home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Жизнь внутри музыкальной шкатулки не так уж и проста…[29]

Я запустила руку в волосы, уставившись на свое отражение, и фыркнула.

Краска была по-прежнему на волосах, не помогло даже многократное применение масла и шампуня. Я даже испробовала банку с залежавшимся арахисовым маслом. В спасательной операции ковров Бэрронса я также не преуспела. Проблема была в обоих случаях все та же: применить средства агрессивной химии для выведения масляной краски — значит разрушить шерсть или волосы.

А я вовсе не горела желанием стать лысой.

После часа бесплодных усилий по выведению красноты со своих светлых волос, я признала поражение. Со временем краска смоется, а становиться тёмной снова мне не хотелось. Мне сама фраза «стать тёмной» не по душе.

Высушив волосы феном, я сбросила банный халат и оглядела свою спальню, сейчас расположенную на шестом этаже, в поисках чего-то, что можно было надеть. В комнате царил полнейший бардак. Месяцами я не наводила здесь порядок.

Несмотря на то, что комната меняла этажи, она предпочитала находиться в задней части КиСБ так, чтобы её окна выходили на задний двор и гараж, в котором Бэрронс держал свои машины, и под которым мы с ним зачастую отдыхали, трахались и жили. Когда Бэрронса нет поблизости, я не могу пробраться к нашему подземному убежищу под гаражом. Единственный способ проникнуть на нижние уровни — пройти сквозь опасное многоуровневое Зеркало в его кабинете, а у меня не хватит сил, чтобы разобраться с многочисленными ловушками, которыми он усеял путь. Однажды, Книга помогла мне преодолеть те смертельно опасные дебри, но мой внутренний демон больше не предлагает свою помощь.

Потому я и приняла душ наверху. Спасибо и на том, что моя спальня, спонтанно меняя дислокацию, делает это целиком, то есть со всем содержимым. Жаль только, что в процессе она сама себя не убирает.

В поисках джинсов и футболки я рылась в груде одежды, которая предположительно была выстиранной, затем поместила свое копье в ножны и расположила его под своей левой рукой. Учитывая количество темной плоти в моем теле, лучше перестраховаться.

Я остановила свой выбор на двойных плечевых ремнях, так что я смогу разместить свой 9-тимиллиметровый пистолет PPQ[30] с обоймой на шестнадцать патронов под левой рукой и прикрепить к поясу дополнительную обойму. Я засунула в оба ботинка по кинжалу, а свой Ruger LCP[31] с лазерным прицелом засунула в задний карман — у него бескурковый спусковой механизм[32], так что маловероятно, что я смогу подстрелить саму себя в задницу. Браслет Крууса я подняла повыше, чтобы не болтался на руке, затем поверх всего этого надела легкую куртку, молнию которой застегнула не до конца. В карманы я положила еще две бутылочки с темной плотью (только на крайний случай!) и потянулась за своим рюкзаком, чтобы выбросить все ненужное, устаревшее и пополнить освободившееся место новыми запасами.

Когда я была невидимой, мне не нужно было беспокоиться обо всем этом. Но сейчас на меня охотится большая часть Дублина, бесчисленное множество отвратительных призраков, сущность, которую зовут Чистильщиком, который так и жаждет «починить» меня (и я вовсе не уверена, что это подразумевает лишить меня «женских частей», хотя мне вообще, черт возьми, было весьма любопытно, что это значит). Ко всему прочему, меня преследовало что-то весьма смахивающее на мою сестру, так что при данном раскладе мне пригодится любое оружие.

Я оставила Бэрронса и Риодана в офисе в Честере, где на столе стояли красные и черные чернила, а рядом на медицинских лотках сверкали иглы. Я никогда не видела, чтобы у Риодана были те же необычные татуировки, что и у Бэрронса, однако, когда я уходила, Бэрронс выводил на его спине именно их очертания.

— Предчувствуем неприятности? — бросила я через плечо.

Они подняли головы и ответили мне одинаковыми взглядами, говорящими: «Ты все еще здесь? Какого хрена она снова задает вопросы? Господи, женщина, свали домой на какое-то время!» И я задалась вопросом, как же я раньше не замечала, что они родственники, задолго до того, как услышала их разговор об этом.

Договорившись встретиться позже тем же вечером, я воспользовалась Охотником, которого Бэрронс призвал снова к КиСБ сквозь воронкообразное торнадо. Этот мужчина определенно умеет проделывать ловкие трюки. Охотник, может, и терпит меня, быть может, даже выказывает определенное уважение, но самостоятельно, всматриваясь в небо, я, увы, призвать его не могу.

