home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 29

Держусь что есть мочи, Не гляжу вниз, не открываю очи…[48]

Джада двигалась по воздушному потоку в прохладе рассвета в идеальной гармонии с окружающим её пространством, с закрытыми глазами, ориентируясь на свои ощущения.

Шазам научил её тому, что всё существующее обладает своей собственной частотой, и тому, что все живые существа способны улавливать эти вибрации, если очистят свой разум — то есть отбросят эго, прошлое, будущее, все свои мысли. Очистят восприятие. Он утверждал, что люди не способны настолько освободиться, что они слишком поверхностны для этого, и что их ограниченность лишь усугубляется их одержимостью собой/временем, и что, учитывая сложное строение её ума, он сильно удивится, если ей самой это когда-либо удастся.

Как раз сложное строение её ума и придавало уверенности, что ей это удастся.

И ей удалось.

Она знала, как стать никем и ничем.

И сейчас она слышала с помощью необъяснимого чувства глухой, незамысловатый шум, издаваемый кирпичами, сложный гул живых, движущихся существ, вкрадчивую песню реки Лиффи, мягкий шелест бриза и, мгновенно реагируя, лавировала между препятствиями, которые сливались воедино с острыми углами зданий.

Её преследовали.

Она промчалась мимо небольших скоплений разъярённых, вооруженных людей, сжимающих листовки с её изображением. В основном это были мужчины, жаждущие обрести власть и толику стабильности в этом нещадно переменчивом городе, заполучив в свои руки легендарную Синсар Дабх.

Глупцы. Они ощутили лишь легкое дуновение ветерка, когда она пронеслась мимо них по пути к своему священному месту. Месту, с которого открывался обзор словно с высоты птичьего полёта. Она мчалась к водонапорной башне, где когда-то она в длинном чёрном кожаном плаще с мечом в руках смеялась вслух, опьяненная восхитительной жизнью.

Когда она соскочила на платформу с последней ступеньки наружной лестницы, на неё обрушился запах кофе и пончиков, и хотя лицо её осталось бесстрастным, внутренне она нахмурилась.

Она выпала из воздушного потока, чтобы послать Риодана куда подальше с её водонапорной башни. До их встречи оставалось ещё несколько часов, и это была её территория.

Но на уступе устроилась, как у себя дома, Мак. Она развалилась в автокресле, которое Джада собственными руками притащила сюда. Бейсболка прикрывала её лицо и плохо прокрашенные волосы. Одета она была почти так же, как и сама Джада: в джинсы, военные ботинки и кожаную куртку.

— Что ты забыла на моей башне? — потребовала ответа Джада.

Мак посмотрела на неё снизу-вверх.

— С чего видно, что она твоя?

— Ты знаешь, что это моя водонапорная башня. Я тебе об этом говорила.

— Прости, чувиха, — кротко ответила Мак.

— Не чувихай на меня, — резко отрезала Джада, а затем глубоко вдохнула. — В городе полно мест, где можно побыть. Найди свое собственное. Придумай что-то оригинальное.

— Час назад я наблюдала за тем, как Тёмная Принцесса убила одного из Девятки, — сказала Мак так, словно не расслышала её. — Теперь она использует человеческое оружие. Её сопровождает маленькая армия. Они прострелили в Фейде решето. А затем начали разрывать его на ошметки.

— И? — спросила Джада, позабыв о своём раздражении, вызванном присутствием Мак. Она пыталась заключить союз с Тёмной Принцессой, но могущественная фейри предпочла ей Риодана, договорившись с ним о том, что он убьёт трёх принцев. Очевидно, этому союзу пришел конец, раз она принялась убивать Девятку.

— Он исчез. Принцесса это видела.

Джада застыла. Она знала, что Девятка возвращается. Каким-то образом. Подробностей она не знала, хотя и очень хотела бы.

— Зачем ты рассказываешь мне всё это? Ты предана им, а не мне.

— У них нет эксклюзивного права на мою преданность. Она и твоя тоже. Кофе хочешь? — Мак протянула ей термос.

Джада проигнорировала его.

— У меня и пончики есть. Жирноватые, но блин, сладкого много не бывает.

Джада развернулась, чтобы уйти.

— Прошлой ночью я виделась с Алиной.

Она застыла как вкопанная.

— Это невозможно, — ответила она.

— Знаю. И тем не менее.

Джада расслабила мышцы одну за другой, начиная с головы. Оппоненты обычно фокусируют внимание на уровне глаз, потому она сперва устраняет признаки напряжения именно там. Она не хотела разговаривать об этом. Она об этом вообще больше не думает.

