home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20: Экстренная связь с богом

 Остров. Февраль 1939 года.


1

У входа в лабораторию Доминик наблюдал, как садилось его солнце. По всей базе зажглись огни, озаряя окрестности бледно-желтым светом. Несмотря на всё произошедшее, исчезновение Криге, гибель Циммера, указания коммандера оставались четкими.

И это означало скорое его появление.

Рихтер оказался так впечатлен их прогрессом, что захотел лично присутствовать при испытаниях. И он будет присутствовать, но не в той роли, какую уготовил себе сам. Доминику удалось уговорить отложить всё до вечера - лучшее, что он смог сделать. Наступление полярной ночи совпало с последним днем перед началом Великого поста, и гарнизон посчитал это достаточным поводом устроить попойку. Следующие несколько часов почти все будут находиться в офицерском бункере, где примутся неистово напиваться, а сам Рихтер окажется в лаборатории. Слишком идеально, чтобы быть правдой.

Остальные пленники будут ждать его прибытия в подвале.

- Мы на месте, - произнес Ари.

Этторе поднял бровь.

- Это вы. Хорошо.

Доминик и представить не мог, что этот человек может так нервничать. Вовлекать его в их дело было рискованно, но они с Ари решили, что риск этот оправдан. Считая Люсию, их было четверо. Четыре человека, готовых на насилие ради спасения. Не предупредили только Томаса Фреке. Фреке боялся не сильнее остальных, но он был трусом, а трусы, зачастую, бывают непредсказуемы. Когда придет время, он может встать рядом с ними... а может и не встать. Доминик следил, как тот стоял в углу и изучал диаграммы и решил, что, вероятнее всего, первое.

Этторе наклонился в сторону и передал ему флакон.

- Хлороформ, который вы просили.

Доминик кивнул.

Его пришлось изготовить самим, из краденого ацетона, этанола и отбеливателя. Эту смесь использовали врачи по всему миру, поэтому риск был минимален.

- Готовы?

Этторе кивнул.

- Уверен, смесь сработает. Правда, я никогда прежде не видел, чтобы её применяли на людях. Только на собаках и свиньях.

- Он и есть свинья, - вставил Ари.

Доминик взял флакон и открутил крышку.

- Справимся. Никаких сомнений.

- Здесь будет не так, как на судне. Рихтер - убийца. Ты осознаешь это, Дом?

- Осознаю. В каком-то смысле, будет, даже, проще. Уравнивает. В этот раз всё будет по-настоящему, Ари. Мы делаем это ради тебя, ради меня, ради Люсии.

Мысли о дочери не покидали его, и Доминик склонился в молчаливой молитве за её спасение. Вскоре она в одиночку отправится к гаражам, чтобы саботировать любые попытки вывести технику. Он хотел, чтобы Ари пошел с ней, но появление у машин взрослого мужчины сразу вызовет подозрения. Ей придется идти одной.

Днем ранее они решили, что именно Этторе будет держать шинель. Рихтер неотрывно следил за Ари и Домиником, но их коллегу, почему-то, обходил вниманием. После непродолжительного спора, вняв логическим доводам, Этторе согласился. И теперь, он единственный из всех, стоял и потел.

Их план мог провалиться на любом этапе. Поисковые отряды до сих пор не нашли никаких признаков доктора Криге. Никто не знал, где он и какую представлял опасность. Его поиски внесли неразбериху в расписание смены караулов, теперь они сменялись совершенно хаотично. Что же касается коммандера... что если он явится в сопровождении солдат?

"Глупости" - подумал Доминик. Рихтер слишком горд, чтобы пользоваться услугами телохранителей.

Наверху заскрипела, открываясь, дверь и все четверо замерли. Доминик вслушивался в шаги, силясь понять, кто же идет. Вскоре он осознал, что слышит только одну пару сапог. Он повернулся к двери и увидел входящего коммандера и сердце его забилось с невиданной скоростью. "Повезло - мелькнула мысль. - Удача на нашей стороне!"

Рихтер ступил в лабораторию, словно, делал собравшимся небывалое одолжение.

- Ну - начал он, глядя прямо на Доминика. - Поведайте же о результатах, господин Камински. Расскажите, что же такого вы открыли.

