home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

«Мой Друг» как она говорила осыпал ее подарками и драгоценностями, которые танцовщица весьма любила и в которых знала толк. Сергей Михайлович купил Матильде новый роскошный особняк в Петербурге, и дачу в Стрельне, самом модном месте великосветского отдыха. Дача была снабжена собственной электростанцией.

Гостей из Петербурга привозили на специальном поезде.

А вскоре началось строительство собственного особняка на Каменноостровском проспекте, роскошного здания в стиле модерн…

Он признал рожденного ей сына и трогательно заботился о мальчике. Для него даже держали в городе корову, чтобы поить парным молоком. На Рождество Матильда приглашала в дом известного клоуна Дурова с дрессированными животными, включая слона. Дача в Стрельне, где Матильда проводила лето, пользовалась скандальной репутацией: там любили развлекаться, устраивая оргии в древнеримском стиле, великие князья, приглашавшие позабавиться молодых балеринок. Гасили свет, и толпа офицеров подобно античным фавнам врывалась в зал. Загородный дом ходил ходуном до рассвета.

…Дом с прилегающим садом — маленький шедевр фантазии Матильды Кшесинской. Вышколенные горничные, француз-повар, дворник — георгиевский кавалер, винный погреб, экипажи, автомобили и даже коровник с коровой и коровницей.

Но успех на сцене все же был для нее не столько целью, сколько средством. Ее не удовлетворяла роль только балерины, хоть и выдающейся. Занять высокое положение в обществе, добиться богатства и всеобщего признания, приблизиться к трону — вот какой была ее мечта. И они осуществились.

Кшесинская в полной мере владела искусством жить, что делало ее особым явлением. Она побеждала время, людей, обстоятельства… Балетную диву из России прекрасно знали во всех игорных домах Европы, где ее величали «Мадам Семнадцать» — она непременно делала ставки только на это число, которое считала счастливым. Игроком была азартным, выигрывала редко, но неизменно вставала из-за стола в ровном настроении и, выпив очередной бокал шампанского, покидала зал с улыбкой на устах.

Во всех ролях она блистала в буквальном смысле: выходила на сцену, увешанная настоящими драгоценностями: бриллиантами, жемчугами, сапфирами… Даже нищенку в «Пахите» Матильда танцевала в ожерелье из крупного жемчуга и в бриллиантовых серьгах! Говорили, что чуть ли не половина лучших драгоценностей Фаберже находилась в шкатулке балерины… Со своими конкурентками на сцене (в первую очередь итальянками) Кшесинская расправлялась при помощи своих с покровителей. Сергей Михайлович — руководил Театральным обществом и ведал балетом. Она много конфликтовала с руководством театров, и в конце концов даже директор Императорских театров князь Волконский подал в отставку.

И лишь после этого грянул гром…

Министр Tанеев и без того донельзя раздраженный порядками в императорских театрах обратил на поведение Матильды внимание Государя — прося как то повлиять на своего родственника.

Tогда то и выяснилось что за великим князем числятся огромные долги — все ушедшие на потребности честолюбивой балерины.

Георгий Александрович после краткого расследования вызвал к себе Сергея Михайловича и приказал уехать из России и увезти с собой Ксешинскую получившую незамедлительную отставку.

Они перебрались в Париж.

В Париже Матильда основала балетную студию и достигла успехов приобретя популярность в этой увы — ушедшей в прошлое столице Европы… Именно в Париже Матильда Кшесинская и великий князь обвенчались. Ей был дарован титул графини Стрельнинской.

Tогда же сын Ксешинской и Сергея Михайловича получил по Высочайшему указу имя «Красинский-Романов» (по семейному преданию, Кржезинские происходили от графов Красинских), отчество «Сергеевич» и потомственное дворянство.

…Матильда всю жизнь, до глубокой старости, обожала игру в рулетку, бриллианты, икру, ананасы, устриц и мужчин. Она не сетовала на обстоятельства, а воспоминания о потерянных во Франции в дни тамошней смуты драгоценностях и виллах не вызывали слез. В мужском обществе всегда чувствовала себя легко и свободно. Уже во вполне почтенных летах он а позволяла себе флиртовать с кавалерами, которые ей годились не только в сыновья, но и во внуки…

Tанец Кшесинской был на редкость призывным. Танцуя, она возбуждала в публике нешуточные страсти — настолько сильный эротический подтекст вкладывала балерина в исполняемые ею классические «па». И может быть есть доля истины в слухах что в Индии она втайне обучилась секретам тамошних храмовых танцовщиц.

Борис Зайцев «Осколки. Эпизоды прошлого царствования». Варшава. 1954 г.

«Неужели это театр, и неужели этим я руковожу? Все довольны, все рады и прославляют необыкновенную, технически сильную, нравственно нахальную, циничную, наглую балерину, живущую одновременно с двумя великими князьями и не только это не скрывающую, а, напротив, вплетающую и это искусство в свой вонючий циничный венок людской падали и разврата.

А.Теляковский «Tеатральные дневники» Москва. 1965 год.

Георгий обвел взглядом стоявшие на рейде корабли. Броненосцы «Екатерина II» и «Синоп» — с их шестью двенадцатидюймовками — таких кораблей нет ни в одном флоте… Хотя «Синоп», как знал Георгий, в строй флота так еще и не введен, срочно доделывают мелкие недоделки на борту.

Планировали в июне, но вводят прямо на его глазах, рабочие на борту лихорадочно устанавливают последнее оборудование. Канонерские лодки «Терец», «Запорожец», «Уралец» «Черноморец» и «Кубанец», минные крейсера «Казарский» и «Капитан Сакен» и миноносцы — «Геленджик», «Гагры» «Килия»…

Почему то зрелище этих вооруженных судов его успокаивало внушая странную уверенность. Хотя вроде кому как не ему — пусть поверхностно но учившегося морскому делу не знать что эти стальные гиганты которые показались бы какому-нибудь дикарю наверное настоящими морскими богами… Так вот — они также беззащитны перед судьбой, как фрегаты Нельсона и галеоны Дориа.

