home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 26

Отделяй же слабых от старых, Мой разговор с самозванцами краток…[44]

— Она не может быть человеком, — возразила я, уставившись на существо, так невероятно похожее на мою сестру. — Это невозможно. Я слышала о двойниках, но не верю в их существование. Они не могут быть настолько похожи. Здесь же всё сходится до мельчайших деталей, за исключением нескольких незначительных нюансов, вроде бриллиантового кольца на ее пальце.

Самозванка сидела, прислонившись к ящику, и вертела головой из стороны в сторону, переводя взгляд с меня на Бэрронса. За мной она наблюдала с опаской, как будто пыталась убедиться, что я не начну снова наступать на нее.

Я посмотрела на Бэрронса в безмолвном страдании, не желая признавать очевидное. Сейчас, как никогда прежде, я сомневалась в том, что смогла той ночью в КиСБ вырваться из лап Синсар Дабх.

«Вы здесь, я здесь, и все это реально, — Бэрронс спокойно и мрачно смотрел на меня. — Только не падайте в обморок, мисс Лейн.»

Я замерла.

«Я никогда не падаю в обморок.»

«Вот и не забывайте об этом. Не стоит. Сконцентрируйтесь. Мы во всем разберемся. Вы пытаетесь увидеть сразу всю чертову картинку целиком. У любого от этого снесет крышу. Как следует вести себя на минном поле?»

«Обойти его?»

«Продвигаться шаг за шагом.»

Он был прав. Надо сконцентрироваться.

Я оглянулась на существо, притворяющееся моей сестрой. Оно сидело и выглядело таким же сбитым с толку и обеспокоенным, как и в первый раз, как я его увидела. А затем оно вопросительно взглянуло на Бэрронса.

— Кто вы такой? Кем вы приходитесь ей?

Бэрронс не ответил. Он не отвечал ни на чьи вопросы, кроме разве что моих, и то только потому что у меня было то, что он хотел.

Оно поспешно продолжило:

— Синсар Дабх у моей сестры. Она где-то в ее одежде. Мы должны избавить ее от книги. Мы должны спасти ее, — говоря все это, она поморщилась, бросила быстрый взгляд на меня, как будто ждала, что я вот-вот обрушу на них смерть и разрушение за такие слова.

— Синсар Дабх не У меня, — бросила я существу, кем бы оно ни было. — Она ВО мне. И была там с рождения. Но она не управляет мной.

По крайней мере, я надеялась на это.

Она, моргая, смотрела на меня.

— Что?

— Моя сестра умерла больше года назад в переулке на левом берегу реки Лиффи, сразу после того, как нацарапала подсказку на асфальте. Что это была за подсказка?

— Там было написано «1247 ЛаРу, мл». Но, Мак, я не умерла.

Меня как будто разом лягнуло в живот стадо чертовых клейдесдалей[45]. Лишь на долю секунды я позволила себе предположить что это возможно.

— Кое-кто видел, как ты умираешь, — намекнула я.

— Девочка с рыжими волосами. Она привела меня в переулок. Но она ушла прежде, чем я… я…

— Прежде, чем ты что? — бесстрастно спросила я.

Она закачала головой и выглядела при этом уязвимой, обескураженной и потерянной.

— Я не знаю. Не помню. Все… как в тумане.

Боже, как удобно.

— Ты не помнишь…потому что моя сестра мертва. А мертвые ничего не помнят. Тело Алины отослали домой, ко мне. Я опознала его. И похоронила, — а ещё я оплакала его. И это стало для меня поворотным моментом, после которого моя жизнь полностью изменилась.

— Мак, — задыхаясь, проговорила она: — я не знаю! Все, что мне известно: я была в том переулке и выводила подсказку для тебя на асфальте. А затем… мне кажется… я потеряла сознание или что-то вроде того. И вот два дня назад я очнулась, стоя посреди Темпл Бар без малейшего представления о том, как я туда попала! Я понятия не имею о том, что произошло. Все так изменилось! Все так отличается, как будто я попала не в ту… — она замолкает, прищуривая глаза. — Это произошло год назад? Я была в том переулке год назад? Я потеряла целый год? Какое число, мне нужно знать, какое сегодня число! — она вскочила, из-за истерики ее голос звучал пронзительно высоко.