Со лба Доминика упала капля пота и повисла на губе. Он сильно нервничал, но, всё же, собрался с силами и спокойно произнес:

- Как вы могли уже слышать, господин коммандер, всё дело в формальдегиде. При комнатной температуре это газ, но в жидком виде или в виде пара, он весьма эффективен против наших объектов.

- Продолжайте.

- Нам известно, что объекты представляют из себя набор признаков, свойственных самым различным видам, но их ядро, их основа, определенно, грибковая. Индивидуальные черты прослеживаются у множества других видов. А формальдегид, как известно, это отличный фунгицид, особенно против черной плесени. Мы обнаружили у этих растений несколько схожих характеристик, именно с черной плесенью. Химическая реакция разрушает клетки, но не уничтожает всю структуру и не вынуждает их выбрасывать споры. При попадании, споры, сами по себе, быстро увядают и гибнут. Полагаю, мы нашли... нашли именно то, что вам нужно.

Рихтер принялся осматривать чаны.

- Значит, вы уверены, что это верное решение? Что нам не потребуется искать иные способы контроля?

- Никак нет, - заявил Доминик. - Уничтожать их можно огнем, а сдерживать формальдегидом.

Но, вместо того, чтобы излучать удовлетворение, Рихтер хмуро вздохнул, продолжая осмотр чанов. Доминик через плечо посмотрел на Этторе, тот шагнул ближе. Он заметно нервничал, но коммандер не обращал на него внимания.

- И как его распылять?

Доминик стиснул зубы. Рассказывать об этом означало, раскрыть некоторые детали их плана, но, решил он, вскоре Рихтер окажется неспособен делиться с кем-либо этой информацией.

- Можно распылять в виде газа, или сбрасывать в виде бомбы. На людей смесь воздействует не лучшим образом, зато удастся избежать повреждения зданий.

Он снова посмотрел на Этторе, тот сжал ладони перед собой. Доминик даже, в какой-то миг, усомнился, что этот человек справится со своей задачей. Хуже дела обстояли с Фреке. Тот выглядел несколько расстроенным. К счастью, ему хватало ума молчать, пока говорил Рихтер.

Коммандер постучал пальцем по одному из контейнеров.

- Если вы так уверены в своем решении, позвольте спросить, почему вы не пришли к нему раньше?

- Свойства формальдегида ещё до конца не изучены. Он токсичен и никогда прежде не использовался против грибка. Кроме того, как вам известно, по указанию лейтенанта, нам запрещено иметь дело с опасными веществами. Мы поднимали этот вопрос во время работы с альдегидными цепями, но получив отказ, сдались. - Вообще-то, приказ о запрете на ввоз опасных химикатов издал Шмит, но Доминик не мог отказать в удовольствии и кольнут Дитриха.

Рихтер бросил взгляд на Этторе, затем вернулся к Доминику.

- Раз, у вас не было доступа к необходимым веществам, как же вы пришли к этому решению?

Разум Доминика вернулся в тот день, когда он зашел в лабораторию забрать тело Софии. Щупальца заполнили всё помещение, окружив тело его дочери, но самой девочки не коснулись, будто, замерев. Странно, но каким-то образом, Доминик понял, что дело было в той химии, которой напичкали её тело. Формальдегид входит в основу бальзамирующей смеси и щупальца старательно пытались его избежать, как подвальный гриб избегает солнечного света. Как только он это осознал, вывести необходимое вещество и проверить его не составило никакого труда. Прежде чем солдаты смогли что-то заметить, вместе с Ари они вернулись с масками и уничтожили все признаки наростов в лаборатории. Они очистили разбитые камеры и сожгли остатки щупалец в лабораторной печи.

Мрачно улыбнувшись, Доминик произнес:

- За это нужно сказать "спасибо" вам, коммандер. На решение мне указала мертвая дочь. А теперь, хочу, чтобы вы лично во всём убедились.

Именно этого сигнала и ждал Этторе. Он скинул шинель и бросился вперед.

С ловкостью змеи Рихтер вытянул руку и схватил его за запястье.

- Что? - рявкнул он. - Вы, что творите?

Доминик ошарашено смотрел на Этторе и коммандера. Затем, стряхнув оцепенение, он подошел к ним и попытался разнять. Проще, оказалось, сдвинуть повозку с дровами. Рихтер был худым, а его руки жилистыми и крепкими, как у машины.