Я вывалила содержимое своего рюкзака на кровать. Первым выпал мой маленький розовый iPod, и я улыбнулась. Когда же я в последний раз несколько часов подряд слушала веселые хиты-однодневки? Я подсоединила его к своей док-станции и обнаружила, что у него села батарея. И пока я ждала, чтобы он немного подзарядился и включился, начала рыться в остальных вещах из рюкзака, вытряхнув оттуда старые бутылки из-под воды, черствые протеиновые батончики, севшие батарейки из МакНимба, которые я не захотела выбрасывать на улице, чтобы не мусорить. На одну из самых верхних полок поставила музыкальную шкатулку рядом со сверкающим браслетом с радужными камнями и биноклем, инкрустированным драгоценными камнями, развернулась, чтобы бросить свой сменный комплект одежды, перепачканной кровью и чем-то липким, в то, что посчитала грудой грязной одежды в углу…

Музыкальная шкатулка?

Я развернулась и ошарашено уставилась на нее, уютно устроившуюся на моей полке. По бокам она была украшена позолоченной филигранью, крышку украшали переливающиеся жемчужины, инкрустированные драгоценными камнями, в каждой мерцало крошечное внутреннее пламя. Она стояла на вычурных ножках и была размером с половину обувной коробки. Еще больше драгоценных камней украшало ее боковые части, и в каждом из них мерцал крошечный пляшущий огонек. На крышке располагались украшенные бриллиантами петли. Замков не было, но интуитивно я знала, что у нее имеются другие способы защиты.

Как давно я не осматривала свой рюкзак тщательно?

Браслет? Бинокль?

Я вообще туда заглядывала?

И как, черт возьми, туда попала музыкальная шкатулка?

Позабытая грязная одежда выпала у меня из рук.

Я прищурилась, раздумывая и пытаясь вспомнить, когда же я в последний раз использовала этот рюкзак. Я не носила его с той самой ночи, когда узнала, что у Бэрронса был сын, с той ночи, когда я, преодолевая трудности, пробралась в его тайное убежище, и где мне разорвал глотку прекрасный мальчик. Я искала карту таро, которую вручил мне Парень с Мечтательными Глазами, вспомнив, что тогда прикоснулась к чему-то, что вызвало во мне дрожь, но я была немного зациклена на поисках карты, так что просто проигнорировала сигнал тревоги о близости ОС. Не стала заморачиваться и выяснять, что же это было. Меня беспокоили проблемы посерьезнее.

А бывала ли я с тех пор здесь или просто заскакивала, чтобы схватить что-то или по-быстрому принять душ и поспешить прочь?

Я нахмурилась, рассуждая, что даже если и была, то могла и не почувствовать присутствия музыкальной шкатулки. Практически всегда на мне находится, по крайней мере, хотя бы один ОС, в том или ином месте на теле (браслет Крууса стал самым последним приобретением). Я и спала, и душ принимала вместе со своим копьем, и я практически всегда прикручивала свои чувства ши-видящей на минимум. Я ни за что не обратила бы свое внимание на что-то, находящееся со мной в комнате, разве что это что-то было объектом моих пристальных поисков.

Неужели я действительно стащила этот ОС в тот наполненный грезами и эмоциональным оцепенением день в Белом Дворце, несколько месяцев назад? Мне казалось, что я оставила ее там, на полке в хрустальном витринном шкафу, но я смутно помнила, что прикарманивала различные безделушки и предметы, без которых, мне казалось, я просто не смогу прожить.

Я уставилась на нее, стоящую на полке, напуганная тем, что она все это время находилась так близко ко мне, в то время как я всячески избегала думать о ней, чтобы Синсар Дабх не смогла уловить мои соображения по поводу того, чем она могла быть на самом деле.

На этот раз, когда я прикоснулась к ней, я ничего не почувствовала, но учитывая, что я сейчас была как бы под кайфом, ни один объект силы, находящийся здесь, не смог бы пробиться сквозь мое омертвевшее восприятие.

Я с осторожностью осмотрелась внутри себя в поисках моей злобной внутренней Книги.

Ничего.

Когда я прошлой ночью охотилась на свое озеро, я не смогла обнаружить ни единого намека на те спокойные с зеркальной поверхностью воды. Сейчас озеро покинуло меня так же, как и любой намек на способности ши-видящей.

Неужели это значит, что мне не достучаться до Книги, и что более важно, по аналогии — сейчас и она не может связаться со мной?

Неужели я смотрю на шкатулку, в которой содержится Песнь Творения?

Может ли решение нашей проблемы с черными дырами оказаться настолько простым? Неужели давным-давно кто-то спрятал самую могущественную из мелодий прямо под носом у будущей королевы Светлых? И если да, то зачем? Предположим, предыдущая королева, пока была ещё жива, хотела таким способом передать песню. Разумеется, она не стала бы оставлять её любовнице короля, которую так презирала! Может, это такое проявление фейрийского чувства юмора? Неужели королева спрятала то, что так отчаянно хотел заполучить король в том самом доме, где жила женщина, ради которой он этого так хотел?