Я неосознанно сделала шаг вперед, и существо снова прижалось к ящику, пытаясь истончится до уровня бумажного листа. Его руки взметнулись к голове, но затем одна из них опустилась в предостерегающем жесте, не давая мне подойти.

— Нет, пожалуйста, не приближайся! — стонала она, пока я не отступила.

Я взглянула на Бэрронса.

Его глаза ответили: «Все возможно.»

— Бред собачий! — рявкнула я. — Как тогда объяснить погребенное мною тело?

«Фейрийская иллюзия?»

Я чертыхнулась и отвернулась от самозванки. Просто не могла больше смотреть на нее. Она разыгрывает меня и получается у неё это великолепно. Не могу я поверить в то, что хоронила не её. Не хочу я в это верить.

Потому что глубоко внутри — отчаянно и от всего сердца — мне так хочется в это верить. Если обнаружится, что каким-то чудесным образом, фейри спрятал мою сестру, и она вообще никогда не умирала, воплотиться в жизнь моя самая сокровенная мечта!

Но, к сожалению, я больше не верю в классические хэппи энды.

— Почему у тебя на пальце кольцо? — бросила я через плечо.

— Дэррок сделал мне предложение, — ее голос сорвался на рыдания. — Ты сказала, что он мертв. Это правда? Я действительно потерялась на целый год? Он жив? Скажи мне, что он жив!

Я оглянулась на Бэрронса.

«Это действительно человек? А может быть так, что оно и тебя обманывает?» — безмолвно спрашивала я.

«Я ощущаю ее человеком, на все сто процентов. Более того, мисс Лейн, она пахнет, как вы.»

Я моргнула, мои глаза широко распахнулись.

«Ты думаешь, она моя сестра?»

Если в это верит Бэрронс, то я определенно на грани эмоционального срыва. Ну как тут не предположить, что я живу не в той реальности. Ведь Бэрронса не так просто одурачить.

«Недостаточно доказательств, чтобы сделать окончательные выводы.»

«Что же мне делать?»

«А что вы хотите сделать?»

«Избавиться от нее.»

«Убить?»

«Нет. Просто убрать отсюда.»

«И чего вы хотите этим добиться, мисс Лейн?»

«В данный момент мне станет легче от этого, и пока этого достаточно.»

«Продолжайте задавать ей вопросы,» — приказал он.

«Не хочу.»

«В любом случае сделайте это. Я не собираюсь ее никуда уводить.»

«Не „ее“, а „это существо“.»

«Она человек. Смиритесь с этим.»

Я ожидала, что он уберёт самозванку с моих глаз. Но он не сделал этого. В приступе гнева и ярости я отпихнула ящик от стены и уселась на него.

— Ты можешь начать рассказ о себе с детства, — бросила я существу.

Оно посмотрело на меня.

— Это ты мне расскажи, — выдало в ответ оно.

— Думала, ты боишься меня, — напомнила я.

— Ты ничего такого не сделала, — пожало плечами существо. — По крайней мере, пока. И ты не походишь близко. Кроме того, если я действительно потеряла год, а Дэррок мертв, делай, что хочешь, — с горечью проговорило оно. — У тебя моя сестра. У меня больше ничего не осталось.

— Мама и папа.

— Даже не смей угрожать им!

Я покачала головой. Оно действовало как моя сестра. Блефовало так, как это сделала бы я. Я тоже попыталась бы утаить от Книги, что у меня есть родители, и перешла бы к угрозам, когда Книга начала бы угрожать им. Еще одна червоточина в моем яблоке. Я стремительно теряла ощущение реальности происходящего.

— Кто был твоим первым?

«Провалом,» — не стала добавлять я.

Оно хмыкнуло.

— Даже не напоминай. ЛВЧ.

Люк-вялый-член. Была причина по которой, наш чемпион оставался девственником гораздо дольше всех остальных парней в старшей школе. Он не хотел, чтобы пошел слух о том, что отличный футболист совсем не так хорош в постели, как на поле. Потеря девственности стала грандиозным провалом для Алины. Он так и не смог прорвать ее девственную плеву. Но сестра никогда никому не рассказывала об этом кроме меня. Вместе мы и прозвали его ЛВЧ. Я тоже никому и никогда не рассказывала об этом.

Если моя сестра жива, то ради чего я веду борьбу? Чтобы облегчить боль? Ради мести? Если моя сестра жива, где, черт возьми, она пропадала целый год?