Рихтер стряхнул с себя Доминика и повалил Этторе, прижимая руку с шинелью к его лицу. Тот сопротивлялся, но превосходство коммандера было очевидным и, вскоре шинель облепила лицо ученого и он начал задыхаться.

Чуть в стороне стоял ошеломленный Ари.

- Ари! Сделай что-нибудь!

Доминик снова бросился на Рихтера, но тот легко отшвырнул его на Ари и они столкнулись лбами. Его очки отлетели в сторону, сам он упал на колено, держась за лицо.

Лицо Рихтера потемнело от ощущения приближавшейся победы.

- Отныне, - сказал он, приближаясь к Доминику, - получив результаты, мы в вас больше не нуждаемся. Мы с вами повеселимся. О да, мы устроим...

В воздухе что-то свистнуло. Рихтера тряхнуло и он без чувств упал на Доминика. Он шагнул в сторону, пытаясь понять, что произошло.

Позади коммандера стоял Томас Фреке с металлическим стулом в руках. Во всем этом бардаке, Доминик совсем упустил его из вида.

- Я же говорил, - сказал он, переводя дыхание. - Я же говорил - от меня будет толк!


2

Харальд плыл по провалу.

На краю снова стоял рыжеволосый человек. Он ожидал Харальда на скалах, СС-овская форма развевалась на ветру. Харальд оказался очень близко от него, гораздо ближе, чем когда-либо и отпрянул в сторону. Вместо пальцев у него, вдруг, появились клешни. Это случалось постоянно, но каждый раз шокировало его, будто тело не хотело помнить этой трансформации. Он замедлился и беспомощно наблюдал за тем, как человек поднял оружие.

Снова послышался женский голос, на этот раз, он расслышал слова: "Они идут!" и "Что мне делать?"

И, внезапно...

"Внезапно"

Лейтенант проснулся в поту в собственной постели. Сон длится всё дольше и дольше. Он снится ему же в восьмой раз и с каждым разом становится всё дольше. Скоро наступит развязка, но какой она будет, он не знал. Иногда ему казалось, что человек застрелит его, а иногда, наоборот, что Харальд сможет его достать.

Он взглянул на часы и обнаружил, что уже пять часов вечера. Он проспал четыре часа, проведя весь предыдущий день в поисках доктора Криге. Рихтер, наверное, сейчас вместе с Камински, знакомится с его чудесным решением. Харальд оделся и вышел из казармы. До него донеслись веселые крики из офицерского бункера. Он пытался убедить себя, что нужно к ним присоединиться, но не смог. Смерть Софии давила на него. А благодаря Рихтеру, Люсия больше никогда не станет с ним разговаривать. Несмотря на это, он всё ещё хотел с ней поговорить. Хотел объяснить ей, рассказать, что его вины в произошедшем нет. Только так он мог всё исправить.

Он пошел вперед и вдруг оказался около бункера пленников. Кто-то оставил дверь незапертой. Он подумал, что нахождение Камински в лаборатории - это нормальное явление, но, всё же, что-то казалось ему необычным. Лейтенант потянулся к дверной ручке и в этот момент из бункера выскочила Люсия, чуть не врезавшись в него.

- О, простите, - сказала она. - Вы меня напугали!

"Я тебя напугал? Святый боже! Ты же чуть не снесла меня дверью!"

- Куда направляетесь? - спросил он.

Она улыбнулась, но, казалось, ответить была не готова.

- Я задал вам вопрос, девушка. Куда направляетесь? - С чего у него такой грубый тон? Он так хочет, чтобы она его возненавидела?

- Пошла прогуляться, - неопределенно ответила она. - Устала сидеть одна.

- Эта ночь не очень подходит для одиночных прогулок, Люсия. Надеюсь, вы это понимаете.

- Я недалеко. Хотелось бы погулять, пока отец занят.

Очень разумное объяснение. Она сидела в комнате одна и нуждалась в свежем воздухе. Что может быть естественнее такого желания, учитывая, что девушке пришлось пережить? Но, взглянув ей в лицо, он разглядел в нем что-то неизвестное ранее.

- Простите, не хотел вас пугать.

- Всё в порядке, господин лейтенант.

- Харальд.

- Харальд, - повторила она, уже в который раз, согласившись обращаться к нему по имени. Она покраснела и, казалось, стала выглядеть моложе. Но он смотрел на неё и понимал, что в отсутствии сестры, она казалась одного возраста с Мике.

