home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 4

Если в какие-то из прошлых лет или столетий луна под названием Джеда и была чем-то большим, нежели бесплодным камнем, то сейчас об этом не напоминало ровным счетом ничего. Из космоса она выглядела довольно уныло — ни обширных океанов, ни бегущих облаков, ни сияющих городов из стекла и металла, что расползаются по континентам, словно плесень. Лишь желтая пыль и холодная пустыня.

— Вот и Джеда, — объявил Кассиан. — Вернее, то, что от нее осталось.


Бушующие ветры раздирали вспарывавший атмосферу U-транспортник, сотрясая судно и заставляя Джин покачиваться в дверном проеме кабины. Ей стало нехорошо — притом что Кассиан и дроид казались совершенно невозмутимыми, — и она вернулась в салон, чтобы присесть. Перед мысленным взором неожиданно возникли Со Геррера и Гален Эрсо («Мой отец жив. Мой отец — грязный ублюдок…») — их образы пробрались под воображаемый люк и всюду следовали за ее взором, словно паразиты.

Она не могла просто сидеть и прокручивать в голове одни и те же мысли. Так и свихнуться недолго.

«Не обращай внимания на тошноту и сделай что-нибудь полезное», — приказала себе девушка.

Когда транспорт приземлился на потрескавшемся пустынном плоскогорье, Джин уже перебрала снаряжение, которое могло понадобиться ей на поверхности луны: теплую одежду — перчатки и куртку с капюшоном — для защиты от холода, пару боевых дубинок для рукопашных схваток, ранец, полный хакерского оборудования, полевых пайков и карт — их она нашла на борту, а пустой рюкзак у нее имелся. Кассиан и K-2SO еще возились в кабине, а она вышла из корабля и устроилась на валуне, напоминавшем ледяной нож.

Отсюда открывался отличный вид на долину и стены расположенного вдалеке города: Священного города, столицы Джеды или НиДжеды — в зависимости от того, в чьих архивах смотреть. Пыль и дым заволакивали тусклые шпили и ограды, древние каменные площади и усадьбы с золочеными крышами. С такого расстояния город походил на размытую историческую картину, сюжет которой Джин не смогла опознать. Единственное, что она с уверенностью различила, это челноки, словно мухи сновавшие под брюхом зависшего над городом имперского звездного разрушителя. В отличие от обветшалого, разрушающегося поселения, гладкий корпус звездного разрушителя просто сверкал.

За ее спиной из U-транспортника показались Кассиан и дроид, из-под ног которых вниз по склону покатились мелкие камешки.

— Зачем здесь разрушитель? — спросила девушка.

— Империя присылает их с тех пор, как Со Геррера начал нападать на их грузовые корабли, — объяснил Кассиан.

Джин совершенно не удивилась. «Парой лишних СИДов Со Герреру не остановишь». Интересно, это была гордость за упертость Со или же она просто смирилась с его неотступностью?

— Что они привозят? — поинтересовалась она.

— Не привозят, а вывозят. — Андор протянул ей квадронокль. Девушка поднесла устройство к глазам, навела на горизонт и дождалась, пока система автоматически зафиксирует и увеличит изображение одного из грузовых челноков. Под его днищем Джин разглядела полдесятка ящиков предупреждающего оранжевого цвета без какой бы то ни было маркировки.

Кайбер-кристаллы, — продолжал повстанец. — Все, которые удастся добыть. Мы считаем, что Империя использует их в качестве источника питания для своего оружия.

— Разрушителя планет? — Слова вышли язвительнее, чем хотелось.

— Не веришь, что он существует?

Джин пожала плечами и протянула квадронокль обратно.

— Может, и существует. Ваша начальница была права, когда говорила, что Империя вполне способна на такие штучки…

— Закономерный венец всех прочих императорских деяний, — уточнил Кассиан, скривив губы в горькой усмешке.

— Не важно. Никого не удивит, что Империя хочет себе разрушитель планет. Удивительно, если он уже готов.

— Может, и нет. Здесь осталось не так уж и много кристаллов, — бодро вставил дроид.

Джин взглянула на К-2 и поймала себя на мысли, что разглядывает имперские эмблемы.

— Может, ходячая мишень нас здесь подождет?

— Это ты про меня? — осведомился механизм.

Кассиан выпрямился и поплотнее запахнул куртку от поднявшегося ветра.

— Она права, — произнес он. — Нам нельзя выделяться. Ты останешься на корабле.

— Я не буду выделяться, — ответил на это K-2SO. Слова прозвучали скорее как утверждение, а не возражение.

Джин фыркнула:

— Это среди кого же? Среди парней Со? Или имперцев? Одна половина здешнего народа захочет тебя перепрограммировать, а вторая — прострелить башку.

— Я удивлен, что ты так печешься о моей безопасности.

Джин снова повернулась к раскинувшейся перед ними долине и далекому городу, пытаясь прикинуть расстояние до него.

«Слишком много барахла», — решила она и бросила дроиду свою сумку.

— Вот еще, — сказала она. — Просто могут пальнуть в тебя, а заденут меня.

Кассиан уже двинулся к городу. Джин последовала за ним и сделала вид, что не слышит, когда дроид произнес:

— Такой вариант меня устраивает.


Бодхи Рук никак не мог разглядеть таившееся в пещере существо. Когда он вытянул шею, пытаясь вырваться из пут или выбраться из кресла, наполнявшие помещение тени, казалось, поползли, извиваясь, словно морские га- Ды, которых он когда-то в детстве видел в аквариуме. Тени, похожие на длинные пряди и короткие обрубки, подергивались и смещались — но, когда он попытался сосредоточиваться на них, выхватить из тьмы хотя бы один завиток, ничего не получилось. Все замерло, лишь где-то сбоку мердал свет.

— Бор-Галлет чувствует твои мысли, — сказал призрак.

Со Геррера наблюдал. Он стоял рядом с пещерой. Той клеткой, где были заперты Бодхи и существо. В безопасности. Но он наблюдал.

— Не надо, — еле слышно пробормотал Бодхи. — Пожалуйста, не надо.

Он шептал что-то бессвязное, умоляющее — на большее в эту минуту он был не способен. Стертые ноги, холодные пальцы, синяки и обезвоживание — все эти трудности он мог пережить. Эти трудности он понимал. Он сталкивался с трудностями и раньше: например, учась на пилота, ему пришлось пройти через длительное лишение сна. Конечно, он боялся боли, но таящееся во тьме существо вызывало отторжение и такое отвращение, что просто не выразить словами.

— Не лги и будешь цел, — заявил Со Геррера.

