home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава вторая

Спустя неделю корабль вернулся к своей обычной земной орбите. Спутники с людьми на борту сообщили, что он в течение часа облетел Землю, покрытый рябью световой радуги. Это означало, что Сигманианец хочет встречать гостей: это был почти единственный сигнал, который, как полагали люди, был недвусмысленно расшифрован. Поскольку эти приглашения никогда не продолжались больше нескольких дней, космический корабль и его команда находились в постоянном состоянии готовности, в соответствии со схемами, которые раньше были предметом яростных споров ученых и политиков. Теперь задания давались на несколько более рациональной основе.

«Не слишком-то это говорит о благородстве хомо сапиенс», — размышляла Ивон Кантер. (Тем временем она облачалась в рабочий комбинезон, брала сумку, которую она всегда держала наготове, закрывала свою квартиру, ехала на лифте пятьдесят этажей вниз к городскому гаражу, устанавливала лоцман своего автомобиля на маршрут базы Армстронга, зажигала сигарету и пыталась расслабиться. Ей это не удалось.) Три года разочарований унесли большую часть престижа, профессионального и международного, не считая, что она лично сошла со сцены. Кроме того все, что происходило, было полностью записано всеми возможны-; ми способами и предано гласности. Нельзя было размышлять об этом в удобной уединенности собственного кабинета и иметь шанс опубликовать статью, в то время как эти бедняжки-репортеришки потели, собирая эту грязную информацию по мельчайшим крупицам.

Это они так думают, говорила себе Ивон. С тех пор они стали сомневаться. Но в этот раз — о, в этот раз, возможно… Кровь часто запульсировала в ней.

Улицы Денвера были полупустыми в пять часов дня. Компьютеры Дорожного Контроля направили автомобиль из города краткой командой. Когда их электронные предписания больше не светились на пульте, лоцман открыл топливные отсеки до максимума, пока электроника громко не взвыла, и автомобиль совершил пробег еще трехсот километров за девяносто минут. Ивон едва замечала, как быстро проносился мимо однообразный и сельский пейзаж, не заметила она и широко раскинувшийся комплекс, к которому она наконец подъехала.

Она сделала наблюдение, которое заставило ее взглянуть на все по-иному: не только Армстронг, рабочий космопорт, потерял свой романтический ореол. То же самое произошло и с научно-исследовательским и опытно-конструкторским центром Кеннеди — со всеми астронавтическими учреждениями человека. Со звездными кораблями над головой вы продолжаете доставлять припасы на Станции на Луне и Марсе, вы продолжаете организовывать экспедиции на Юпитер, вы говорите о том, чтобы отправить человека на Сатурн, но сердце у вас к этому не лежит.

К ней вернулось тревожное состояние, когда она сидела перед столом полковника Алмейды для краткого инструктажа. Старт космического корабля был назначен на девять сорок пять, она приехала на два часа раньше.

— Я не помню, кто еще летит?

— Только Вань, — сказал он ей. — Европейцы еще не закончили ремонтные работы после Коперниковской катастрофы, видишь ли. Мы предложили взять на борт Дуклоса или любого другого из них, но они не согласились. Я подозреваю, они решили сэкономить свои денежки и использовать материал из вторых рук. Русские — м-м-м — они просто информировали Центр, что Седов болен, а срочная его замена невозможна, следовательно, они этот танец пропускают. Я догадываюсь, они понесли потери гораздо большие от своего последнего кризиса стукачей, чем хотят признаться.

— Вань и я? Ну… по крайней мере, там не будет такой толкотни.

Алмейда внимательно смотрел на нее изучающим взглядом. Она была высокой женщиной, стройность которой граничила с худобой, хотя обычно ее аккуратный наряд и холеность создавали приятное впечатление. Ее лицо было также несколько вытянутым и худым — высокие скулы, нос с горбинкой, выдающийся подбородок — в своем роде очень привлекательная внешность, которую оживлял полный рот, блестящие темные глаза под выгнутыми бровями — вид, на который ни одна женщина ее лет, а ей было тридцать, не имела законного права. Рабочая одежда и прямые до плеч волосы, которые были убраны в тугой пучок, только уравновешивали ее преимущества во внешности.

— Я не думал, что Вань раздражает тебя, — медленно сказал представитель разведки.

Она рассмеялась.

— Он все время за камерой, кто делает выпад и против кого? Кроме того, он всегда точен, как робот. — Серьезно, с видимыми колебаниями: — Нет, жаловаться не на что. Мне не следовало бы говорить. Он просто не слишком веселая компания. Слишком напряжен или лучше сказать натянут? Чувствуешь, что он не перестает наблюдать за тобой, вычислять, что ты сделаешь дальше. Это действует на нервы.

