже в качестве le aperitif.[8]

Возраст ли тому виной (иные титулованные старушки и водочки могут откушать в силу даваемых годами привилегий) и ли волнение — хотя она вроде ничем себя не выдавала — но все же некое напряжение в воздухе витало.

Они сидели за поздним ужином вдвоем — даже лакеев maman отпустила свиту из трех придворных дам погнала присмотреть за обустройством своих покоев.

Сын мой — вдруг сказала Мария Федоровна тихо и проникновенно. Я могу лишь надеяться что вы хорошо понимаете смысл того что делаете. Ибо новости из Владимира стали настолько удивительными что я даже не знаю как к им относится — ибо не понимаю до конца их смысла.

Матушка — брови Георгия чуть приподнялись вверх. А собственно почему выбор этого города для моих коронации и бракосочетания ввел вас в недоумение?

Да — конечно это не самый значительный из городов империи — но его прошлое и история как нельзя лучше соответствуют предстоящей церемонии.

Ах Георгий! — вздохнула вдовствующая императрица. Не о твоей свадьбе и всем прочем разговор — хотя по крайней мере можно было бы посоветоваться со мной!

Но сказанное и сделанное тобой во Владимире — это же что то неслыханное!

Однако… а собственно — что я сделал — он растеряно покачал головой.

Как молния блеснула мысль — неужто кто-то доложил об Ольге?! Но кто мог? Хотя какая разница? «Was wissen zwei, wisst Schwein»[9].

— Твоя речь — это большее потрясение основ чем коронация во Владимире.

— Какая речь, матушка?? — император только что не подпрыгнул.

— Та которую вы мой сын произнесли в городской гимназии и которую напечатали в тамошних губернских ведомостях! Странно — про нее написано уже в всех газетах России да и иные европейские тоже не преминули! Георгий — неужели ты не читаешь газет?! — maman только что не всплеснула руками.

— Матушка — мне как-то не до этого… — растеряно пробормотал Георгий.

«О, Господи! Так они что — напечатали в том смешном губернском листке то что я говорил гимназистам? Да кому в голову это пришло?»

Лишь через несколько секунд он пришел в себя и нетерпеливо позвонил в колокольчик.

— Любезный, — бросил он вытянувшемуся в струнку в дверях молодому лакею. «Незнакомое лицо — из новых видать». А принеси-ка ты мне свежих газет…

Молча тот скрылся и явился через пару минут в течении которых матушка укоризненно взирала на сына поедая пирожное.

Перед Георгием на стол легли три газеты — видимо первые попавшиеся «Утро России», «С-Петербургския губернския ведомости» и «Русский инвалид» — наверное заскочил в караульное помещение…

Некоторое время Георгий всматривался в передовую полосу…

Да… все так есть…

«Речь его императорского величества Георгия Александровича перед г. г гимназистами 1-й Владимирской мужской гимназии»… Что называется аршинные буквы заголовка…

Ну да — верноподданно поприветствовали Государя… говорил о пользе технических знаний…. Милостиво соизволил задавать вопросы ответы на кои встречались аплодисментами и восклицаниям радости… Это «Русский инвалид». «Ведомости» как это было приято перепечатали всю речь — благо она была не такой длинной. Не переврали — и то хорошо. То же сделало и «Утро России». Ага — не только — ниже — подвалом шла заметка что глава Владимирской духовной семинарии произнес проповедь где говорил о намерении Его Величества восстановить патриаршество во благовременье…

Георгий в полной растерянности смотрел на мать. Он конечно и раньше выступал с речами на разного рода собрания — несколько раз. Но тогда обычно ограничивались сообщением — дескать монарх всероссийский произнес речь в которой…

— Почему позволили? Куда цензоры смотрели — или они там номера не глядя подписывают — даже и не просыпаясь? — желчно сорвалось у него.

— Георгий — матушка улыбнулась — о чем ты говоришь? Кто бы осмелился подвергнуть слова Царя цензуре?

Он задумался.

И в самом деле — указаний держать выступление втайне он не давал — да и со святого отца слова хранить молчание не брал! (Не иначе — был в благодушном настроении от сытого обеда да добрых дел!) И что делать теперь? Рассылать по городам и весям телеграммы с приказом изъять нумера газет? И каким же дураком он тогда будет выглядеть перед подданными? Да и поздно… И отругать то некого — старый губернатор был им освобожден а новый лишь назначен. Обрушить монарший гнев на газетиров? Смешно — орел мух не ловит да и не виноваты они — царь сказал а они всего лишь передали его слова. Или лучше сделать вид что все так и должно быть?

Сын мой, — сочувственно продолжила вдовствующая императрица. Твоя мать не слепа и не в сенильном возрасте — и она видит что ты пытаешься отыскать новые пути каким должна идти императорская власть.

Я даже в меру сил стараюсь помочь тебе — хотя бы советом или подсказав кандидата на то или иное место.

Бог тебе судья — наверное и в самом деле править и вести Россию как раньше невозможно.

Но все же нужно знать меру! Согласись наверное не стоило уподобляться президенту какой-нибудь республики устраивающему по поводу и без повода эти press conference!

Георгий не мог не признать что в этих словах есть доля истины.

Но с другой стороны — теперь уже поздно что-то менять?

— Вы правы матушка! — чуть улыбнулся Георгий. Наверное я поступил несколько опрометчиво. И добавил.

Собственно если разобраться я больше хотел посмотреть на гимназистов и узнать чем они живут — они ведь будущее моей России — может еще кто-то в Государственном совете будет заседать! А я гимназиста прежде только издали видел и мельком…

Вдовствующая государыня посмотрела на сына очень внимательно и как то по особому — словно увидела в нем нечто прежде неразличимое. Хотела кажется что то сказать но лишь чуть заметно качнула головой.

— А что до press conference — то это и в самом деле упущение… — продолжил он миг спустя как бы размышляя вслух. Наверное надо будет поручить Воронцову — Дашкову чтобы Министерство Двора разработало правила для таких случаев. Ну я не знаю — инструкцию, регламент может быть…

…Уже у себя в покоях сидя за поздним ужином Георгий взял накрахмаленную салфетку, засунул ее себе за лацканы сюртука и взялся за устрицы. — А и недурны, — проговорил он, сдирая серебряною вилочкой с перламутровой раковины устриц и проглатывая их одну за другой. — Недурны, — повторил он зачем то… И вдруг рассмеялся — обнаружив что угрюмый сплин не исчез может быть но куда то отступил.


* * * | Корона и Венец | * * *



Loading...