Теперь тьма подползала к Бодхи, извиваясь у ножек его стула. Она источала приторный цветочный аромат. Пленник задержал дыхание и постарался съежиться.

— Что ты на самом деле привез мне, пилот? Бор-Галлет выяснит правду.

Бодхи ощутил прикосновения к своим плечам и шее — легчайшие, почти неосязаемые. Но когда он содрогнулся, касание стало болезненным, словно его плоть зажимали в тиски. Он думал, что говорит: «Я не лгал вам. Я никогда не лгал!» — но не слышал собственного голоса.

Усики твари добрались до его лба. Он ощутил, как волосы прижимает к коже, словно что-то оборачивается вокруг черепа, и зажмурился. Все тело прошиб озноб, а липкий пот не проступал лишь из-за сильного обезвоживания организма; в висках начинало жечь.

И Бодхи увидел…

…Свою мать на кухне их дома: она держит его ладони в своих, показывая, как правильно разрезать овощ. Мать никогда не позволяла маленькому Бодхи брать ножи, но в тот раз сделала исключение, потому что пожалела его.

Он не мог вспомнить почему, но был уверен, что причина разбила бы ему сердце. Он чего-то лишился. Он бы заплакал, если бы не увидел…

Мисурно, своего учителя, своего напарника в гонке фентерсона, что коротал время полета, травя байки о том, как громил пиратов, повстанцев и твердыни сепаратистов на своем истребителе. У которого воняло изо рта и который громогласно разглагольствовал о шутках, что проделывал над курсантами, — но который, захмелев, называл Бодхи своим лучшим и единственным другом…

…Гален Эрсо, чем-то похожий на Мисурно, сказавший Бодхи: «Смелость не в слепом подчинении. Самый примитивный дроид исполняет приказы, не задавая вопросов и не принимая решений. Если ты хочешь знать, что мы строим, Бодхи Рук, то можешь просто спросить». А он так до сих пор и не спросил…

…Пожар на борту его грузового челнока, горят его руки, сражающиеся с пультом управления, пока он пытается набрать высоту, чтобы избежать потоков энергии, которыми по нему с земли стреляют повстанцы. В кормовом отсеке кто-то кричит, но он может лишь лететь и надеяться, что в бой вмешаются штурмовики или СИД-истребители…

Бодхи вовсе не был уверен, что все это когда-то случилось на самом деле.

Он уже не мог вспомнить, как нужно дышать, и ощутил напряжение в легких.

— Но есть побочный эффект, — произнес призрачный голос Со Герреры. — Обычно от этого сходят с ума.


Издали город казался столь же тихим, сколь и пустынны и его тишину нарушал лишь похожий на завывания ветра гул звездолетов. Но чем ближе они подходили, тем менее с улиц доносились звуки повседневной жизни Ды: суетливые пешеходы, крики торговцев, монотонные песнопения паломников и рокот машин. В это разноголосье вплетались нотки оккупации: искаженные электроникой голоса штурмовиков, требующих предъявить документы на пунктах досмотра, шум неконтролируемой стрельбы в оспариваемых секторах и отголоски далеких беспорядочных бластерных залпов.

Джин хорошо знала эти нотки. Они напоминали о доме.

— До темноты еще несколько часов, — сказал Кассиан следовавшей за ним Джин.

Откинув занавеси, гости оказались в обшарпанном переулке, ставшем жилищем для колонии кубазов. Не обращая внимания на носатых инородцев, парочка проследовала мимо шкворчащих горшков с едой и одеял.

— И, полагаю, они нам пригодятся. На закате начнется комендантский час, да и мне не улыбается топать обратно через пустыню ночью.

— Значит, никаких экскурсий?

— Никаких экскурсий.

Свернув за угол, они миновали вторую занавесь и оказались в плотной толпе посреди узкой улочки. Джин задела прохожего, затем почувствовала, как кто-то толкнул ее в бок. Рука тут же потянулась за спрятанной под курткой дубинкой, а тот хам прорычал: «Смотри, куда прешь!»

«На драку нарывается». Взгляд девушки скользнул по его лицу — вроде бы человеческому, но из-за ожогов или шрамов точно не сказать — и переместился на морду стоявшего за его спиной товарища — аквалиша с клыками и черными глазами навыкате.

Она справится с обоими. Сердце вдруг бешено застучало, появилась холодная усмешка.

— Стой. — Кассиан сжал ее руку, увлекая обратно в поток прохожих. — Нам не нужны проблемы. Простите.

Всплеск адреналина схлынул. Теперь, когда сиюминутные события не отвлекали ее мыслей, в сознании сам всплыл образ отцовского лица — образ, устаревшего на пятнадцать лет, но все же это было лицо человека, который бросил ее ради служения Империи. Она пнула ногой песок и потрясла головой, когда Кассиан решил что-то сказать.

— Что теперь? — поинтересовалась Джин.

Если он и заметил ее волнение, то не подал виду.

«Ну и молодец», — решила девушка.

— У меня здесь был связной, — сказал разведчик. — Служил у Герреры, но на днях пропал без вести. Его разыскивает сестра.

Славная семейка.

— Часами ждет его в разрушенном храме. Вокруг ошивается много паломников, поэтому там можно легко затеряться или устроить тайник, не привлекая внимания. Назовем ей твое имя и будем надеяться, что этого хватит для встречи с Со.

— Надеяться? — Она недоверчиво поглядела на Кассиана. — И это все, на что способны лучшие разведчики повстанцев?

Оперативник будто пожал плечами.

— Восстание живет надеждой, — ответил он.

На следующей улице толпа поредела. Джин накинула капюшон, проходя мимо отряда штурмовиков — те стучались в двери и избивали жителей. На этот раз она поборола соблазн потянуться за оружием, хоть он и был велик. Она постаралась не обращать внимания на причитания жителей Джеды и сосредоточилась на мерцающей неподалеку голограмме имперской пропаганды. Что-то про вооруженного беглеца в краденом имперском летном комбинезоне.

Девушка дождалась, пока они с Андором не отошли туда, где имперские солдаты их уже не услышат, и спросила:

— Это все из-за того пилота?

Кассиан не стал отвечать на этот вопрос.

— Подожди тут, — сказал он и исчез в уличной толкотне.

Девушка утвердительно хмыкнула и медленно пошла вдоль группы плотно жавшихся друг к другу торговых киосков. Она вертела головой, будто изучая товары — ткани ручной работы, Явно местные бурые пятнистые фрукты, каменные осколки каких-нибудь разрушенных святилищ из пустошей, — и старалась не смотреть продавцам в глаза. Из отдаления до нее все еще доносились слова голограммы («…по имени Бодхи Рук…»), но песнопения какого-то паломника становились все громче и постепенно заглушили почти все остальные звуки. Без конца одна и та же простая фраза: «Да пребудет с тобой Сила других».