Я нахмурилась. Мысль о том, что в этой шкатулке может содержаться Песня, кажется подозрительно невероятной. Из области фантастики. Чтоб мне и так повезло. Нет, для меня жизнь обычно припасает психопатов, а не всемогущие Песни.

И всё же, время от времени я вспоминала мелодию, которую проигрывала шкатулка, и силу, которую ощущала, слушая её. Может, всё-таки зря я так старательно избегала рассматривать эту вероятность, хотя все больше убеждалась, что шкатулка нам необходима, и зря просто радовалась тому, что она находится в Белом дворце, вдалеке от меня и моей Синсар Дабх? Но я ведь даже не осознавала насколько критична ситуация, пока два дня назад Риодан не открыл нам глаза на то, что черные дыры способны уничтожить и Девятку.

И вот она здесь. Прямо передо мной.

Закрыв глаза, я исследовала свои воспоминания, возвращаясь назад в тот день в доме конкубины, пытаясь воссоздать последовательность своих действий. Время, проведенное там, было таким же ярким, как и в мире Фэйри, таким же вычурным и пропитанным чувственностью, как и сами фейри. И таким же фантастическим. Каждый раз, когда я оказывалась внутри того дома, я явственно ощущала свою биполярность. Теперь-то я понимаю, что это было вызвано воспоминаниями Книги/короля, хранящимися во мне, усиленными остаточными следами их испепеляющей любви в доме, переполненном чувствами. Казалось, что я и есть Темный Король, танцующий с конкубиной, кружащий ее по будуару, снимающий с нее платье. Я в трансе бродила по ее личным покоям и обнаружила один из ее любимых браслетов и специально созданные мной (королем!) для нее очки.

Я широко распахнула глаза. Черт возьми, да я стащила все три вещи. А затем совершенно забыла о том, что сделала, одержимая своей идеей воскресить Бэрронса.

Если музыкальная шкатулка действительно содержала невероятную Песню, то осмелюсь ли я снова к ней прикоснуться, учитывая то невероятное зло, которое ношу в себе? Что, если Книга снова подчинит меня себе, как в тот день, когда я убила Стража, и уничтожит песню?

А она вообще способна на это?

Я стояла, разрываясь между желанием засунуть музыкальную шкатулку в рюкзак, чтобы уберечь ее и показать Бэрронсу, и нежеланием иметь ее при себе, на случай, если мой кайф испарится, и Синсар Дабх сможет добраться до меня.

«Хотя, — рассуждала я, — я вынесла ее из дворца, а значит, уже однажды Книга находилась в непосредственной близости к ней. И ничего не предприняла. Но тогда нам Песня не была нужна. Может ли она сейчас с ее помощью попытаться взять в заложники мою душу? Будет ли шантажировать меня, требуя, чтобы я сдалась, а не то она уничтожит ее? И вообще может ли она сделать это? И какого черта моя Книга перестала разговаривать со мной?»

Я чертыхнулась. Я ничегошеньки не знала о границах возможностей Синсар Дабх, да и особо не спешила в этом разбираться. И поскольку ничего не знала наверняка, а у страха, как известно, глаза велики, преувеличивала её потенциальные возможности. Или нет.

Я вздохнула, медля в нерешительности. Поколебавшись ещё немного, присела и отодвинула половицу, под которой хранила свои дневники в надежде, что Бэрронс никогда не найдет их — мужчина обладал сверхъестественной способностью обнаруживать мои самые сокровенные тайны. Потом я схватила рубашку и, используя ее, сняла шкатулку с полки. Спрятав её под полом, я вернула половицу на место, а затем, в качестве последнего штриха, расстелила сверху ковер.

Позже я приведу Бэрронса взглянуть на нее. Как и амулет, я скорее доверила бы ее ему, а не себе. Дэни, я мысленно исправила себя, Джада с Танцором смогут исследовать ее. Посмотрим, действительно ли нам могло так чертовски повезти. Король вмешивался в мою жизнь с самого детства. Я никогда не выпускала из вида тот факт, что директор начальной школы и тренер в средней школе были двумя из многочисленных воплощений короля. Впрочем, Светлая королева тоже наблюдала за мной. Кто знает, на что способны фейри?

Прихватив рюкзак для того, чтобы наполнить его свежими запасами, я пошла вниз, торжественно обещая себе по дороге, что однажды я перестану бояться того, кем являюсь. Что однажды я стану цельной, перестану бесконечно сомневаться и начну бесстрашно принимать решения.

Однажды, как в тот день, когда я впервые повстречала Иерихона Бэрронса в этом самом магазине и отказалась назвать ему свою фамилию, я снова стану «просто Мак». Никаких больше безбилетных пассажиров, никаких испорченных волос и никаких копий мертвой сестры.


Глава 19 | Рожденные лихорадкой | * * *



Loading...