home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6. Исполняя желания


Яркий свет падал на лицо, нагло насмехаясь.

— Какая гадость! — простонала Карго, просыпаясь ранним утром от надоедливого солнца. Встала с постели и слегка поёживаясь, подошла к незашторенному окну, вспоминая такой же яркий солнечный день.

Вот она, молодая девушка, бежит по летнему полю. Луговая трава хлещет её по голым ногам. За ней следом не успевает он. Её Джанко. Его чёрные волосы развеваются на ветру. Она сбавляет бег, позволяя догнать себя, и вскоре они падают на землю.

— Милая. Люблю тебя, — шепчет ей на ухо, отчего становится очень щекотно. Заливистый смех заставляет умолкнуть поющих цикад. Она вдыхает приятных запах цветов, наслаждаясь ароматом.

Его тёплые объятья, нежный и любящий взгляд тёмных глаз, смотрящих на неё, мягкие губы, настойчиво покрывающие её лицо поцелуями.

Карго вздохнула. Воспоминания все остались…

Они сидели в обнимку и целовались, когда в небольшую комнатушку каменной хибары, где она жила с родителями, ворвалась младшая сестра. Они только-только сговорились пожениться. Её лицо точно перекосило от ярости, когда она увидела их счастливые лица.

— Ты! Ты-ы-ы — закричала она, обращаясь к Джанко. Её мутный взор переместился на сестру. — Я ненавижу его! Он забирает тебя у меня! — своенравная выскочила из комнаты вся в слезах.

— Глупая, маленькая, — улыбнулась Карго, ласково глядя на жениха. — Она вырастет и всё поймёт…

— Ты моё счастье… — Джанко посильнее прижал её к себе, гладя по волосам. — Самая лучшая, мудрая…

Тогда она была по-настоящему счастлива… Даже ссора с сестрой не могла омрачить хорошее настроение.

В тот злополучный день она гуляла вдоль моря и видела, как по берегу бегут люди. Раздавались крики — женщины деревни плакали. Сердце бешено застучало, и Карго побежала, интуитивно чувствуя беду. Её перехватил отец Джанко и что-то начал быстро говорить, заглядывая в лицо, объясняя. Она смотрела в глаза, покрытые сетью морщинок, полные боли, и пыталась осознать услышанное. Когда же поняла сказанное, то сначала побежала туда, где нашли тело любимого, а потом в оцепенении сидела на берегу на скалистых камнях до самой ночи. В то утро Джанко сбросился со скалы. Сам.

Карго плохо помнила, как вернулась домой. Её встретила младшая сестра.

— Я сделала всё, что нужно! — улыбалась она. — Теперь ты навсегда останешься со мной!

— Что ты натворила, глупая девчонка?! — вскинулась Карго.

— Я всего лишь отправила его погулять на скалы! — карие глаза сверкнули коварством в ответ.

— Ты понимаешь, что он умер? Ты убила его и мою любовь!

И месяца не прошло после смерти жениха, как Карго собирала вещи в дорожную сумку. Где-то за дверью навзрыд ревела сестрёнка. Она умоляла остаться, а у Карго в глазах поселилась тьма. Она хотела вернуть Джанко и хотела убить сестру, еле сдерживая себя в порывах, чтобы не натворить страшных дел. Обида и злость поглощали душу, заменяя собой любовь.

— Всё будет хорошо, я это знаю! Мы будем вместе всегда! — выкрикивая громче, размазывая слёзы по щекам так, что оставались разводы, в истерике билась сестра.

— Глупая-глупая дура! Я никогда тебя не прощу! Не хочу и не могу больше видеть тебя!

— Тогда ты тоже умрёшь!

— Не дождёшься! Скорее я спляшу на твоей могиле! — выкрикнула в закрытую дверь Карго. Она уезжала к бабушке в Брашов. Старая жизнь закончилась.