Джин взяла в руки обогреватель размером с ладонь, но торговец тут же вырвал у нее свой товар. Ее разум затуманился, и она испугалась, что снова начнет размышлять о Со и Галене Эрсо, а мантра звучала уже глубоко в ее мозгу. Она следовала за девушкой, и та решила, что бормочущий молитву паломник пристроился где-то за ее спиной.

Она бросила быстрый взгляд через плечо. Напев смолк. Позади стояла древняя старуха с морщинистыми руками и торговалась за тот самый обогреватель, что брала Джин. И она не читала никаких молитв.

— Отдай кулон — скажу твое будущее!

Голос паломника. Джин нахмурилась и сделала еще шаг вперед, пытаясь найти его источник.

— Да, тебе говорю. — Перестав повторять монотонный напев, голос будто бы стал игривым.

Наконец она обнаружила говорившего — тот сидел прямо на земле в нескольких шагах от лотков. Одет он был в простую темную рубаху и местный плащ грязно-серого цвета; его гладкая кожа резко контрастировала с древностью, которой веяло от его слов. Глаза молочного цвета расфокусированы, а рядом в пыли лежал крепкий деревянный посох.

«На Джеде еще остались деревья?» — удивилась Джин.

— Твой кулон, — повторил человек.

Джин ощутила на своей коже кристалл, скрытый под несколькими слоями одежды.

А человек был слеп.

— Я Чиррут Имве, — представился он.

— Как ты узнал про мой кулон? — спросила Джин. Еще не успев договорить, она почувствовала себя простофилей, попавшейся на крючок.

Слова Чиррута лишь подтвердили ее опасения:

— Этот ответ за отдельную плату.

Уловка мошенника. Девушка потеряла к слепцу всякий интерес и сосредоточилась на поисках его непременного напарника, который каким-то образом сумел заметить ее кулон, и сразу же его обнаружила: верзила, с растрепанными, в отличие от аккуратной прически Чиррута, волосами, в замызганном гражданском летном комбинезоне и исцарапанной красной пластоидной броне, полускрытой накинутым сверху куском брезента. За спиной он носил генератор, соединенный с бластерной пушкой, непринужденно покоившейся в его руках. Здоровяк держался с уверенной невозмутимостью телохранителя, которому не страшны ни воры, ни штурмовики.

— А ты-то как сумел узнать про мой кулон? — спросила Джин этого мужчину. Тот медленно покачал головой и усмехнулся. При иных обстоятельствах она бы похвалила его оружие, но сейчас не доставит ему такого удовольствия.

— Что ты знаешь о кайбер-кристаллах? — спросил иррут терпеливым доверительным тоном.

Ей бы следовало отвернуться. Отвергнуть этот соблазн, как и его напев, голос слепца, казалось, находил в ней отклик и побуждал дать ответ.

— Мой отец, — в конце концов сдалась девушка. Слова дались легче, чем она ожидала. — Он говорил, что они питают световые мечи джедаев.

Чиррут одобрительно кивнул. Джин уже приоткрыла губы, стремясь заговорить до того, как слова нового знакомого вновь проникнут в ее сознание, но таинство момента разрушил совершенно другой голос:

— Джин! — Голос Кассиана, резкий и низкий. — Идем.

Она вырвалась из чар паломника, в три шага нагнала Кассиана, и тут до нее долетели слова:

— У сильнейших звезд сердца из кайбера.

Ей показалось, что, несмотря на окружающий холод, кулон раскалился добела.

— Пошли, — поторопил Кассиан.

Она не смогла устоять и оглянулась на паломника — или мошенника — и его партнера. Однако отмахнулась от протянутой руки Кассиана и охотно последовала за ним дальше по улице.

— Мы не друзей заводить прилетели, — тихо сказал разведчик. — Тем более среди этих ребят.

— Кто они?

— Хранители уиллов. Стражи храма Кайбера. Только защищать им больше нечего, вот они и портят жизнь кому ни попадя.

Она нахмурилась:

— Каким образом?

Кассиан медленно повел головой, словно проверял, не преследуют ли их.

— Любого не-паломника на святой земле хранители считают незваным гостем. Имперцы зовут их стадом животных… которых приручают, кормят с рук, но они по-прежнему остаются дикими. Стоит косо на них посмотреть — они в ту же секунду вопьются тебе в руку.

— Ты относишься ко мне точно так же, — заметила Джин. Она попыталась выбросить из головы лица случайных знакомцев, голос Чиррута. Скорее всего, они действительно жулики, даже если когда-то и были религиозными фанатиками. Кроме того, она недостаточно знала о местных верованиях, чтобы делать выводы. На Джеду слетались последователи сотен религий со всей Галактики, и все вместе, бормоча, стеная и корчась под имперской пятой, они смешивались в какой-то жалкий единый культ.

Кассиан ничего не ответил и ускорил шаг.

— Ты как-то резко напрягся, — заметила она. — Что ты там делал?

— Встретил старого товарища. Способа связаться с Со Геррерой получше он не предложил, но поделился кое-какими слухами.

— Какими?

Чем ближе к Священному кварталу, тем заметнее преображались улицы. Проезжая часть расширилась — столь же древняя, но уже не тронутая вековыми наслоениями жилых и торговых зданий. Продавцов и покупателей стало меньше, их сменили паломники в ярко-красных одеяниях, накидках и шалях.

— Всюду ищут сбежавшего пилота… — произнес повстанец. — Заглядывают в каждую дверь… прошлой ночью слышали выстрелы… пожилая пара умерла в своем доме, еще кого-то из жителей арестовали… Никто точно не уверен, знали ли они что-то о перебежчике или были невиновны, но поговаривают, что Со Геррера готовит расправу.

— На него не похоже, — заметила Джин. Андор смерил ее скептическим взглядом, и она поспешно объяснила: — Я не говорю, что он не станет мстить. Просто, если бы его было так просто спровоцировать, его бы уже давным-давно поймали.

Кассиан нахмурился, обдумывая сказанное.

— Мой товарищ мог ошибиться, — признал он. — Может, кто-то из боевиков Со планирует ответный удар, не поставив командира в известность. Или вдруг Со решил, что Империя сейчас уязвима — занята розыском или чем-то еще, о чем мы не знаем. Короче говоря, надо спешить. Этот город вот-вот взорвется.