Алмейда удержался от того, чтобы сказать ей, какое у него сложилось мнение о ней. Ее сдержанность, ее полуфанатичная сосредоточенность на работе, которой она была занята, заставляли его удивляться, есть ли у нее кто-то, кого можно было назвать близким другом… Родители и другие родственники были далеко на востоке, Бердт, еврейская фамилия, разве это не предполагает, что у нее есть тепленькое местечко, куда можно скрыться? Или же профессор и миссис Бердт слишком сильно гордятся своей умной дочерью, отталкивая ее от себя против своей воли, принуждая ее без передышки двигаться к новым достижениям?.. Алмейда сомневался, был ли у Ивон хоть один сексуальный партнер, кроме ее мужа, а этот брак распался в течение пяти лет… два года назад, правильно?.. Она стала, работать в Сигманианском проекте незадолго до этого.

Он снова обратил свое внимание на нее.

— Не беспокойся, Энди. В этот раз я буду слишком занята, чтобы обращать на это внимание.

— Что? У тебя есть какие-то предложения?

— Возможно. После последнего заседания мне в голову пришла мысль. С тех пор я над ней работала, и, наконец, возникла, кажется, некая схема. — Неожиданно энтузиазм сделал ее красавицей. Но она сомкнула губы и покачала головой. — Я предпочла бы больше ничего не рассказывать, пока не испробую эту идею.

Алмейда потеребил свою ван-дейковскую бороду, которая не противоречила военному уставу.

— Ты ведь записала ее, на случай — м-м-м — несчастья, не так ли?

— Конечно. В моем кабинете дома, с остальными моими бумагами. — Ивон поднялась. — Если мы тут закончили, мне бы хотелось что-нибудь перекусить.

Она не могла представить, что так устанет, пока ее автопилот маневрировал к месту встречи.

В левом окне под углом в десять градусов на расстоянии семидесяти пяти тысяч километров Земля светилась в темноте. Дневная сторона была во сто крат синее оттенком, и темные тени кружились с головокружительной чистотой, которая была ничем иным, как погодой. Для нее были неразличимы расплывчатые зеленовато-коричневые пятна Земли, как будто она уже отправилась к берегам, на которые не ступала нога человека. Ночная сторона была черной, эта темнота была покрыта блестками, танцующими короткими вспышками, которые могли быть грозами или большими поселениями.

Отвернув свой взгляд и позволив своим зрачкам расшириться после этого сверкания, она отыскала звезды. Из-за освещения в кабине они и в самом деле казались не больше, чем при взгляде с Пика Пайка, но не мерцающими и не приветливо отчетливыми. В стороне от них плыл корабль, который они послали.

То, что можно было видеть оттуда, было несколько фрагментарно. Корабль был — возможно — скорее взаимодействием загадочных огромных силовых полей, чем металлом, кристаллами и синтетическими материалами. Вы увидели бы две сферы, отливающие цветом меди. Большая, несколько сотен метров в поперечнике, была почти полностью замкнута. Из корпуса выдавались башенки, иглы, диски, рамы, купола, конструкции, напоминающие паутину, и объекты, которые сложно описать словами, о функциях которых можно только догадываться. Они не образовывали безобразного хаоса. Вместо этого формы и массы имели обтекаемое единство, от которого захватывало дух, которое никогда не оставалось на одном месте, потому что глаз находил новые углы, ум — новые аспекты; Парфенон, Собор Чартера, Тадж-Махал, архитектура запада Таиланда не могли соперничать с этой замысловатой простотой, с этим безмятежным динамизмом.

Около двух километров за кормой, заблокированный на одном месте гидромагнитами (?) несколько менее зрелищно оборудованный шар был выполнен из скелетообразных конструкций, открытых для безвоздушного пространства. Телескопы показали фрагмент, о котором Ивон не могла не подумать, что он был очарователен, полон игривости. Однако вокруг него могли сгорать энергии, которые образуют солнца. Астрономы засекли чудовищное пламя корабля, когда он замедлял ход в направлении солнечной системы еще световой год назад. В течение почти полутора лет эта падающая звезда приближалась, и все это время на Земле недоумение и волнение рождали панику, зачастую взрывающуюся до мятежа. Ивон снова вспомнила, как спокойные слова знаменитой телевизионной лекции Сигурдсена превратили ее собственное напряжение в надежду, да, в большие надежды.

— «… без сомнения, космический корабль из другой планетарной системы. Р. Уи. Бассар предположил, что он построен по принципу, применяемому в прошлом веке. Межзвездное пространство не всегда только вакуум. В этом галактическом соседстве количество газа — около одного атома водорода на кубический сантиметр. Конечно, маловато! Однако, когда вы путешествуете со скоростью, сравнимой со скоростью света — никогда недостижимого максимума, который позволяют законы относительной физики, — когда вы путешествуете так быстро, эти несколько атомов, сталкиваясь с вашим кораблем, будут ослаблять рентгеновские лучи и наполнять частицы такой смертельной концентрацией, что никакое покрытие, из какого бы материала оно ни было, не сможет защитить вас от почти неизбежной мгновенной смерти.