Карго вытерла одинокую слезу, что предательски стекла по щеке. Выдохнула. Новый день, новые возможности. Она всё равно станет счастливой и не позволит воспоминаниям мучить её и здесь. А пока нужно посетить небольшую церквушку на окраине города. Для ритуала нужны свечи. Много свечей.

Маленький красный трамвайчик показывал достопримечательности старого города всем желающим. Этот незатейливый вид транспорта быстро доставил Карго к месту назначения. По дороге она задумчиво рассматривала мощёные потёртым булыжником мостовые, низкие здания довоенной постройки, ухоженные газоны с клумбами, усыпанными декоративными цветами.

— Конечная! — раздался голос кондуктора, вытягивая её из размышлений.

— Что?

— Конечная! Вам пора бы заплатить за проезд, — она смотрела на нахмуренного мужчину.

Карго оглянулась по сторонам. Все люди уже покинули трамвай. Прищурилась. Платить было нечем. Она встала и улыбнулась, не сводя с мужчины пристального взгляда.

— Конечно-конечно…. Заплатить за проезд… Заплатить, — она всматривалась в глаза мужчины. — А почему бы вам не заплатить за проезд, — вдруг произнесла Карго.


— Мне?


— Да, вам, — уверенно произнесла ведьма.

— Конечно, — вдруг ответил кондуктор. Его глаза на миг подёрнулись лёгкой поволокой. — Я должен заплатить за проезд, — и достал несколько монет. Протянул их Карго.

— Но проезд нынче стоит много денег, — продолжила Карго. Её зрачки дрогнули, утягивая в темноту мужчину.

— Сколько мне заплатить? — с придыханием спросил кондуктор.

— Все бумажные деньги, — мягким шёпотом приказала Карго и с удовольствием увидела, как руки мужчины залезли в поясную сумку и вытащили всю наличность.

— Возьмите, — прошептал он и протянул деньги. — Спасибо, — вежливо поблагодарил её.

— А теперь уезжайте, — улыбнулась Карго и быстро покинула трамвайчик. В её кармане мягко хрустели купюры. Ничего… Скоро она перестанет побираться по мелочам. Совсем скоро.

Ночной дождь оставил после себя кучевые облака на небе и мокрую землю, усыпанную опавшими листьями. Через несколько уличных поворотов показались блестящие кресты церковных куполов, что отливали золотом в пробивающихся сквозь тучи солнечных лучах. Дверь храма была открытой. Карго медленно поднялась по ступенькам, ведущим к церковной лавке.

Больше книг на сайте — Knigolub.net

— Мне пачку восковых свечей без сдачи, — подала она купюру продавщице.

— Но это крупная сумма. Зачем вам столько свечей?

— Молиться буду, матушка, — глаза ведьмы наполнились слезами. — Такое горе… Умерла моя мать. Вчера её похоронили, дома так сыро и темно. Вот зажигаю свечи по нескольку штук на ночь. И молюсь, матушка. Акафисты читаю.

— Ой, девонька, что же сразу не сказала, — запричитала женщина и быстро отсчитала внушительную пачку. — Может тебе набрать ещё святой водицы? Окропишь комнатку пока читаешь?

— Спасибо, у меня есть, — Карго взяла свечи, вышла из лавки и произнесла в сердцах: — Чтоб тебе пусто было! — быстро удаляясь от храма.

Уже на такси вернулась домой, с мыслями о предстоящем ритуале. Прошла на кухню, где сидела её дочь, улыбнулась.

— Мели! Подай-ка мне обмывки с моего старого тела!

— Да, мам, — произнесла Мели, вставая с места. Быстро подошла к шкафчику, запираемому на ключ и достала склянку. — Вот.

— Прекрати называть меня «мама», — разозлилась Карго. — Я моложе тебя в два раза! Выйди вон из квартиры и не путайся у меня под ногами, — приказала ей.

— Мама! Ты все равно моя МАМА! Скажи мне, — голос Мели задрожал, — ты вообще меня любишь?