Они прошли мимо фрески, цвета которой давно стерлись, превратившись в мутную неопределенность. Джин заметила отбитые кусочки камня и осколок гранаты, застрявший в стене. Она от души рассмеялась.

— Тогда мы слегка опоздали, — констатировала она, но шаг не сбавила.

Они пришли на улицу в верхней части города, откуда открывался вид на большую площадь. По земле расползалась тень от снижавшегося имперского челнока, штурмовики вытаскивали из домов сонных жителей и заталкивали их в соседние переулки, грозили бластерами паломникам и рявкали приказы. Джин удивила подобная агрессивность — в тесноте один отряд не сможет подавить уличные беспорядки. Лишь затем она заметила, как к имперским войскам присоединился с грохотом выползающий из-за угла штурмовой танк. Его бластерные пушки были способны сровнять с землей целый квартал. Джин не сомневалась, что у экипажа руки так и чешутся. К задней части танка были надежно прикреплены такие же оранжевые грузовые контейнеры, которые она видела ранее, когда издалека тайком обозревала город. Кайбер-кристаллы, добытые из земли или вывезенные из священных мест.

«У сильнейших звезд сердца из кайбера».

Кивком она указала Кассиану на ящики. Однако его внимание сосредоточилось на чем-то ином. Он внимательно осматривал крыши, время от времени поглядывая на народ, толпящийся по краю площади. Зеваки все как один были одеты в толстые, мешковатые плащи и накидки.

Когда Джин сообразила, что происходит, она удивилась, почему имперцы не открывают огонь. Казалось, солдаты совершенно равнодушны к этой угрозе — их было почти жалко.

— И где же она? Эта сестра кого-то из парней Со? — спросила девушка едва слышно.

— В пяти или шести кварталах отсюда, — шепнул в ответ разведчик. — Но не думаю, что она там задержится.

Мимо Джин и Кассиана вверх по лестнице пробежал морщинистый дурос, усердно отводивший свои красные жучиные глаза от приземлившегося к тому моменту челнока, танка и любых живых существ, оказавшихся поблизости.

— Скажи, что у тебя есть запасной план, — попросила Джин. — Может, похлопаешь кого-нибудь из этих парней по плечу и спросишь пару советов, пока не началась стрельба?

— Надо убираться отсюда, — сказал Кассиан, будто выругавшись.

Джин не видела, кто бросил первую гранату. Даже сквозь шум транспорта она услышала, как та ударилась о мостовую. Узнала этот звук, несмотря на ропот, доносившийся с крыш домов, и отрывистые команды штурмовиков. Ее внимание привлек блеснувший в свете солнечных лучей металлический шарик, который, отскочив от земли, прокатился полметра в направлении танка и исчез в разлетающихся обломках камня, дыме и шрапнели. Она ощутила, как от взрывной волны заныли зубы. Услышала, как разом были сброшены десяток плащей и накидок, а затем глухо застрекотали бластеры и винтовки.

Воздух прорезали ярко-красные вспышки сотен выстрелов.

Из древних каменных стен высекались искры. В нос Джин ударил противный дым от горящей пластоидной брони и резкий запах озона от испаряющейся атмосферы Джеды. Верхний уровень площади расчертила очередь бластерного огня. Девушка понятия не имела, штурмовики стреляли или мятежники, но инстинктивно отреагировала, бросившись вместе с Кассианом под ненадежную защиту дверного проема, где плотно прижалась к стене.

— Похоже, мы нашли повстанцев Герреры, — заметила она. Бластер уже был у нее в руке, а палец — на спусковом крючке.

Если Андор что-то и ответил, то его слова потонули в творившейся вокруг неразберихе. Джин сделала попытку изучить поле боя и отметить всех его участников, но поняла, что ей не под силу разобраться в этом хаосе. Она так больше не сражалась — слишком много народу с каждой стороны пользовались тактикой, от которой она давным-давно отвыкла. Все, чему учил ее Со, все зверства, что она видела за долгие месяцы изучения голозаписей, и все засады, что она организовывала с остальными бойцами, смешались в ее голове в кашу. Она замечала лишь отдельные моменты: штурмовик, менявший обойму, был убит угодившим в визор зарядом; окровавленный мятежник на лестнице отчаянно ищет укрытие; пушки танка поднимаются и берут на прицел магазин, на крыше которого засели трое нападавших.

Под магазинным навесом стояла девочка лет десяти. «Наверное, паломница», — решила Джин. Оцепеневшая малышка дрожала, глядя на бой.

Джин выскочила из своего укрытия и бросилась к магазину. Кассиан окликнул ее, но она не обратила внимания.

Девушка не видела, как танк открыл огонь. Она прямо на ходу сгребла слишком легкое тельце ребенка, а на ее спину ливнем обрушились каменная крошка и искры. Ярость гнала Джин вперед, внезапное отвращение, что было заперто и забыто под мысленным люком: жестокий ужас, внушаемый Со Геррерой и его солдатами, и цена, в которую обходились их методы.

Джин оттолкнула бы женщину, заступившую ей путь, что бы девочка не принялась вырываться из ее рук и буквально не запрыгнула той в раскрытые объятья. Не обращая внимания на лепет женщины, Джин отпустила девочку и махнула рукой.

«Скучкуетесь — считай, что вы трупы», — мелькнула мысль. Старые знания все-таки начали всплывать из глубин памяти.

Она слишком уязвима, и она это знала. Девушка оглядела площадь, ища укрытие и Кассиана. Его она заметила все в том же дверном проеме, в опасной и глупой близости к танку, и поняла, что он тоже ее увидел. Разведчик Альянса вынул бластер и дал очередь поверх ее головы. Джин оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, куда он стрелял: в мятежника, пристроившегося на крыше за ее спиной.

Мгновение спустя тот, в кого целился Андор, и его дружки исчезли в огненном шторме от разорвавшейся гранаты. Джин догадалась, что один из нападавших хотел швырнуть заряд в ее сторону.

Кассиан застрелил кого-то из повстанцев Со, чтобы спасти ей жизнь. Наверное, она должна была испытать муки совести, разрываться от мыслей и чувств.

Но ей было все равно.

Она бросилась к Кассиану. Скучковавшись, они погибнут, но Джин не намеревалась торчать на площади, и ее не радовала перспектива выбираться с Джеды в одиночку. Девушка врезалась в напарника, как раз когда в танк угодила граната. Повалив Кассиана на землю, она прикрыла его от прорезавших воздух осколков металла своим телом.

Кассиан поставил напарницу на ноги и, задыхаясь, выдавил: «Бежим!» Она была очень благодарна, что он не сказал спасибо.

