home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Никогда не поверю я тому, кто утверждает, будто изучил себя до самых до глубин и может с уверенностью сказать, как поведет себя в той или иной ситуации…

Но что бы ни случилось в жизни тяжкого, скверного, надо всегда помнить, что может быть еще хуже…

Болезнь и смерть Глории надолго отодвинули для Брендона проблемы с детьми, которым и раньше было предоставлено немало свободы. Как оказалось, преждевременно…

Летние каникулы Лиззи и Стиви провели в молодежных лагерях: она — в экологическом, он — в спортивном. Эйбл записался на интенсив в художественную школу и уезжал с группой на пленэр.

Дома оставался только Кейн, последнее время как будто немного присмиревший. Брендон имел весьма смутное представление, чем занимается на отдыхе его строптивый отпрыск, но, заезжая ненадолго в загородный дом и находя там Кейна трезвым, оставался спокоен.


На этот раз мистеру О’Брайану позвонили из полиции.

Отмечая окончание каникул и изрядно набравшись, Кейн с приятелем угнали машину, которую с ключом в зажигании оставил на пару минут незадачливый водитель, вышедший за пачкой сигарет. Накатавшись вволю, парни бросили авто на обочине. Но на их беду сыскались свидетели угона.

И опять Брендону пришлось приложить немало усилий, чтобы замять это дело. Но школу Кейна все же вынудили поменять, хотя ему оставался всего год до ее окончания. К несчастью, на этом проблемы с парнем не прекратились…

…Эйбл сидел на открытой веранде, выходящей в сад, и рисовал. Дверь приоткрылась, и из-за нее показалась Лиззи, только что завитые волосы рассып'aлись по ее плечам.

— Что ты здесь нашел? Это все надо выполоть.

— О нет! — воскликнул Эйбл. — Это же сортовые розы!

— Да? — Лиззи покрутила головой. — Что-то не вижу ни одной…

— Вот этот куст, — махнул он рукой вправо, — уже отцвел, а за тем, который дальше, нужно ухаживать получше, и он снова зацветет.

— А… ну да — нас учили в лагере: типа, прополка-подкормка?

— Не только, — усмехнулся Эйбл.

Лиззи потрясла своими кудрями.

— Сидишь тут, голые кусты рисуешь. А мой портрет? Когда он будет готов? Целое лето прошло.

— Летом у меня были пейзажи… — смутился Эйбл. — И я еще не решил, как…

— Мне все равно! — перебила его Лиззи. — Обещал — уж будь добр. Я тебе сколько позировала? Смехота!

— Просто… просто я еще не писал портретов… — Эйбл завороженно смотрел на Лиззи, любуясь ровным, бронзоватым оттенком ее загорелой кожи, ее золотистыми кудрями.

— Чтоб к моему дню рождения был готов! — скомандовала Лиззи, прикрывая за собой дверь.

Эйбл с улыбкой посмотрел ей вслед.

Через минуту дверь снова открылась.

— У меня к тебе еще… ммм… скажем так, задание. — Лиззи вышла на веранду и замолчала, многозначительно глядя на Эйбла. Тот был весь внимание. — Можешь достать мне… спидбол?[38] — выпалила она. — Ну… или крэк[39] на худой конец? Хоть немного?

Эйбл округлил глаза:

— Зачем?! Зачем тебе наркотики, Лиззи?! Послушай: не делай этого — даже один раз может все испортить.

— Ты-то почем знаешь? Пробовал уже? — отрезала Лиззи. — Я же не спрашиваю тебя, зачем ты каждое утро мастурбируешь в туалете.

Лицо Эйбла залила краска:

— Неправда!

— Ладно, я пошутила. И потом, мне восемнадцать уже будет, сама знаю! Да и кто тебе сказал, что это для меня… — хитро улыбнувшись, добавила она. — Так ты сможешь достать?

Эйбл медленно покачал головой.

— Ну и хрен с тобой! Обойдусь… Слышал, что Кейн отчебучил на прошлой неделе? — резко переменила она тему. — Совсем распоясался!

— Да, — кивнул Эйбл. — Но меня он больше не колотил…

— И не будет, — хмыкнула Лиззи. — Мерзкая сволочь! Он и дальше по головам пойдет — еще увидишь!

— Зачем ты так?

— Защищай-защищай своего братца! Видно, мало ты от него получил.

— Я не то хотел сказать… — Эйбл опустил глаза. — Ты замечаешь только отрицательные его стороны. А в людях и плохое, и хорошее — все вперемешку.

Лиззи пожала плечами, и оба на некоторое время замолчали.

— А как-то в детстве был случай, — снова заговорил Эйбл, — Кейн спас мне жизнь… ты, наверное, помнишь? — Лиззи покачала головой. — Мы отдыхали на озере, купались, и я вдруг хлебнул нечаянно воды и стал тонуть. Кейн схватил меня за руку и вытащил на берег, хотя сам тогда плавал не лучше меня.

— Ты до сих пор ему за это благодарен? — съязвила Лиззи.

Эйбл опустил голову, чуть усмехнулся:

— Не знал, что ты такая максималистка.

— Да, вся в отца! Все так считают, — хвастливо бросила Лиззи. — Хотя… помню я его смутно — мне было всего три года, когда его убили.

— Разве его убили? — удивился Эйбл.

— Да, так мама говорит. Правда, официальная версия другая, но мама почти уверена.

— Мою родную мать тоже, кажется, убили… — тихо произнес Эйбл.

— Ой, ну все, я пошла! Не по душе мне такие разговоры! — бросила Лиззи, снова исчезая в дверях.


Лиззи давно ушла, но Эйбл все смотрел в ту сторону и никак не мог сосредоточиться.

Его легко было отвлечь и никогда — заставить делать что-то по принуждению. У парня постоянно так случалось: то он жадно хватался за карандаши и кисти и несколько месяцев кряду рисовал много и самозабвенно, то вдруг забрасывал все, погружаясь на неопределенное время в откровенное ничегонеделание. Ему требовалась какая-нибудь встряска, чтобы вновь пробудилась его творческая энергия. Это могла быть туристическая поездка в горы, победа школьной бейсбольной команды или смерть домашнего хорька. Однако что станет «спусковым механизмом» в следующий раз, не знал никто, включая и самог'o юного художника.

Теперь же мощным стимулом для творчества являлось для Эйбла его чувство к Лиззи, которое, несмотря на все препоны, только росло и крепло.

А еще у Эйбла в голове засело то, что Лиззи вдруг попросила его достать наркотики. Ее сумасшедшая просьба никак не выходила у него из головы. То казалось, что надо срочно что-то предпринимать, может быть, даже сообщить Брендону, то наоборот — что не стоит раздувать из мухи слона. Так промучился он несколько дней.

Наконец, поравнявшись со Стиви в школьном коридоре, Эйбл отважился на разговор. Но вместо того, о чем собирался говорить, вдруг произнес:

— Лиззи сказала мне, что вашего отца убили. Это правда?

— Лиззи сказала?! — прыснул от смеха Стиви. — Ты ее больше слушай! У нее же полный штиль в мозговых извилинах.

— Значит, нет?

— Нет! — отрезал Стиви. — И забудем об этом.

Стиви резко пресек разговор не потому, что эта тема его мало волновала, — скорее наоборот: она была для него из разряда болезненных и постоянно тревоживших. В любом случае, с кузеном, да еще в стенах школы, обсуждать ее он не собирался.

Эйбл же, так и не решившийся на откровенный разговор со Стиви, остался наедине со своими сомнениями.


Глава 7 | Высшая справедливость. Роман-трилогия | Глава 9



Loading...