- Я надеялся поговорить с вами.

Она задумалась.

- Может быть, позже. Сейчас я не настроена на разговоры.

- Позже у меня, скорее всего, не будет времени. И ждать мне не хочется. Я... я скучаю по нашим разговорам. Мне нужно вам кое-что рассказать.

- Вы мне приказываете?

- Странный вопрос. Нет, я вам не приказываю. Я просто хотел перекинуться с вами парой слов. Для лучшего знакомства, - он не мог заставить себя произнести слово "дружба". Разумеется, другом она ему не была. Равно, как и он не мог ей командовать. - Итак?

- Мне там не нравится. - тихо сказала она. - Там лежала София. Я всё ещё её чувствую.

Он задумался над тем, как себя с ней вести и решил, что самым разумным будет оставаться честным.

- Я хотел вам сказать, что мне очень жаль. Не этого я хотел. Раньше я никогда не работал вместе с Рихтером, но слышал о нем в Германии. У него репутация бескомпромиссного человека. С самого начала я боялся, что произойдет нечто подобное. Заверяю вас: всё, что произошло на берегу, это его вина и только его.

Она засмеялась. Это был неосознанный жест, и он выбил его из колеи.

- Пожалуйста, не нужно меня винить.

- Не стану, - ответила Люсия, но глаза её говорили о другом. Она обвиняла его и только его. "Может и он отдавал приказ, но случилось это всё с твоей подачи. С твоей помощью, Харальд".

Ему было неприятно ощущать этот взгляд, учитывая, на что он пошел, чтобы помочь ей. Он решил оставить её. Желая с кем-нибудь поговорить, он и не думал, что будет способен на хорошие поступки.

Повисла тишина, девушка обошла его и направилась своим путем. Внезапно он выпалил:

- В некотором смысле, это, конечно, моя вина. Я должен был каким-то образом мотивировать вашего отца. Он должен был работать, но работал недостаточно быстро для коммандера. Может, мне нужно было быть построже с ним. Людям, вроде вашего отца, Люсия нужно учиться дисциплине, а люди, вроде Рихтера не принимают оправданий. Так, что, наверное, это и моя вина.

"Ты чертовски прав, это твоя вина, - кричали её глаза. - Чертовски прав!"

Проходя мимо него, она задела его плечом и из-под её пальто выпала фляжка. Странная вещь, чтобы брать её на прогулку. Харальд не мог припомнить, чтобы давал Камински нечто подобное. Она склонилась, чтобы подобрать её, но он оказался быстрее. Лейтенант выпрямился и с любопытством посмотрел на девушку. Фляжка была довольно тяжелой.

На лице Люсии появилось странное выражение чувства вины.

- Вы пытаетесь сбежать? - спросил он. Он слышал угрозу в собственном голосе.

- Нет, конечно, - подумав, ответила она. - Я не брошу отца.

Харальд поднес фляжку к носу и свинтил крышку. Ему хотелось пить. Но, только он собрался сделать глоток, как Люсия выхватила у него фляжку из рук, её лицо побелело от страха. Жидкость выплеснулась из фляжки и попала ему на лицо и обожгла его запахом скипидара.

"Камински! Что это, чёрт побери?"

Она попалась. Попалась и понимала это.

Люсия повернулась и бросилась к воротам, вздымая тучи пыли.

Харальд побежал за ней.




3

Когда Рихтер очнулся, то понял, что не может шевелиться. Он сидел на стуле, руки его были связаны за спиной. Его привязали к стулу, провода впивались в спину и запястья. Он моргнул и перед ним начал проявляться интерьер той же комнаты и тех же людей. Он был потрясен, но находился в сознании.

- Очнулся!

Рихтер повернулся и увидел Ари Квинтуса, целившегося в него из его собственного табельного пистолета. Хотя, правильнее было бы сказать, в его направлении. Было заметно, что этот человек раньше никогда не держал в руках оружие. Ствол был направлен в пол, а не в Рихтера. Впрочем, недооценивать его не стоило. Они захватили его, и больше этого не повторится.

- Не знаю, что вы собираетесь сделать, но буду признателен, если вы поторопитесь. После чего, я сделаю всё, чтобы вы умерли долгой и мучительной смертью.

- Заткнись! - рявкнул Квинтус. - Замолкни!