Отойдя от площади на полсотни метров, они наткнулись на еще один отряд штурмовиков. Джин и Кассиан, осторожно продвигавшиеся по Священному кварталу, поскольку ожидали, что улицы могут быть заминированы, свернули в переулок, который перекрыли полдесятка солдат.

Джин мысленно выругалась. Кассиан хотел было повернуть назад, но имперцы среагировали быстрее и наставили на него оружие. Один мог бы промахнуться, но вместе они изрешетят его в мгновение ока. Джин окликнула своего спутника и бросилась вперед, доставая из-под куртки дубинки.

Бой на площади притупил ее чувства. Тело приспособилось к реву взрывов, вспышкам выстрелов, жару пламени и свисту каменной крошки, проносившейся прямо перед ее носом. Краткая передышка между стычками позволила ее чувствам прийти в норму, и сейчас щеки девушки горели, а ноги подкашивались от усталости. Она сжимала дубинки слишком крепко, опасаясь, что они выскользнут из ладоней, когда она будет крушить металлические штыри в сочленениях доспехов имперских солдат. Она целилась в горло и под колени, ощущала упругость нательных комбинезонов под солдатской броней, наносила удар за ударом. Из-за ее стальной хватки из-под ногтей начала сочиться кровь. Она расталкивала винтовки плечами, глубоко вклиниваясь в ряды противников, чтобы не дать им возможности выстрелить. Лишь благодаря граду своих ударов ей удавалось сохранять равновесие. Джин проигнорировала резкий тычок прикладом себе в грудь. Когда ее дубинки рассекли лишь воздух, когда в пределах досягаемости не осталось ни одного стоящего на ногах врага, лишь тогда она привалилась спиной к стене и сменила одну дубинку на бластер.

Джин выстрелила два раза, убив еще пару штурмовиков, пытавшихся прицелиться в нее. Пнув одного из тех, кого оставила валяться на земле, она обернулась как раз в тот миг, когда Кассиан расправился со своим последним противником.

Девушка едва держалась на ногах от изнеможения. От у дара по ребрам ее тошнило. Но она заметила длинную веретенообразную тень, протянувшуюся вдоль переулка, и заставила себя повернуться. Из-за угла возник черный металлический корпус имперского охранного дроида, вышагивавшего на тонких, усиленных титаном ногах.

Джин выпустила вторую дубинку, схватила бластер обеими руками и почувствовала, как в момент выстрела дернулся прицел. Несмотря на дрожь, выстрел попал в цель. Грудь дроида заискрила, внутри что-то щелкнуло. Он повалился на землю, и тут показался второй, точно такой же дроид, шагавший вслед за первым.

Новый гость остановился. Горячий ствол бластера согревал холодные пальцы Джин. Она снова прицелилась.

Второй дроид наклонил голову, изучая своего павшего товарища.

— Ты знала, что это не я? — спросил он.

Ошалело порывшись в памяти, Джин узнала голос K-2SO.

— Конечно! — заявила она.

Кассиан подошел к ним, когда девушка уже спрятала бластер и подобрала свои дубинки.

— Я вроде сказал остаться на корабле, — проворчал он.

— Сказал, — подтвердил K-2SO. — Но я посчитал, что там скучно, а у вас проблемы. Многовато взрывов Для парочки, решившей не выделяться.

Со стороны площади донеслось раскатистое эхо нескольких коротких, звучных взрывов. Над крышами поднялся очередной столб черно-синего дыма. «Еще один штурмовой танк? — подумала Джин. — А может, шагоход?»

— Мы могли бы найти кого-нибудь из бойцов Со, — предположил Касеиан. Джин заметила, что, несмотря на холод — и будничный тон, — повстанец весь вспотел. — Желательно раненого, но чтобы еще дышал. Вдруг он сможет нам помочь.

— Если ты намереваешься вытащить кого-нибудь из той западни, — Джин ткнула большим пальцем в сторону площади, — валяй. Но что-то мне подсказывает, что те ребята сейчас не отличаются особой доверчивостью.

— Просто держи ухо востро, — ответил на это оперативник.

K-2SO повернул голову. Джин не знала, может, он сконцентрировался на прослушивании частот, которые способен поймать лишь имперский охранный дроид, а может, неодобрительно смотрит на Андора.

— К нашему текущему местоположению направляются силы Империи, — отметил K-2SO.

Голова дроида снова крутанулась, и Джин проследила его взгляд до распластанных на земле штурмовиков. Какой-то солдат приподнялся на одно колено с небольшим металлическим цилиндром в руке. Бросок у него вышел неуклюжий: Джин даже не успела пошевелиться — хотя уже подобралась, готовясь отпрыгнуть, — К-2 протянул свою нечеловечески длинную руку и поймал гранату. Мгновение спустя боеприпас идеально повторил свою траекторию в обратную сторону.

Джин поморщилась и отвернулась от взрыва. Холодный голос внутри ее сказал: «Свидетелей не осталось».

— Предлагаю немедленно покинуть это место, — объявил К-2, и они ушли.

Впервые с тех пор, как они пересекли пустыню и попали в Священный город, Кассиан обратил внимание на холод. Уличная толкотня согревала его большую часть дня. Во время стычек и вовсе было не до погодных условий теперь, когда приближался закат, а рубашка липла к телу от пота, он понял, что дрожит, а дыхание срывается с губ облачками пара.

Если уж ему так несладко, то трудно представить, как Джин все еще держится на ногах.

Отчаяние в ее глазах сменилось почти звериной яростью, инстинктом выживания, что с пугающей уверенностью вел ее напролом. Повстанец не сомневался, что его спутница готова сломя голову броситься в бой, однако усталость сказывалась и на ней. Из-за синяков, появившихся после стычки с штурмовиками, она при каждом шаге морщилась от боли. И еще разведчика мучил вопрос, не контузило ли ее, когда она спасла его на площади, — ведь граната взорвалась с ошеломляющей силой, а Джин заслонила его.

Ей необходим медицинский дроид. Возможность перевести дух. Но вместо этого она шагала вместе с Кассианом и К-2 по лабиринту улочек Священного квартала, опустив голову и напряженно дыша.

— Скоро мы найдем, где укрыться, — подбодрил ее Андор. Глаза он отвел, а голосу придал оттенок непринужденности. Он сомневался, что спутница благосклонно отреагирует на жалость.

Тем не менее спорить она не стала. Это серьезно обеспокоило повстанца, поскольку было недобрым знаком.