На Дэни лежит вина за ее смерть. Если она не мертва, что же тогда на самом деле произошло той ночью в переулке?

— Правша? — я посмотрела на Бэрронса. Я не горела желанием, чтобы это существо — или, если уж на то пошло, вообще кто бы то ни было — оценивало хозяйство моего мужчины, но подобные интимные нюансы — одна из тех вещей, которыми я привыкла с ней делиться. Мы с ней оценивали мужское хозяйство, определяя в какую сторону мужчина заправляет свой член. «Если не можешь сказать, куда он заправлен, младшая, значит нечего и знакомиться с ним поближе. Кому нужны обладатели непримечательных размеров?» — учила меня сестра.

Бэрронс стоял, широко расставив ноги, со скрещенными на груди руками, блокируя лестничный пролет, и наблюдал за нами с бесстрастным спокойствием, он словно пытался выяснить имеет ли разворачивающееся перед ним безумие какой-либо смысл.

Ее брови поползли вверх, когда она взглянула на него.

— О господи! Определенно левша.

Бэрронс бросил на меня убийственный взгляд.

Я проигнорировала его. Хотелось бы мне задать мошеннице такой вопрос, ответ на который я не знала, потому что если это была какая-то разновидность проекции, то Книга внутри меня могла получить свободный доступ к любой информации, которой владела я. Она могла тщательно «прочесать» мою голову, до мельчайших подробностей. Но если я не знала ответ, то ни подтвердить, ни опровергнуть его не смогу. Вот вам и замкнутый круг.

«Вы используете для рассуждений свой мозг, мисс Лейн. Это не самый ваш проницательный орган.»

«А какой самый?» — безмолвно бросила я.

«Ваше нутро. Люди все усложняют. Тело и так все знает. Люди не доверяют ему. Спросите у него. Прислушайтесь. Почувствуйте.»

Я сердито выдохнула и отбросила волосы.

— Расскажи мне о своем детстве, — снова повторила я.

— Откуда мне знать, что ты не Синсар Дабх, которая играет со мной в игры? — ответило существо.

— То же можно сказать и о тебе, — натянуто проговорила я. — Может то, что внутри меня, проецирует тебя, — а я затерялась в ворохе этих иллюзий.

В ее глазах появилось понимание, когда она осознала то, что я сказала.

— О боже, ни одна из нас не знает наверняка. Черт, младшая!

— Ты раньше никогда не говорила…

— Знаю, е-мое, ешкин кот, петунья, маргаритки, лягушка. У нас были свои ругательства, — она фыркнула, и мы одновременно выпалили:

— Потому что красивые женщины не ругаются.

Оно засмеялось.

Я прикусила язык. Ненавижу себя за то, что разговариваю с самозванкой. У нее та же интонация. Почти такой же наклон головы. Я отказываюсь смеяться. Отказываюсь делить моменты сестринского единения с существом, которое просто не может существовать.

— Как может Книга находиться внутри тебя? Я не понимаю, — сказала она. — И почему она не поработила тебя? Я слышала, что она подчиняет любого, кто ее касается.

— Здесь я задаю…

— И вообще почему все так? Если ты действительно Мак, и Книга каким-то образом действительно внутри тебя, и ты не одержима, а я действительно твоя старшая сестра, — она подчеркнула свое старшинство так, как это сделала бы Алина, — и я не мертва, неужели я не заслуживаю хотя бы толики понимания? — она нахмурилась. — Мак, Дэррок действительно мертв? Я нигде не могу его найти, — на какое-то мгновение, казалось, ее лицо задрожало, как будто она была готова удариться в слезы, а затем застыло. — Серьезно. Расскажи мне о Дэрроке и о том, что, черт подери, произошло с Дублином, а я расскажу тебе о своем детстве.

Я вздохнула. Если каким-то чудесным образом это действительно была моя сестра, то она была такой же упрямой, как и я. Ну а если это не моя сестра, то мне не сдвинуться с мертвой точки, если не пойду на уступки.

Так что, я восполнила ее пробелы рассказом о бессмысленной смерти Дэррока, когда Книга расплющила его голову как виноградину, и кратко изложила ей события последнего времени, а затем, скрестив руки, опёрлась о стену.

— Теперь твоя очередь, — обратилась я к тихо плачущей женщине.


Глава 25 | Рожденные лихорадкой | Глава 27



Loading...