Справа от Рихтера послышался какой-то скрип, он повернулся и увидел какой-то агрегат. Несмотря на свое положение, он заметил, что по-прежнему оценивает это устройство, как начальник. Выглядел этот агрегат как сосуд с дюжиной трубок, соединенных с потолком.

- Не хватает, - раздался голос Камински. - Этот не дотягивается.

- Тогда, заглуши его, - сказал ему Фреке. Он находился где-то в углу комнаты, вне видимости. - Проверьте, что он герметичен.

В сосуде находился формальдегид, в отсутствие Криге, эти четверо сделали всё, что могли. Пока Камински занимался настройкой, Рихтер осознал суть их плана: они собирались залить формальдегидом всю базу. Камински говорил, что он может быть вреден для людей, а теперь они цепляли трубки к потолку. Там, наверху, до Рихтера доносился приглушенный шум празднования и он, вдруг, понял их замысел. От беспощадности его он затрясся.

- Вы знали, что я был на Ипре, когда мы впервые использовали газ против французов и алжирцев? Тогда это был хлор. Всё просто, но смертельно. Мы дождались, пока ветер подует в их сторону, затем закидали их снарядами с хлором. Французы решили, что это просто диверсия. Они приказали солдатам выйти из окопов и занять рубежи прямо перед зеленым облаком. Когда облако их накрыло, в окопах воцарился хаос и ужас. Наши командиры так удивились эффективности нового оружия, что не повели нас в атаку. Враг смог пополнить ряды и укрыться. Жаль. Надеюсь, вы не допустите ту же ошибку.

- Заткнись, - сказал Ари.

- Уверяю вас, в смерти человека от нашего изобретения что-то есть. Вы когда-нибудь видели, как умирают от отравления газом?

Фреке обернулся и начал ругаться, но Рихтер не обратил на него внимания. Швед аж позеленел.

- Это ужасно, - продолжал Рихтер. - Горчичный газ хуже всего. Люди истекают кровью и горят, но самое жуткое - это смотреть им в глаза. Человек задыхается, но его взгляд, при этом, незабываем. От хлора умирают быстрее, но я бы не хотел себе такой участи. Не знаю, на что способен ваш формальдегид, - заявил он, - но очень хотел бы на это посмотреть.

- Замолкни, иначе будешь первым, - сказал Фреке.

Рихтер рассмеялся.

- Полагаю, если бы вы хотели это сделать, то уже сделали бы.

- Может, его просто убить? - спросил человек с оливкового цвета кожей.

Рихтер перестал смеяться. Этот человек был спокоен, как был бы спокоен сам Рихтер, будь он на его месте.

- Этторе прав, он опасен, - сказал Квинтус, держа его на мушке. - Я приказал ему заткнуться, но он не слушает.

"Этторе, точно". Порой, трудно бывает запоминать фамилии.

Камински вытер руки и встал перед коммандером. В его взгляде появилось то, чего Рихтер прежде не замечал: какая-то решительность. Он был слишком решительно настроен.

- Мы никого не убиваем без необходимости. Даже такого сумасшедшего садиста, вроде вас, коммандер. Иначе, мы бы ничем не отличались от подобных вам. Может, это и замыленное выражение, пусть так. Но это правда.

Швед хмыкнул.

- Ага, точно. А те, наверху?

- Если им хватит ума, они успеют выбежать наружу раньше, чем задохнутся. Травмы будут, конечно, но не смертельные.

Рихтер уловил ложь в его словах и улыбнулся. Вопрос в другом: врал ли Камински только друзьям или пытался обмануть сам себя?

- А если не сработает? Или у них найдутся противогазы? - не унимался Фреке.

К нему подошел Этторе и положил руку на плечо.

- Мы всё проверили. Сработает.

- Должно, - согласился Камински.

- Да, должно.

Фреке кивнул, удовлетворенный.

Коммандер заметил, что между ними возникла какая-то связь. Они были убеждены, что пойдут до конца.

- Как думаешь, где она, Дом? - спросил Квинтус.

Камински тряхнул головой.

Когда Рихтер понял, о ком они говорили, то зарычал. Он убьёт их, всех, включая девку.


4

Ворота оказались открыты и она выбежала за территорию базы.

- Стоять! - крикнул Харальд. - Я сказал, стоять!

Перед собой она увидела в темноте огонек. Кто-то взял в патруль мотоцикл и теперь возвращался. Позади приближался Харальд. Она была в западне.