Он попытался сосредоточиться на текущих делах. Надо выбраться из Священного квартала, пока его не оцепили. Нужно как-то добраться до Со Герреры и того пилота, а на помощь знакомца Кассиана рассчитывать не приходилось. Джин была права насчет того, что бойцы Герреры сейчас вряд ли будут чересчур доверчивы, но иных вариантов оперативник Альянса не видел.

Мог ли Со Геррера забыть о давних разногласиях перед нависшей угрозой разрушителя планет? Сам вопрос казался безумным. Судя по всему, противоречия между Геррерой и Альянсом чрезвычайно глубоки, вскормлены годами обид, вылившихся в жестокость. Со не был человеком, умеющим прощать.

Такой же стала и его приемная дочь. А может быть, он перенял это от нее.

Джин протянула руку, подав знак остановиться. Затаившись в проходе, слишком маленьком, чтобы его можно было назвать переулком, они наблюдали, как через перекресток проходит около десятка штурмовиков.

Кассиан узнал боковую улочку на противоположной стороне:

— Она должна вывести нас из квартала, — сказал он.

Джин дождалась, пока пройдет патруль, и сразу же рванула через дорогу. Кассиан и К-2 последовали за ней и тут же наткнулись на свою резко остановившуюся спутницу. Боковой проход перекрывал заваленный щебнем разбитый Х-истребитель.

Андор выругался. Перебраться через это препятствие было несложно, но на несколько секунд они окажутся у всех на виду…

— Стоять! Ни с места!

Компания обернулась на голос. Те самые штурмовики, только что прошедшие мимо, сейчас выстроились в цепь, чтобы не дать им бежать.

«Их слишком много», — подумал Кассиан, но его ладонь все равно потянулась к бластеру. Батарея оружия почти разрядилась, но беречь заряды все равно было незачем. Плечи Джин поникли, хоть она и смотрела на штурмовиков так, будто жаждала драки и радовалась, что отступать некуда.

Командир отряда кивнул K-2SO:

— Куда ты ведешь пленных?

В душе разведчика затеплилось что-то очень похожее на надежду.

Дроид уставился на штурмовика, словно обрабатывал ответ.

— Они — пленные, — проговорил он.

Кассиан поморщился. Похожего на надежду чувства как не бывало.

Он прикинул возможные варианты. Быть может, К-2 пытается получить доступ к имперской поведенческой программе, но у него не получается. А может, из-за повреждения микросхем или каких-то личных воспоминаний, которые пробудил командир штурмовиков, в действие вступают перезаписанные имперские протоколы верности.

Но скорее всего, дела хуже некуда: К-2 просто не умеет лгать. У него не получается с тех пор, как его перепрограммировали. Бескомпромиссная честность была его естественным состоянием.

— Да, — подтвердил командир патруля. — Куда ты их ведешь?

— Я веду… этих пленных… — проговорил механизм с неестественной тщательностью, — в плен.

Кассиан преобразовал свое раздражение в гневный рык — он взмолился, чтобы этот звук напоминал нечто такое, что может издать дерзкий пленник:

— Он ведет нас в…

Дроид хлестнул металлической ладонью по его лицу.

— Молчать! — От удара, едва не сбившего оперативника с ног, нос и подбородок повстанца прошила пульсирующая боль, а губы засаднило. К-2 навис над человеком: — Откроешь рот — получишь еще!

— Мы отведем их, — заявил имперец.

Разведчик попытался прийти в себя, пока штурмовики подходили ближе. Они держали оружие на изготовку, шагали плотным строем, демонстрируя идеальную выучку, которой и должны обладать имперские солдаты. Пока один доставал два комплекта парализующих наручников, остальные наблюдали за Джин, Кассианом и дроидом.

— Нет, зачем же, — снова залепетал К-2. — Покажите куда, а я сам их отведу. Я и так уже веду их…

Джин взглянула на Андора и потянулась за своими дубинками, пока не подошел солдат с наручниками. Кассиан покачал головой.

«Дождись удобного момента», — одними губами прошептал он. Казалось, Джин собралась вцепиться в глотку имперцу, надевшему на нее наручники. Через несколько секунд руки повстанца тоже оказались в оковах.

— Эй, дроид, — пробормотал он. — Погоди секунду.

Что бы ни заподозрили патрульные, они определенно не рассматривали К-2 как предателя. Если Кассиану удастся намекнуть металлическому напарнику о своей задумке, тот сможет разыскать их в тюрьме, а затем освободить, получив доступ к имперской базе данных.

Какой-никакой, а все-таки план.

— Уведите их, — скомандовал имперец. Штурмовики окружили пленников и, как один, двинулись вперед. Оперативник ощутил легкий тычок дулом винтовки себе в спину.

— Оставьте их мне! — запротестовал К-2.

— Ты стой здесь, — приказал дроиду командир патруля. — Мы проведем тебе диагностику.

— Диагностику? Благодарю, но я и сам могу провести себе диагностику.

«Не спорь!» — хотел шикнуть на него Кассиан. Он бросил на дроида самый многозначительный взгляд, на который мог решиться, но К-2 слишком увлекся дискуссией со штурмовиком. Какой-то солдат толкнул разведчика в спину так, что тот сделал несколько неловких шагов.

Если вскроется, что К-2 перепрограммирован, то им уже не выбраться. Они могли бы заявить, что живут в городе, но эта версия не выдержит даже беглой проверки. Можно было бы сказать, что они перебежчики из отряда Герреры, но и в этом случае вряд ли стоит рассчитывать на снисходительность властей.

«Ты серьезно влип, — сказал себе Кассиан. — И на этот раз расплачиваться будешь сам».

Затем кто-то выкрикнул таким твердым и властным голосом, что все — и штурмовики, и пленные, и дроид — обернулись на звук:

— Отпустите их с миром!

Чиррут Имве стоял под аркой, глядя на штурмовиков слепыми глазами. Джин едва не рассмеялась.

Кассиан назвал его хранителем уиллов, что бы это ни значило. Он попытался обхитрить Джин, чтобы купить ее кулон. А что он собирался сделать теперь? Принять мученическую смерть?

Наверное, он действительно скорее фанатик, нежели мошенник.

— Отпустите их с миром, — повторил слепец, слегка опираясь на посох.

Штурмовики перегруппировались: рассредоточились веером, чтобы защититься от Чиррута или иной повстанческой западни.

Новый гость начал читать свою мантру, и его слова отдавались в ноющей от боли голове Джин:

— Сила течет во мне, и я един с Силой.

Он вышел из-под арки и подошел к штурмовикам. Теперь он стоял в центре улицы, отделяя собой большую часть отряда от Джин, Кассиана и K-2SO.