Один вражеский снаряд в уязвимое место (а уязвимых мест у боевого корабля немало — можно сказать он из них состоит…) Налетевшая ярость стихии — ей нипочем и океанские пароходы. Или просто перепутавший провода матрос-разгильдяй… И казавшийся непобедимым корабль уходит ко дну или гибнет в огне.

Так и государства, — промелькнуло в голове… Нет — сейчас не время философствовать…

Ибо он был занят делом.

Сейчас он находился на палубе крейсера «Память Меркурия» в компании управляющего Балтийским заводом господина Кази и морского министра. Для плаваний императора по Черному морю заранее приготовили пароход «Эриклик», даже перетащили в его каюты роскошную мебель с «Ливадии». А сопровождать «Эриклик» назначили крейсер «Память Меркурия» и вооруженный пароход Доброфлота «Москва». Но царь решительно распорядился чтобы местом его пребывания стал какой-то из военных кораблей — пока что выбрав вот этот крейсер.

В данный момент Георгий определял судьбу целого класса кораблей флота Российского.

Конкретнее — наблюдал за учениями подводных сил флота.

Да — воистину — много еще он в своем царстве не знает!

Например того что российский флот обладает самым большим числом подлодок в мире — не три и не пять и не десять а ровно полста штук! Не знал он о них до недавнего времен — пока не представил ему глава Морского министерства доклад контр-адмирала Новикова ими на Черноморском флоте заведовавшего, что эти кораблики за непригодностью пора бы списать…

Все дело в том что прежде суденышки разработанные хитроумным изобретателем Cтепаном Карловичем Джевецким находились при приморских крепостях дабы участвовать в том что теоретики называли «бой на минно-артиллерийской позиции» — иными словами — даже одним фактом своего существования по замыслу внедрившего их адмирала Аркаса мешать вражеским силам обстреливать форты.

И в этом качестве подчинялись не флоту а сухопутной армии.

Лишь два года назад — в феврале 1888 года лодки вместе с минными заградителями и тральщиками передали из Военного в Морское ведомство. Как раз эти два года ему было решительно не до разных курьезных выдумок.

И вот теперь ему предстоит решить их участь.

…Над водой появилась труба перископа… Лодка выполняла простое задание — подойти к стоящему на якоре неприятельскому судну — в данном случае «Памяти Меркурия» и занять позицию у него под килем. После этого мины (сейчас учебные) освободят от креплений, они всплывут и, связанные друг с другом тросом, охватят корпус судна. Выпустив мины, лодке надлежало удалиться на безопасное расстояние и взорвать заряды по электрическому проводу. На это отводился ровно час. Именно такое задание ровно три часа назад в августейшем присутствии дал вице-адмирал Пещуров старшему офицеру здешнего подводного отряда — старшему лейтенанту Чайковскому.

Впрочем ни он ни Новиков сейчас на крейсере не присутствовали — их Георгий оставил на флагмане.

Определенно где трое начальников — там пять мнений.

Крое того — главнокомандующий флота и портов Чёрного и Каспийского морей и военный губернатор города Николаева Алексей Алексеевич Пещуров в свое время был управляющим Морским министерством — был бы лишний повод к ревности в отношении более удачливого сослуживца пред монаршими очами…

…Перископ приближался к борту крейсера. Вот он нырнул опять — и опять появился — причем довольно таки сильно отклонившись от курса…

Двигался он со скоростью пешехода или медленно рысящей лошади — причем еще и такое впечатление немолодой и отягощенной ревматизмом…

— Александр Александрович — обратился Георгий к Кауфману. Вы ведь артиллерист? Скажите — вам было бы трудно попасть в этакую цель?

Кауфман солидно откашлялся.

— Если иметь ввиду что огонь будет вестись с берега, и имея штатную для нашей конной артиллерии пушку 1877 года калибром три и сорок две сотых дюйма — при коих имел честь состоять прежде, то… думаю что накрытие обеспечил бы пятым или шестым снарядом не хвастаясь.

— Так быстро? — с легким недоверием осведомился Георгий.

Ну на данной дистанции — Кауфман смерил взглядом расстояние до берега бухты Северной, цель практически неподвижна. Четыре-пять снарядов на пристрелку — и после того как перископ окажется в «вилке» — следующим я отправляю сего грозного левиафана — не удержался от шутки Кауфман — на дно.

— А с палубы? — прищурился царь. Отсюда к примеру?

— Отсюда? Думаю что мне бы достало и хорошо пристрелянной винтовки Бердана № 1, - улыбнулся в усы полковник. И ровно одного выстрела (если повезет — уточнил он про себя).

Не знаю — достаточно ли шестилинейной пули чтобы пробоина вызвала потопление подводой лодки — но тот (короткая насмешливая пауза) телескоп через которых они никак не могут нас высмотреть я бы разбил. После чего насколько могу понять лодка уже не представляет угрозы.

— Осмелюсь уточнить, государь, — произнес Чихачев явно взревновавший к тому что сухопутного офицера спросили прежде него, — что для такого случая лучше бы применить картечницу Барановского или Пальмкранца — многие наши суда оснащены ею в качестве контрминного калибра…

Кауфман лишь пожал плечами — всем видом показывая что результат будет по сути одинаков — что от старой уже «берданки» что от девятиствольной «шарманки» калибром в дюйм.


23 марта 1890 года Зимний дворец | Корона и Венец | * * *



Loading...