— Я видела, как она умерла, — в конце концов произнесла она.

— Уверена? Может, ты ушла раньше? — Мак протянула ей пончик.

Джада откусила от пончика два раза, и с ним было покончено. Она не исключала, что Мак попросту издевается над ней. Она залпом выпила кофе из маленького пластикового стакана, который ей предложила Мак.

— Твою мать, — вскрикнула она. — Горячо.

— Пф. Это же кофе, — изогнув бровь, ответила Мак.

— Давай ещё пончик. Где ты нашла их?

— У уличного торговца в паре кварталов от КиСБ. И это не моя заслуга, — нахмурилась она. — Мне пришлось просить Бэрронса раздобыть завтрак, и поверь, каждый раз, когда я прошу его о чем-то, вынуждена выслушивать лекцию о том, что он мне не мальчик на побегушках. Мне приходится украдкой пробираться по улицам, постоянно прячась. За мной охотятся.

— Невзирая на листовку с опровержением обвинений в мой адрес, за мной тоже охотятся, — признала Джада. — Вчера у аббатства собралась небольшая шайка.

— И что ты сделала?

— Меня тогда не было. Девочки сказали им, что обвинения беспочвенны. И хотя им не поверили, мои ши-видящие потрясающие, а толпа была небольшой. Но рано или поздно они вернутся в уже большем количестве, — сказала она, сама не понимая, зачем ведёт этот разговор.

Но скользя по Дублину сегодня на рассвете, она впервые после возвращения почувствовала… что-то… что-то, связанное с домом, что она сюда вернулась, и что, возможно… возможно, всё наладится. И что они с Шазамом найдут здесь своё место.

Она взяла второй пончик, протянутый Мак.

— А они ничего так, — признала она, на этот раз жуя достаточно медленно, чтобы распробовать.

— Да уж получше протеиновых батончиков. Я слышу музыку, которая доносится из чёрных дыр. А ты?

Джада перевела на неё взгляд.

— Что за музыку?

— Нехорошую. Ужасную, если честно. Последние пару дней я ничего не слышала, но когда кайф от темнятинки развеялся, я снова стала ее слышать. Не из каждой дыры, правда. Маленькие издают что-то наподобие безобидного гула, но от крупных у меня голова раскалывается. Ты видела, как Алина царапала что-то на асфальте?

Джада не ответила ей.

— Ты не виновата в этом, — сказала Мак.

— Виновата, — монотонно ответила Джада. — Мои действия привели к этому.

— Я не отрицаю этого. Я лишь говорю, что у тебя были смягчающие обстоятельства. И что ты слишком строга к себе.

— Ничего подобного.

— У тебя гипертрофированное чувство ответственности.

— Кто бы говорил.

— Ты была ребёнком, а старая карга — зрелой. Она тебя принудила. В том, что случилось, нет твоей вины.

— Я не нуждаюсь в оправданиях.

— Вот и я об этом.

— Так почему ты на моей водонапорной башне? — ледяным тоном поинтересовалась она.

— Отсюда открывается лучший в городе вид.

И то верно. Джада присела на парапет и посмотрела вниз.

— Я не видела, чтобы она что-то царапала на асфальте.

— Тогда она могла выжить, — медленно сказала Мак.

— Нет. Однозначно не могла. Ровена ни за что не позволила бы мне уйти раньше времени. Она всегда заставляла меня оставаться до последнего, — она посмотрела на Мак. — Алина не выжила. Не позволяй никому одурачить себя.

После этого она поднялась и пошла к лестнице.

— Если ты встретишь кого-то похожего на неё, сделай мне одолжение, не трогай её, — попросила Мак. — До тех пор, пока я не выясню что к чему.

Джада застыла на мгновенье, ей совсем не понравилось то, что ей рассказала Мак. Алина мертва. И если кто-то расхаживает, притворяясь ею, проблем не избежать.

— Сделай и ты мне одолжение, — сдержанно попросила она.

— Всё, что угодно.

— Держись, нахрен, подальше от моей башни.

Перед тем, как она проскользнула в воздушный поток, до неё донеслись слова Мак:

— Глядя на тебя, я вижу не женщину, убившую мою сестру, а женщину, которая пострадала в той аллее не меньше Алины.

Джада заскользила по великолепию воздушного потока, растворяясь в рассвете.


* * * | Рожденные лихорадкой | * * *



Loading...