home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог

За окнами вагона лежала июньская звездная ночь. Поезд стремительно мчался по донским равнинам.

Не спалось.

Мы стояли у окна, наблюдая за быстро меняющейся панорамой. Стремительно отскакивали назад телеграфные столбы, а степь, как гигантский циферблат, казалось, медленно поворачивалась по кругу, открывая все новые и новые ландшафты.

На горизонте сиял красноватый Марс — далекая планета, родственная нашей земле.

Мы стояли у окна, думали, изредка перебрасывались отдельными словами, пока наше внимание не привлек Герой Советского Союза, генерал-майор, стоявший у соседнего окна и тоже задумчиво глядевший в ночь.

Когда, закуривая, он обернулся к нам, мы сразу в один голос воскликнули:

— Товарищ Рогов!

Мы пожали друг другу руки, потом уселись на стульях и разговорились.

Да, сколько за это время утекло воды!

Сколько перемен! Сколько новых событий!

Война уже скрылась в глубине многих лет, повсюду в нашей стране шло строительство — залечивались раны, нанесенные недавней войной, сооружались новые гигантские стройки коммунизма, преобразовывалась природа, изменялся климат…

Все стремления советских людей, их творческая энергия были направлены на созидательную, счастливую жизнь, а там, за далекими рубежами океанов, уже планировалась новая мировая катастрофа, уже пламя мирового пожара раздувалось в Корее, Вьетнаме, Бирме.

— Помните ли вы Остапа Кравчука? — спросил вдруг генерал Рогов.

Как не помнить этого молодого, энергичного и умного лейтенанта, с которым мы расстались сразу после взрыва бензобашен в Сухове, но о подвигах которого много слышали при штурме Берлина.

— Он недавно закончил академию имени Фрунзе, — продолжал генерал Рогов, — и теперь командует полком. Учит молодых солдат, как надо драться, как бить врага и добивать его, так же, как мы когда-то били его и добили, и опять будем бить и добьем, если кто-нибудь посмеет нарушить нашу мирную, созидательную жизнь. Между прочим, остались служить в армии Гапаридзе и Камнев, Хохлов и Звягинцев. Гапаридзе имеет уже звание капитана, а Звягинцев работает начальником штаба дивизии в звании подполковника.

— А знаете ли вы, что сталось с комиссаром Чернопятовым?

— Конечно, знаю, — ответил Рогов. — С тех памятных пор мы все накрепко сдружились, ведем переписку, бываем друг у друга в гостях… О Чернопятове могу сказать, что это человек большого мужества. Дело в том, что в последнем бою по взрыву бензобашен он получил рану в лицо и ослеп. Слепой, он приступил к работе над книгой о партизанской войне и успешно закончил ее. Вскоре она выйдет из печати… А Птицын вновь выводит прекрасных орловских рысаков и тяжеловозов.

Рогов закурил, затянулся дымом, и глаза его стали мечтательными и светлыми.

— Недавно была у меня в гостях чета Кирьяковых — Сергей и Вера. И знаете, что сейчас поделывает бывший партизанский разведчик? Он заочно окончил институт имени Баумана, получил диплом инженера.

— Ну, а Вера?

— Она работает сейчас в Казахстане в области полезащитных насаждений. Третьего дня я получил от нее письмо: к зиме собирается домой к своему пятилетнему малышу. Хороший, толстый такой бутуз…

Мы долго беседовали, вспоминая минувшие дни и боевых друзей.

А поезд мчался в ночь, на стыках рельсов стучали колеса, за окнами вагона плыла тихая, необъятная степь.

Операция №6


предыдущая глава | Операция №6 | Примечания