— И я не ведаю страха, потому что все во власти Силы.

— А ну стоять! — Командир закипал от гнева.

«Не привык, что его игнорируют гражданские», — подумала Джин и мрачно улыбнулась.

— Он слепой, — заметил один из имперских солдат.

— Но ведь не глухой? — поинтересовался у него командир. — Я сказал, стоять!

Чиррут оторвал ногу от земли, и старший патруля выстрелил. Было слишком поздно выкрикивать предупреждение, слишком поздно вмешиваться, и Джин ощутила неожиданную боль, укол вины за гибель человека, который пытался спасти их. Однако хранитель уиллов не погиб. Выстрел был точен, но Чиррут не умер. Легкое движение головы спасло его — энергетический разряд пронесся мимо и ушел выше плеча Кассиана. Штурмовики, поначалу сомневавшиеся, нужно ли стрелять в слепого, теперь с особым рвением вскидывали нетвердыми руками винтовки. Джин пошевелила скованными запястьями, поглядывая на двух солдат, до которых могла дотянуться. В два шага Чиррут оказался посреди штурмовиков. Его посох внезапно пришел в движение, подсекая солдат под ноги и выворачивая их руки под неестественным углом. Джин ощутила себя тяжеловесной и неуклюжей — в каждый удар дубинкой она вкладывала всю свою массу, а сейчас же штурмовики падали от ловких разворотов хранителя уиллов, от легких движений его ладони. Теперь он над ними насмехался, в голосе послышалось веселье: «Ну, как нога?» Кто-то из штурмовиков выстрелил, но слепец сделал шаг в сторону, словно танцор. Заряд угодил в одного из солдат, а Чиррут лишь грустно покачал головой. Охранявшие Джин двое штурмовиков наблюдали за дракой, словно раздумывая, не помочь ли своим сослуживцам. Улучив удобный момент, девушка врезала скованными руками по шлему ближайшего конвоира, отчего металл наручников впился ей в запястья. Пускай неуклюжая, усталая, замерзшая и раненая, она все равно сделала все, что было в ее силах. Ее нападение застало имперского солдата врасплох. Воспользовавшись замешательством, девушка толкнула его в грудь плечом, отчего тот упал на колени. Она расслышала, что Кассиан и K-2SO тоже ввязались в драку, слышала непрекращающиеся выстрелы в Чиррута, но сосредоточилась на собственном противнике. Она ударила наручниками по шлему солдата в районе затылка, сминая его, вдавливая пластоид в череп врага, пока солдат наконец не распластался на земле. Будь Джин уверена, что он потерял сознание, то, может быть, и остановилась бы, но она еще трижды остервенело пнула имперца, пока не удостоверилась, что он точно не встанет.

Кассиан и K-2SO тоже успели разобраться со своими охранниками. Чиррут непринужденно стоял над грудой тел. Джин расправила ноющие плечи и почувствовала, как из пораненных запястий струится кровь.

Но бой был не окончен. Второй отряд штурмовиков — быть может, подкрепление или просто привлеченный шумом драки — ворвался на перекресток. Чиррут был слишком далеко и не успел бы перехватить их до того, как они прицелятся. Джин оглянулась в поисках укрытия, но, не обнаружив поблизости ничего подходящего, приготовилась упасть ничком на пыльную улицу.

До ее ушей донесся треск энергетического разряда, хотя никто из штурмовиков еще не успел выстрелить из своего оружия. Один из имперских солдат рухнул как подкошенный, за ним следующий — Джин и не подозревала, что снайперские выстрелы могут быть такими молниеносными. Когда последний враг был мертв, показался стрелок.

Девушка узнала его: молчаливый спутник Чиррута, тот самый, с нечесаными волосами и в красной броне. В одной руке он нес автоматический бластер, а в другой Держал богато украшенный арбалет с золотой отделкой, резко контрастировавший с его довольно заурядным потрепанным снаряжением. Новоприбывший подошел к Чирруту.

— Ты чуть не попал в меня, — заметил слепец.

— Всегда пожалуйста, — отозвался его напарник. Не глядя, он всадил заряд в спину штурмовика, пытавшегося уползти.

Затем здоровяк повернулся к Джин и Кассиану. Когда он поднял свою пушку, его лицо не выражало открытой враждебности, но на нем читалась настороженность. Чиррут глядел на них своими слепыми глазами. «Вы спасли нас, — подумала Джин. — Не будете же вы нас сейчас убивать!»

— Все чисто, — объявил K-2SO, сделав шаг вперед, чтобы осмотреть поле недавнего боя.

Напарник Чиррута мгновенно прицелился в дроида. К-2 застыл и поправился:

— Не чисто!

— Он с нами! — крикнула Джин.

— Нет, — мягко обратился к другу Чиррут. — Они не враги.

Человек в красной броне опустил оружие. Джин показалось, что он был разочарован.

Джин потерла ободранные запястья и сжала пальцы, довольная, что выбралась из наручников. Она слишком много времени провела в оковах и слишком много препятствий преодолела на пути к свободе. Она больше не хотела выносить подобного ни минуты.

Чиррут и его напарник наблюдали, как K-2SO освобождает Кассиана.

— Возвращайся на корабль, — сказал дроиду разведчик. — Будь наготове.

— Ты зря транжиришь свой самый ценный ресурс, — ответил на это дроид, однако послушно зашагал прочь. Джин взглянула на Андора, ожидая объяснений. Им все еще грозила опасность, а дроид пускай и привлекал нежелательное внимание, тем не менее доказал свою полезность. К-2 не вызывал у нее дикого восторга, однако она охотнее положилась бы на него, чем на их новых союзников.

По-видимому, их с Кассианом мысли не совпали. Он повернулся к напарнику Чиррута.

— Он джедай? — тихо спросил оперативник с сомнением человека, стоящего на грани значительного открытия.

Джин вспомнила кружащийся посох, изящный боевой танец Чиррута. Так вот какими были джедай! Мама рассказывала о них: мистические воины, веками защищавшие Республику до прихода Империи и верующие в Силу, что направляет всех живых существ.

На самом деле она никогда не воспринимала эти истории всерьез. В джедаев верила, а в сказки — нет.

— Джедаев больше нет, — ответил здоровяк. — Остались мечтатели навроде этого глупца.

Чиррут снисходительно пожал плечами:

— Сила уберегла меня.

— Я тебя уберег, — возразил его косматый напарник.