— Что за идиотские вопросы! — раздражение увеличивалось из-за нетерпенья. — Ты мне мешаешь! Конечно, люблю!

Мели вышла за дверь, тихо прикрыв за собой створки. Её дочь… Нескладная, несуразная и даже где-то глуповатая девочка превратилась в простую недалёкую женщину. Ласковая, заботливая и преданная, пока не мешалась, была надёжным помощником. Эта случайная, никому не нужная беременность в послевоенные годы. Впрочем, тогда надо было выживать. Сил и энергии не хватало. Пришлось пожертвовать телом, чтобы обрести большее. Карго не испытывала особо тёплых чувств к Мели. Слишком та была не похожа на неё.

Колдунья подошла к столу. Она открыла ящик и вытащила пачку новых свечей, перевязанную бечевкой. Отсчитала двадцать штук и начала расставлять их в подсвечники. Затем подожгла одну. Глухой шёпот звучал зловеще, пока ведьма ходила от свечи к свече, поднося пламя к фитилям. Горящий огонь создавал в комнате полумрак. Карго достала из того же ящика шёлковую, расшитую символами тёмно-синюю скатерть и расстелила её на столе перед зеркалом. Взяла старую бронзовую чашу и налила мёртвой воды. Зажгла чёрную свечу и начала раскачиваться. Сначала слова звучали неразборчиво, но чем больше она читала, тем сильнее раскачивалась. Проявился хорошо различимый выговор. Пальцы перебирали чётки:

Как волос мужчины в огне сгорит,

Так любовь его сразу ко мне прикипит!

Как в воде мёртвой волос утонет,

Так по ведьме его хозяин застонет.

Потом открыла шкатулку и достала из неё волосок. Поднесла его к пламени свечи и опалила кончик, и тут же упала на пол, словно подкошенная неведомой силой. Перевернулась, чувствуя, что не может встать.

— Кто-о-о ты-ы? — застонала, сразу чувствуя гостя на себе.

Дохнуло холодом, и температура в комнате понизилась настолько, что инеем покрылись стёкла.

— Демон, — выдохнула Карго, узнавая пришедшего.

— Ведьма…. Где моя плата? — сказанный не шёпотом, не шорохом, а чем-то внутренним, сакральным, разобрала вопрос.

— В иномирье ищи… — нашёлся сразу ответ.

— Почему она там? — его голос пробирал холодом до костей. — А не у меня?

— Не знаю, демон… Я сделала всё по ритуалу…

— Если я её не найду, то приду за тобой…

— По следу иди, — выдохнула Карго, чувствуя, как незваный ушёл, принося облегчение.

Поднялась на четвереньки. То, что она узнала, ей не понравилось. Демон должен был сразу душу забрать, но выходит не нашёл. Что-то пошло не так. Вообще, что-то сразу пошло не так. Сначала «тёмная лошадка» Влад — так несвоевременно и внезапно, теперь этот демон. Быстрым движением подтянула волосок, понюхала. Хоть бы колдовство на приворот сработало. Ещё раз открывать портал, значит рисковать. Время здесь и время там очень по-разному протекают.



*** Леля ***


Новое пробуждение… На траве… Приподнялась, осматриваясь. Увидела дом, в котором встретилась с бабушкой, вспомнила наш разговор. Я находилась в небольшой, старой деревне. Медленно поднялась и пошла на свет, горящий в окне одной из хижин. Ну. Что мне делать дальше? Одна-одинёшенька в глухом лесу. Даже оборотней и тех нет.

Подошла ближе и заглянула. То, что увидела там, не лезло ни в какие ворота. Разве что в пьяном кошмаре могло присниться. В комнате около люльки с младенцем, я увидела женщину, одетую в оборванные, прозрачные лохмотья. Она стояла над кроваткой, пока родители малыша спали. Склонилась, явно намереваясь вытащить ребёнка. Её длинные чёрные, как пакли, волосы безобразно торчали во все стороны. Стало очень страшно, потому что ночная гостья была чем-то похожа на призрака. Я отступила на шаг и вдруг подвернула ногу. Взмах рукой, чтобы сохранить равновесие, и стук в окно. Чёрт! Чёрт! Это стукнула я!