Она остановилась и посмотрела вокруг. Люсия раньше никогда не оказывалась так близко около кратера, никогда не чувствовала так явственно его дыхание в воздухе. В нос ударили новые запахи чего-то горелого. Она слышала о взрыве в пещере неподалеку, а теперь видела, даже, осколки скал. Сама пещера была завалена щебнем, но и в нем уже появились колеи и щели. Не долго думая, Люсия спряталась там. Днем её бы нашли без особых проблем, но в темноте можно было легко скрыться. Она прижалась к скале и в этот момент мимо неё прошел Харальд и остановился.

- Никто не должен знать, - раздался его голос. - Я понимаю, Люсия. Вы думаете, что не понимаю, но это не так. Отсюда можно сбежать. Но это никому не поможет. Ваш отец никому не сделает лучше, снова попытавшись уйти. Я вам говорил, коммандер не терпит оправданий. Если он поймает вас или отца, вы прекрасно знаете, что будет. Если вы сдадитесь, мы всё обсудим. Может, даже, обо всём забудем. Скажите, где вы и что запланировал ваш отец? Если поторопитесь, мы ещё сможем его спасти. - Он замер в ожидании, уперев руки в бедра. - Чёрт, где же ты, девочка? Думаешь, это так легко - жертвовать своей репутацией? Учитывая, что я для тебя сделал, может, проявишь чуточку уважения? Нет! Ты же собираешься сделать то, что запланировала. - Он яростно выплевывал слова. Как же быстро он менялся, когда не получал желаемого. - Я знаю, ты здесь. Выходи! Я приказываю выйти! Я приказываю!

Люсия сидела во тьме, задержав дыхание. Он близко, очень близко.

Спустя какое-то время, она услышала его удаляющиеся шаги. Она слышала, как он ходит вокруг кратера и повторяет её имя. Мотоцикл находился где-то выше, в стороне, его двигатель был заглушен. Это означало, что где-то поблизости были двое солдат, вместо одного. Кто бы ни был в патруле, он явно слышал крики Харальда.

Гаражи находились прямо позади неё, ей нужно было искать пути к спасению. Ари и отец рассчитывали на неё, что они будут делать, если у неё не получится?

В конце концов, она решила заглянуть за скалы. Она не слышала никаких звуков и решилась. Тишина стояла такая, что сомнений у неё не осталось никаких.

В этот миг появился Харальд и схватил её за волосы.

- Попалась! - радостно выкрикнул он.


5

Моисей общался с богом через горящий куст. Огонь, типа, и был богом. У него есть власть давать жизнь и забирать её. Он может и обогреть и сжечь дотла. Ганс гадал, сжалится ли над ним бог огня в этот раз или накажет. Помещение было маленьким, а огня будет много.

А, что если, то, что видел Моисей, не было богом? Что, если это был телефон, а бог находился на другом конце провода? Этот вопрос он никогда не задавал своей матери.

В гараже стояли три полугусеничных грузовика. Ганс на зубок знал их характеристики. "Производство 1938 года, - шептал он. - 6 цилиндров. Сотня лошадиных сил. Вес 7 тон. Топливный бак на тысячу литров. Может быть, полный, - говорил он, лежа на спине под одной из машин и цепляя металлическую коробку на днище. - А, может и нет".

Про него говорили, что он тупой, но он не тупой. Он знал все характеристики техники, возможности двигателей. Знал точное расположение топливных баков. Знал, что у них было три грузовика и один мотоцикл, подозрительно исчезнувший из гаража. Знал, что они будут стоять на месте, пока не закончатся поиски Криге. Знал, что обычно здесь дежурит охранник, но сейчас он, парень по имени Йонас, был на вечеринке. Он знал, что сейчас он тут один.

Ганс всегда хорошо работал руками. У него хорошо получалось обращаться с инструментами и ремонтировать механизмы. Он не очень хорошо учился в школе ("Боже, он какой-то неправильный" - говорила мать, когда он приносил плохие оценки. Ганс не понимал, что она имела в виду, но он был уверен, что дело в его успеваемости). Но армия смогла раскрыть его таланты.

Ганс вылез из-под грузовика, встал и отряхнулся. Огня будет много, но он не боялся. Он привез с собой Майло.