Никакой экран? Но мы и сами кое-что узнали об электромагнитных и атомных силах. Реактор, который, вероятно, снабжает ваш дом электричеством, использует эти силы, чтобы довести материю до состояния плазмы из водородных атомов, которые движутся так стремительно, что плавятся, образуя гелий и таким образом выделяя энергию. Бассар предположил, что подобные силы в большой степени могут однажды отклонить межзвездный газ на безопасном расстоянии от звездоплана. Он доказывал также далее: поскольку газ был под контролем, он мог бы растекаться за бортом корабля, и его можно было бы заставить подвергаться таким реакциям и таким образом обеспечивать корабль энергией. Другими словами, корабль Бассара существовал бы „вне планеты“. Имея необходимость всего в небольшом количестве топлива, чтобы придать скорость воздушно-реактивному двигателю, он сможет потом достичь почти предельной скорости. И таким способом мы смогли бы достичь ближайших звезд не за тысячелетия, а всего за несколько лет. Ворота вселенной распахнутся для человечества.

Ну, мы ожидаем встречи с более развитой цивилизацией. Это тело, наверняка, корабль, действующий по принципу Бассара. Поскольку среди сотен предположений, которые мы выдвигали, более обоснованной альтернативы объяснения этого явления предложено не было. Это — космический корабль, летящий с ускорением „g“ в минус третьей степени, что наводит на мысль о том, что его команда происходит с несколько меньшей планеты, чем Земля. Есть вероятность, что он прилетел из ближайшей системы планет, чтобы расследовать любопытные радиосигналы, которые строители этого корабля принимали от нас в прошлом столетии. Если это так, то судя по его теперешнему курсу, наиболее приемлемое место его происхождения — Сигма созвездия Дракона. Эта звезда не похожа на Солнце на расстоянии несколько больше восемнадцати световых лет. Мы увидим.

Нам нечего бояться. Наоборот, нам нужно завоевывать космос. Я знаю, что некоторые из моих коллег выражают беспокойство относительно протонного двигателя корабля. По-видимому, они не исключают возможности нападения. Но нам было бы нелишне узнать и еще кое-что. Корабль пользуется огромным газовым лазером, чтобы выпустить поток радиации, луч фотонов, осуществить самую эффективную реакцию, чтобы получить движение, какую мы только можем себе представить. Если луч такой интенсивности заденет любую часть Земли, образуется пустыня, которую трудно себе даже представить.

Этого не случится. Я согласен с теми, кто придерживается мнения, что цивилизация, которая исследует звезды, должна быть мирной, в противном случае, она бы разрушила себя еще до того, как был бы достигнут необходимый уровень развития технологий. Мы сами, несмотря на то, что достаточно примитивны, тоже ощущаем необходимость — медленно, нерешительно, но чувствуем сильную необходимость создать меру международной стабильности, регулировку вооружений на международном уровне. Я не верю, что мы вернемся к кошмару ядерных ракет, готовых к нападению. Я верю, что наши дети и внуки переживут эту сегодняшнюю нестабильную, часто грубо ограниченную кооперацию в направлении позитивных результатов на добровольной основе.

Однако нам нужны не только обещания, чтобы переубедить нас относительно наших гостей. Возможно, что они — не святые, но они не могут быть идиотами. Самые незначительные межзвездные расстояния — это такая бездна, которую мы можем еще кое-как рассчитать, но уже вообразить и представить себе не в состоянии. К нам приближается не космический флот, а всего-навсего один корабль — и по всем признакам — гораздо меньший по размерам, чем наши собственные. И все-таки — это достижение и наш вклад в превосходство над Пирамидами, Великой Китайской Стеной и исследованиями солнечной системы. Зачем его команде нужно приносить нам вред? Какая добыча стоит расходов, чтобы добраться сюда, какое давление на население может быть снижено хоть на йоту, какое может быть личное удовлетворение в нападении на безоружных, когда ты завоевал просторы вселенной?

Нет, у этих гостей может быть только одно первоочередное желание — знания. Приключения и слава, конечно, тоже, но, без сомнения, — знания. И вот тут-то я верю, нас нельзя безнадежно снять со счетов. У нас имеется информация обо всем мире, у нас есть планетография, биология, история, антропология, все то, чем мы были когда-то и чем являемся теперь, чтобы обменяться нашими знаниями с их знаниями.