— Чего тебе надо? — вдруг кто-то закашлялся.

Я повернулась и чуть не заорала. Эта страшила неведомым образом оказалась рядом. Её глаза, с чёрными пятнами под веками выглядели, мягко говоря, неаккуратно. Точно тётка забыла тушь вечером снять, а наутро долго и упорно тёрла глаза, чтобы разодрать склеенные ресницы.

— Ннничего, — ответила ей, заикаясь.

— Тогда ччего мешаешь? — прошипела она.

— Кто ты? — страх уступил место любопытству.

— Крикса, — улыбнулась она, показывая мне гнилые зубы. — Детей кормлю по ночам, играю с ними. То кусаю, то щипаю. Они сразу становятся такими забавными. Плачут, болеют, жить родителям не дают.

— Фу, гадость, — сморщилась я, усиленно вспоминая магию древних славян. Были ли где-то упоминания об этом… этой… И, конечно, ничего не вспомнила.

— Сама такой станешь, как помрёшь, — вдруг захохотала она. — Я тоже когда-то была ведьмой.

— А я не ведьма, — буркнула ей в ответ и перекрестилась.

— А это пока осколки не собрала, — неожиданно захныкала нежить. — Несколько видела, на болоте. Пойдёшь со мной?

— Какие осколки?

— Чтоб вернуться назад, — всхлипнула Крикса. — Пойдёшь со мной?

Вот не вызывало доверия у меня это оборванное существо с гнилыми зубами. Да ещё из тех, что пакости делает. Но она уже заинтересовала меня тем, что с поразительной точностью узнала о моей задаче. Ох, уж этот бабушкин отвар.

— Пойду, — вздохнула.

— Тогда следуй за мной, дорогу покажу, — хихикнула нежить и через мгновение, превратившись в подобие белой птицы, взмыла вверх.

Я долго шла за мелькающим белым пятном, а лес становился всё более мрачным. Поваленные деревья, сломанные кусты, запах тины подсказывали, что где-то поблизости находится водоём. Невдалеке послышались кваканье лягушек и заунывный плач.

— Кто это? — шепнула сама себе и чуть не подпрыгнула, услышав голос Марка.

— Крикса всегда плачет, когда чует людей.

Заикой останусь, если они будут так появляться! В этот раз два красавца-брата явились в человеческом образе и даже прилично одетые. Рубашки старинного покроя, холщовые брюки — ни дать ни взять, из ларца выскочили.

— Куда идём? — спросил Антон.

— На болото, надо полагать, — зевнул Марк. — Осколки души искать.

Антон раздвинул кусты руками, открывая проход. Несколько шагов, и мы вышли на прогалину. Лёгкие сандалии из плотной кожи сразу потяжелели — мои ноги вымокли. Пришлось поднять подол сарафана и завязать его узлом. Начиналось болото. Унылая местность сменила лес. Чёрные деревья без листьев, казалось, росли прямо из воды, как и пожухлая трава, а вспыхивающие время от времени огоньки между кочек вызывали тоску.

— Ой! — я ойкнула, наткнувшись на торчащий из-под земли камень.

— Тссс, — на меня тут же с двух сторон посыпались цыканья.

Братья ступали тихо и медленно, прощупывая тропу. Под ногами хлюпала жидкая каша, раздражал ноздри стойкий неприятный запах гниющей тины.

— Ну вот и гости! Гости! Гости! — раздался неожиданно громкий крик.

Знакомый такой крик. Пришлось задрать голову, чтобы увидеть Криксу, сидящую на дереве.