Майло был собакой одного из китобоев с берега. Должно быть, хозяин не любил пса, потому что часто выгонял его на остров, когда собирался спать. Несколько дней Майло бегал по скалам в поисках еды. У него была белая с серым шерсть, как у ездовой собаки. Но Ганс не собирался запрягать его в сани. Он всегда относился к животным как к равным.

Собака не очень желала приближаться к нему и, когда её лапа попала в капкан, Ганс уже знал, что делать. Майло не нужна была задняя лапа, к тому же, он был слишком тяжелым. Ганс перевязал морду Майло веревкой (ради его собственной безопасности, конечно) и распилил пополам. Крови было много, но, в итоге, Майло стал заметно легче и дружелюбнее.

Так, собака стала его самым близким другом и Ганс, без раздумий взял пса с собой в гараж. Это было опасно, но не менее опасно было оставлять Майло в скалах. Так поступил предыдущий хозяин и Ганс не хотел быть похожим на него. Они друзья и Гансу было достаточно просто попросить его не шуметь. Разумеется, пёс послушался.

Он сидел с высунутым наружу языком на бетонном полу позади грузовиков. Ганс подошел к нему и потрепал по голове. Майло упал, из его брюха полилась какая-то дрянь. Ганс поднял его на ноги. Майло был хорошим пёсиком.

Ганс скучал по Борису, своему человеческому другу, но сейчас ему хватало Майло. Они вместе могут писать на улице, как когда-то с Борисом. Или он может писать один, а Майло будет смотреть, если ему самому не захочется. Он поднял кусок пакета, лежавший перед собакой. Майло внимательно смотрел на него.

- Не смотри на меня так, - сказал Ганс. - Мне от этого смешно. А мне не нравится, когда смешно.

У него был план. Когда базы не станет, они вместе отправятся на другой конец острова. А когда придет время, сядут на рыбацкую лодку и отправятся домой. Может, ему удастся пробраться. Или найти другого друга, похожего на Бориса, который его проведет. Он станет настоящим моряком и запишется во флот. Когда-нибудь, он, может, забудет об армии и станет жить сам по себе.

Построит новое Думательное Место. Да, так и будет.

Впрочем, это была не единственная его мечта. Ему хотелось восстановить всех друзей из пещеры. Он думал о том, как поиграет с коммандером ножом и пилой. О, да, он поиграет с ним. Может, даже, пописает на него. Из своей "штуки". Но, сначала, он станет, как Моисей.

Ганс сунулся в один из грузовиков и пошарил под сиденьем. Там, около двигателя, он нащупал бардачок. Пакет всё еще был у него под шинелью и он осторожно вынул его, чтобы не сдетонировал заряд.


6

На одной вышке никого не было, на другой скучал одинокий охранник. Большего Доминик, находившийся вместе с остальными у офицерского бункера, разглядеть не мог. Под покровом темноты он проник в дом заключенных и быстро его осмотрел.

- Люсия? - позвал он. - Ты здесь?

В комнате всё было так, как было до его ухода. Дочери нигде не было. Медвежонок Софии смотрел на него с кровати черными пуговичными глазками.

- Этторе, - прошептал он. Они разделились, Доминик направился к бункеру, а Этторе к гаражу. Возможно, он её уже догнал. Доминик бросился к выходу. София умерла и он не собирался терять ещё и Люсию. Глупо было отправлять её одну.

Когда он проходил мимо офицерского бункера, то заметил у входа двух немецких солдат. Из приоткрытой двери доносилась музыка, тянуло табачным дымом.

- Отличное время для прогулки, - произнес один, прикуривая.

- Бабе своей об этом расскажи, - откликнулся второй. - Я с тобой под ручку никуда не пойду.

- А может, твоей бабе сказать?

- В полный рост. У неё этих рук немало побывало.

Оба рассмеялись безумным пьяным смехом.

- Пойду, проверю Лайнуса, - сказал первый и направился к вышке.

Второй махнул ему рукой и оперся спиной на стену бункера. Доминик выжидал, ругаясь каждую секунду. Спустя минуту вернулся первый солдат.

- Что он сказал?

- Сказал, что лейтенант чего-то орал. Бегал вокруг, как идиот. Видимо, он к нам не присоединится.

- А Лайнус не придет?

- Не. У него приказ.

Дверь открылась и оба зашли внутрь.

- Видимо, придется пить и за него.