На самом же деле, по правде говоря, единственное, что меня приводит в тупик, это то, что они вообще прилетели. Было бы значительно проще и дешевле обмениваться информацией лазерными лучами или чем-нибудь другим. Очевидно, строители этого корабля должны были подать сюда сигнал, который привлек бы наше внимание.

Неужели они с таким нетерпением жаждут знаний? Потребуется несколько жизней, чтобы установить удовлетворительное взаимопонимание, когда между заданным вопросом и ответом проходит тридцать шесть лет. Предварительная живая экспедиция могла бы содействовать этому гораздо быстрее. После этого мы могли бы и на самом деле использовать межзвездное телевидение. Возможно, сигманианцы с созвездия Дракона, если и в самом деле это их родной дом, имеют только один этот корабль, свой посланец от звезды к звезде.

Конечно, это всего лишь догадка. Я просто не могу дождаться, когда же узнаю правду! Тем не менее будьте уверены, что наши гости примут надлежащие меры предосторожности. Они закроют свой опасный протонный двигатель на границах солнечной системы и воспользуются способом, чтобы прилететь сюда, — может быть, я полагаю, какой-нибудь модификацией нашего ионного реактивного двигателя. И они придут с миром, как ангелы пришли в Вифлеем.

Дети Земли, готовьтесь к приему своих гостей!

Он был прав в отношении того, что чужеземцы не представляют никакой опасности. Но все остальное! И все-таки я с тех пор сомневаюсь в том, не причинят ли они вреда. Какие будут последствия этого жестокого разочарования, которое постигнет наши бедные, уже болезненно реагирующие разрозненные народы? Нетерпение вернулось. Найду ли я, я, здесь и теперь, и в самом деле начало пути ко всему этому?

Спокойно… Повернуть на три градуса… Двенадцать Гауссов, ау, давай отпусти немного… Прибавь давление на шесть ньютонов… Азимут десять, ноль, два с половиной, диапазон — восемь и четыре десятых… Снижаемся».

Тишина в невесомости, в иллюминаторах — звезды.

Пилот зевнул и потянулся.

— О’кей, доктор Кантер, ваша остановка, приехали, — сказал он прозаически. — Хотите немножко передохнуть?

— Нет, спасибо, — она задрожала. Секундой позже она вспомнила и добавила: — Пожалуйста.

Второй пилот кивнул головой:

— Я провожу вас. Он отстегнулся вместе с ней. Уже в скафандрах они совершили последние приготовления, проверили заплечные жиклеры, закрыли шлемы и отправились к воздушному тамбуру.

Ивон хотелось, чтобы она пересекла корабль без провожатых, в одиночестве, среди великолепия звезд, которые теперь были ясно видны. Но, увы. Несмотря на то, что когда она стала работать в этом проекте, ее тщательно подготавливали, ее не обеспечили оборудованием на случай крайней необходимости в открытом космическом пространстве. Связанная тросом с лодыжками своего провожатого, она навесила на себя контейнер с пищей и другими припасами и разрешила ему отбуксировать себя. Он передвигался медленно, осторожно, постоянно сверяясь со своим дромометром, чтобы держаться в тоннеле, который имелся у Сигманианца, чтобы некоторое время обезопасить их от силового поля вокруг корабля. Тем не менее люди касались этих полей неоднократно. Было такое чувство, как будто пересекаешь сильное течение горячей воды. Глубже, в самой середине, где интенсивность поля была более сильная, попавший туда без сомнения был бы разорван на части.

Под блестящим прозрачным покровом… различных энергий… которые прикрывали главный вход, расширяющийся в корпус корабля, они остановились. Второй пилот отстегнул трос жизнеобеспечения от ее скафандра, схватившись за нее рукой. Свет Земли, отраженный от его шлема, делал его безликим, а поток статического электричества исказил его голос по радио, когда они на мгновение зависли меж звездами и космическим кораблем.

— Порядок? — спросил он.

— Да.

— Мы, не забудьте, мы подхватим вас на орбите. Когда вы будете готовы к отправлению, когда он отпустит вас и подаст сигнал, мы будем менять направление к этой конфигурации. Ждите меня, и я вас провожу назад.

— Я не такой уж новичок в этой экспедиции, как, кажется, вы, — резко ответила она. Поняв свою неучтивость, она заставила себя прибавить: — Я не хотела обидеть. Извините. Мне хотелось приступить непосредственно к работе. Любая дополнительная минута ценна.

— Конечно. — Он отпустил ее.

Она нажала на рычаг управления и отправилась вперед через покров, который позволил ей пройти, а не через воздушные потоки от корабля, на борт, чтобы встретиться лицом к лицу с Сигманианцем.


Глава первая | За вдохновением...Мавраи и кит. Повести | Глава третья



Loading...