— А оборотней зачем привела? — вдруг спросила она, неожиданно зацепилась ногами за дерево и, как заправская акробатка, свесилась головой вниз.

Я дёрнулась в сторону и оказалась в объятьях Антона. И как то сразу стало в них тепло и безопасно… Только подумала открыть рот, как Антон быстро закрыл мне его ладонью.

— А ты в болото её затащить хотела? Духам скормить? Эта девушка под нашей защитой и здесь потеряла своё. Покажешь где лежит? — спросил он.

— Так я сразу и сказала, — вдруг разрыдалась смехом нежить. — Волкам может и покажу, где забрать скажу. Сама достану в обмен на ваше служение до полной луны. А она… Она пусть здесь ждёт!

Мы сразу переглянулись.

— Не нравится мне её затея, — прищурился Марк. — Опять придётся птичьи гнёзда разорять.

— Но если мы не пойдём, то не поможем ей, — кивнул на меня Антон. — Эвга же просила…

— Эвга? — я услышала имя бабушки. — Что она просила? Зачем птичьи гнёзда?

— Должок у нас перед Эвгой, — ответил Антон. — За тебя просила. Надо идти. А гнёзда ей нужны, потому что яйца сырые любит.

— Лишь бы нашу здесь болотный дух не нашёл, — ухмыльнулся Марк, — да не вселился.

— Кто-о-о? — вечер сразу перестал быть томным.

— Да шарится здесь постоянно. Если кто без присмотра ходит — цепляется и изводит до самой смерти, — с удовольствием разъяснил мне Антон.

— Лишь бы в топь не уволок, — поддакнул ему Марк, а мне что-то сразу расхотелось их с Криксой отпускать.

Но что там… Через минуту вся одежда оборотней оказалась на ветках дерева, а два огромных волка, задрав головы, смотрели на Криксу.

— Пошли, — прорычал Марк. — Чем быстрее найдём, тем быстрее придём, — и через секунду они растворились в ночи, оставив меня одну.

Время тянулось медленно ровно до тех пор, пока я не услышала чавкающие звуки в ночи. Всё же я находилась на болоте, пусть и не в самых топях. Я быстро встала с кочки, на которой удобно устроилась после ухода оборотней, и стала ждать. Скорее дрожать от ужаса и мечтать, чтобы меня не заметили. Кто бы там ни был. Выбора не было — бежать в неведомое, находясь в иномирье, представлялось сумасшествием.

И вскоре я увидела того, кто издавал неприятный шум: огромное существо на худых, коротеньких ножках, выглядевших непропорционально с длинными руками, прыгало с кочки на кочку, временами проваливаясь в тину. Горбатый, скукоженный крючок приближался, а у меня ноги к земле приросли от страха. Зеленоватое, измождённое лицо, с выделявшимся на нём длинным носом, производило отталкивающее впечатление, а круглые глаза с бледной, почти белой радужкой просто пугали своей пустотой.

— Ы-ы-ым, — он остановился неподалёку. — Живая душа! — повёл носом, принюхиваясь ко мне. — Какое вкусное получится гнилое мясцо… — прочавкал он, сковырнул что-то в носу и протянул ко мне руки.

Длинные скрюченные пальцы, увенчанные когтями, редкие зубы в открытой пасти твари не прибавили мне оптимизма. Резкий рывок, и я едва успела отклониться от его захвата.

— Ых, — рявкнул он и сделал прыжок.

Я оступилась и полетела навзничь с одной мыслью — вставать и бежать. Бежать, как можно быстрее. Но всё, что смогла сделать — это поползти в сторону от жуткой твари. Только бы не попасть ему в руки. Не тут-то было. Он наклонился ко мне, а я зажмурилась… И… ничего не произошло. Ни в следующую секунду, ни потом. Когда я открыла глаза, увидела молодого красивого мужчину, который держал эту тварь за шкирку в руках, а за его спиной светился яркий портал. Через секунду нежить оказалась отброшеной в сторону, и, вздыхая, уползла, а мой спаситель подошёл ко мне и протянул руку, предлагая встать.