Они снова рассмеялись и дверь захлопнулась. Доминик, наконец, остался один.

Он побежал через базу, надеясь остаться незамеченным. В конце концов, решил он, его никто не увидел, ни солдат на вышке, ни опоздавшие на вечеринку. Неожиданно для себя он обнаружил, что дверь в гараж была открыта, из дверного проема лился свет. Если его дочь там, почему она не закрыла дверь?

Затем он заметил фигуру, прятавшуюся в углу. Человек повернулся и посмотрел на него. Доминик замер, будто кролик при виде охотника. Затем он пригляделся и понял, что это Этторе. Конечно, это был Этторе. Зачем солдату прятаться в темноте? Человек махнул ему.

Доминик подошел и уже собрался спросить, что тот видел, как Этторе приложил палец к губам. Он указал на открытую дверь. Доминик посмотрел и увидел там две фигуры.

И ни одна из них не была его дочерью.


7

Несколькими минутами ранее Борис Зайлер ушел с вечеринки, чтобы отлить. Он сделал десяток шагов и понял, что до туалета не дотерпит. Бутылка выпала из руки и он оперся на стену. Он начал мочиться, как, вдруг, понял, что его может поймать лейтенант. Эта мразь могла быть тише воды и Зайлеру совсем не хотелось получить по башке. Может, лейтенанту не дали никакого задания? Чтобы получить задание, которое тебе не нравится, Зайлер знал это прекрасно, нужно просто хорошо выполнять свою работу. Им с Гансом отлично удавалось выполнять свою работу, хоть парень и был слаб на голову. Впрочем, Бориса это не волновало. Скорее всего, лейтенант опять болтает с дочерью Камински. Они очень много времени проводили вместе и он считал это правильным. Ха! А ещё говорят, Ганс сумасшедший.

Зайлер задумался, где сейчас этот парень. Сбежал куда-то и пропал. Зайлер, конечно, понимал, почему, но, господи, это же, всего лишь, звери! Гибель Циммера - другое дело, но то была случайность.

Он закончил свои дела, застегнул штаны и направился обратно в бункер. Но, вдруг в алкогольном тумане он услышал крики и замер.

- Стоять! Я сказал, стоять!

Кричал лейтенант, он был где-то рядом.

Зайлер вынул пистолет. До него донесся звук двух пар ног и затих. Он двинулся за ними, держа пистолет наготове. Несмотря на то, что он стоял на улице, он ничего не видел. Кто бы это ни был, он исчез. Затем он заметил странный свет, исходивший от гаража. Йонас находился на вечеринке и должен был запереть гараж и погасить свет. Что-то здесь не так.

Дверь поддалась без особого труда и он вошел, готовясь встретиться с лейтенантом и девушкой. Вместо этого, он увидел того, кого меньше всего ожидал встретить.

- Здравствуй, Борис, - сказал Ганс.

- Чего?

Гестаповец не верил собственным глазам. Только что он думал об этом человеке и, вот, он стоял перед ним с каким-то подобием дистанционного взрывателя в руке. Зайлер бросил взгляд на грузовики, на сваленные в кучу инструменты, на разрубленную пополам собаку. Когда он снова посмотрел на Ганса, мозаика сложилась. Картина обрела смысл. Ловушка, которую они подготовили для пингвина, взрыв в провале, погибший в пещере прапорщик... парень воровал взрывчатку. И здесь, в гараже, он заложил самый большой заряд.

- Ты что делаешь?

- Пора выбираться отсюда, - ответил Ганс.

- Нет... нет, ты не можешь! - он бросился вперед, но не успел. "Чертово бухло!"

- Мы с тобой, Борис! Выберемся отсюда! Сядем на лодку! Станем капитанами!

- Дай сюда!

- Нет! - крикнул Ганс.

Парень попытался вырвать коробку, но Зайлер повалил его на пол и придавил сверху.

- Я, ведь, нажму! Нажму!

С испугом Зайлер заметил, что парень плакал.

- Хочу быть, как Моисей, - причитал Ганс. - Мы с тобой, Борис. С тобой и Майло. - Его большой палец лег на зеленую кнопку на коробке.

Последним, что увидел Зайлер, были два человека снаружи, в оцепенении смотревшие на происходящее. Затем его объяло пламя.


Глава 19: Ночь | Эсхил | Глава 21: Колония



Loading...