Если Кассиана и разочаровал такой ответ, то он не подал виду. Джин скорее была готова согласиться со стрелком: поверить в то, что существует сейчас, куда легче, чем в то, что, может быть, существовало когда-то давным-давно.

Следующие слова она произнесла не сразу — уж больно горькими они были:

— Вы можете отвести нас к Со Геррере?

Она уже нырнула в этот омут с головой.

«Хоть посмотрю, чем все закончится».

Ни Чиррут, ни его напарник не успели ответить, как кто-то крикнул:

— Руки вверх!

В переулках и на крышах возникли партизаны. Некоторых Джин уже видела на площади. Ей хотелось кричать от ярости, — казалось, что в последнее время она только и делала, что наносила и получала удары. Эти бои окончательно вымотали ее, превратили все тело в сплошные синяки и ноющие мышцы.

Кассиан первым бросил оружие. Джин последовала его примеру. Разведчик прошептал одними губами: «Это не враги».

— Вы что, слепые? Мы похожи на друзей Империи? — осведомился Чиррут, опуская арбалет на пыльную землю. Даже его друг выпустил из рук свою пушку.

Один из мятежников выступил вперед: тощий, облаченный в кожаный наряд тогнат с похожим на череп лицом. Он дышал через механический респиратор и говорил на своем родном наречии:

— Спроси у того, кто убил наших товарищей.

Джин взглянула на Кассиана. В мыслях она увидела, как на площади он стреляет из своего бластера, ощутила разрыв гранаты над головой. Она вспомнила, что была тогда спокойна и не чувствовала никакой вины; сейчас же накативший стыд сжал ей сердце, и она постаралась заглушить его гневом.

Это солдаты Герреры. Если Со жив, она знала, как с ними разговаривать.

— Любой, кто решит убить меня или моих друзей, будет отвечать перед Со Геррерой, — заявила девушка.

Мятежники заерзали, тихо переговариваясь. Один из них хрипло хмыкнул. Тогнат склонил голову, будто пытаясь узнать девушку.

— Это еще почему? — спросил он.

— Потому что Со знает меня, — сказала она. — Потому что я знаю его. Потому что я сражалась с ним бок о бок, когда большинство из вас еще пешком под стол ходили и ни с кем не воевали.

Поначалу она тщательно подбирала слова, но теперь они слетали с ее губ сами собой:

— Я видела Со в его худшие моменты. Я прекрасно знаю, на что он способен, если чувствует себя преданным, и при этом я до сих пор жива.

Из-за сломанного люка в ее мыслях было очень просто наткнуться на нежелательные воспоминания. Сражение на площади напомнило о сотне кровавых конфликтов, в которых она едва не погибла; в тринадцать, а может, в четырнадцать или в пятнадцать лет ей уже доверяли бластер. Ей вспомнились взгляды, которые бросали на нее товарищи по оружию, разговоры за ее спиной. То, что они хотели узнать о ней. То, во что они верили.

— Потому что я дочь Галена Эрсо, — закончила она.

Долгое мгновение тогнат глядел на нее. Все застыли — и друзья, и враги.

— Взять их, — приказал инородец.

Двое мятежников схватили Джин. Она не сопротивлялась. Грубая ткань царапала ей нос, в мешке, надетом на голову, было трудно дышать. Она услышала, как рядом вздохнул Кассиан, затем рыкнул напарник Чиррута, а потом раздался и голос его самого:

— Вы в своем уме? Я же слепой!

[Документ № DN46Z4 («Вера и Сила других»). ПРИЛОЖЕНИЕ: Паломники Джеды

Текст изъят из архивов Ордена мистического пульсара. Автор неизвестен.]

Что такое Сила других? Чтобы получить ответ на этот вопрос, нужно задать тысячу других.

У последователя культа Хвиуи-Тни необходимо спросить: «Что есть дыхание истинного земноводного бога?» У джедая выяснить: «Что присуще всем живым существам и связывает их воедино?» У дитяти мистического пульсара поинтересоваться: «Не покажешь ли ты мне тайные страницы Книги звезд?» У неверующего уточнить: «Благодаря чему в мире под управлением логики и законов природы существуют пророчества и магия?»

Эта тысяча вопросов породит тысячу ответов, каждый из которых укажет на одну-единственную истину.

А теперь спросите: «Где эта Сила других?» Ответ очевиден: на славной и суровой луне Джеде. Последователи тысячи учений обретают истину на загадочной Джеде, несмотря на различия своих верований; несмотря на то, что ни одна из историй храма Кайбера не объясняет происхождение каждого камня в его основании, как и не объясняет, почему наши легенды парадоксальным образом едины и противоречивы.

Я прошу вас уверовать, что Джеда — это сосредоточие веры, жизни и Силы других во всех их проявлениях. Если Сила может воплотиться в видении или в живом существе, почему она не может воплотиться в конкретном месте? Или в идее? Почему паломничество не может являться самой Джедой, а Джеда — самой Силой?

Я прошу вас уверовать не потому, что это истина, а потому, что это — первооснова.

Вообразите все это, и вы заключите, что каждое посещение Джеды — это паломничество, что каждое посещение Джеды — это проявление веры и поиск истины, хотите вы того или нет. Если на Джеду прилетает воровка, чтобы грабить рыночных торговцев, она делает это в соответствии со своей природой; она притворяется, лжет и ворует, и если она не будет притворяться, лгать и воровать, значит ее вера и природа совершенно иные.

Вы спросите: «Почему именно воровка? Зачем столь циничный пример?» На это я отвечу: «Вы не задумывались, почему хранители уиллов так оберегают свой храм? Зачем даже здесь джедаи носят свои жестокие мечи из света?» Потому что наши паломничества совершаются в согласии с нашими убеждениями, а вера может породить страшный конфликт. Воровка — это самый безобидный пример, что у меня есть.

Джеда не дает ответов тем, кто не знает, какие ответы он ищет. Джеда не дарует гармонию там, где гармония недостижима. Джеда не выражает веру и Силу посредством паломников; паломники выражают веру и Силу посредством Джеды.

Паломники выражают веру и Силу посредством жизни.

Ибо что такое жизнь, если не паломничество? И что такое жизнь, если не борьба?

Существовали миры и тираны, пытавшиеся запретить своим подданным поездки на Джеду. Но подобному невозможно препятствовать. Живые существа всегда найдут путь, ведущий на славную и суровую луну Джеду, как находили в прошлом. С помощью Силы и Джеды они поступят так, как должно ради добра или зла.

И мы узнаем их по поступкам, что совершат они на Джеде.


ГЛАВА 3 | Звёздные Войны. Изгой-Один. Истории | ГЛАВА 5



Loading...