— Привет, Леля, — произнёс он.

— Ты кто? — я нахмурилась. Неприятно, когда ты не знаешь человека, а он тебя знает.

— Хранитель.

— Ты знаешь, как меня зовут? — удивилась я.

— Знаю, — усмехнулся он. — Жаль, что ты всё забыла.

Я смотрела в его голубые, смеющиеся глаза и совершенно не понимала о чём он говорит.

— Что всё?

— Меня, например, — улыбнулся он. — А ты что здесь делаешь, знаешь?

— Ищу осколки.

— Какие? — теперь нахмурился он.

— Осколки души, — произнесла я, смутно вспоминая слова заклятья старой ведьмы.

— Хм… — задумался он. — Душу нельзя расколоть, — пожал плечами Хранитель. — А вот себя найти и силу обрести можно.

Я смотрела на мужчину и видела его ласковый взгляд, задумчивую улыбку. Сердцем понимала, что не враг он мне, но друг. Хранитель сделал шаг и протянул мне руку. Его пальцы были сжаты в кулак. Раскрыл его, и на ладони я увидела красивый, переливающийся кристалл.

— Можешь надеть? — спросил.

— Что это?

— Это поможет мне находить тебя вовремя, — тихо произнёс он. — Иномирье может быть опасным для живых, но ты ничего не бойся.

— Я — живая?

— Конечно, — засмеялся незнакомец. — И выбираться тебе надо отсюда побыстрее. Здесь людям делать нечего.

— Знала бы как, — вздохнула я, испытывая благодарность к тому, кто хотел меня защищать.

— Доверься себе, — произнёс он. — Позволь душе просто быть, и я уверен, что ответы найдутся.

— А волки тогда куда пошли? — вспомнила я оборотней.

— Какие волки?

— Тех, что Крикса на болота увела, — ахнула я, понимая, что нечисть оказалась коварной.

— Не переживай, — засмеялся мой защитник. — Как только они поймут, что их дурят, сразу вернутся.

Я взяла у него из рук украшение — небольшой кристалл, искрящийся гранями, и надела на себя. Как только кулон оказался на мне, мир снова завертелся вокруг, превращаясь в пустоту.

— Помни, что я сказал, — услышала голос мужчины и, закрывая глаза, улыбнулась.


***Игорь Сазонов***

Головная боль началась внезапно. Острая, резкая, на совещании совета директоров. Настолько сильная, что он вцепился руками в волосы, сжал ладони и со стоном повалился из кресла. Только слышал, где-то на краю обморока, испуганные крики людей, кто-то вызывал неотложку.

— Скорую!

— Срочно! Шефу плохо!

Кто-то принёс воду и положил мокрую ткань на лоб.



***Карго***


Ведьма продолжила ритуал. Заунывное пение заклинания уже было похоже на монотонный вой. Она взяла то, что осталось от волоса и бросила в чашу. Частичка, принадлежавшая Сазонову, утонула в ней.



*** Игорь Сазонов***


Он вдруг открыл глаза и приподнялся на руках. Сел, озираясь по сторонам, как ошалелый.

— Я должен её найти, — тихо произнёс.

— Кого? — спросил его директор по коммерции.

— Её… — а потом вдруг схватил ближайшего к нему мужчину за лацканы пиджака и заорал: — Найди мне её! Слышишь! Найди! — и упал навзничь.

В комнату вбежали приехавшие врачи и начали в экстренном порядке проверять его состояние, пока, наконец, один из них не поднялся и не сказал, поправляя очки:

— Сердечный ритм в норме, давление в норме. Ваш директор просто переутомился.

Он почти не слышал слова «успокоительное», «отдых», «постельный режим», уплывая куда-то на волнах.



Глава 5. Встреча с бабушкой | Заклятье старого зеркала | Глава 7. Вступая в силу



Loading...