home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 27

Следующий час я беспокойно хожу по комнате, ожидая визитера или телефонного звонка. Однако когда в дверь наконец стучат, застываю, боясь ответить. Глянув на меня, Коул осторожно приоткрывает створку:

– Кто вы?

Я никогда еще не слышала у него такого повелительного тона, но у пришедшего голос не только не менее повелительный, но еще и пугающе властный:

– Мне нужно поговорить с Анной Ван Хаусен. Меня прислала Синтия.

Опознав гостя, я спешу к порогу и распахиваю дверь настежь. Да, это Арнольд Ротштейн.

– Огромное спасибо, что пришли.

Я впускаю его в комнату и твердо смотрю на Коула. Он озадаченно хмурится. Наверное, надо было рассказать, что попросила остаток суммы у Синтии, но я понятия не имела, что она пришлет своего дядю.

Он садится на самый ближний к двери стул. Я пристраиваюсь на углу дивана, а Коул остается стоять у выхода. Заметив, что дядя Арни то и дело посматривает в его сторону, я взглядом указываю Коулу на место возле себя. Он подчиняется с по-прежнему смущенным видом: явно ощущает мое облегчение и в то же время тревогу.

Дядя Арни расслабляется и переходит к делу:

– Итак, Синтия сказала, у тебя проблемы, и тебе прямо сейчас нужны пять кусков.

Я киваю и невольно смотрю на принесенную им черную докторскую сумку. Что там? Деньги, оружие или?..

– Еще она сказала, что ты отказалась объяснять, зачем тебе деньги. Но мне-то скажешь?

Он впивается своими черными проницательными глазами в мое лицо, и я киваю. Конечно, скажу.

– Мою мать похитили. Не знаю, кто именно, но они требуют солидный выкуп.

Арни вытаскивает из кармана сигару и вопросительно приподнимает бровь. Я киваю:

– Да, пожалуйста.

Будто я могу что-то ему запретить.

Жду, пока он раскурит сигару.

– И ты собираешься заплатить. Разве это не рискованно?

Я поворачиваюсь к Коулу:

– Ты не мог бы принести мне стакан воды? Со льдом. Там оставалось в морозилке. Наколи немного.

Коул, кажется, хочет поспорить, но еще раз глянув на меня, склоняет голову и идет на кухню.

Ротштейн терпеливо ждет, попыхивая сигарой, словно мы тут мило беседуем. Вот только он без сомнения самый осторожный человек, которого я только встречала.

– Я не собираюсь просто отдавать им деньги, – тихо говорю ему. – Я пойду за ней.

Дяди Арни не меняет выражение лица – разве что глаза чуть прищуривает.

– Это разумно?

Шестое чувство подсказывает: от моего ответа зависит, оставит он мне сумку с деньгами или нет. Я склоняюсь к Арни:

– Никто не сможет лучше организовать ее побег. Я могу вскрыть замок, проникнуть почти куда угодно и выйти оттуда незамеченной, а еще очень, очень хорошо управляюсь с ножами.

Он моргает – единственное свидетельство удивления. Затем поднимается, будто что-то для себя решил, и я тоже встаю.

– Желаю удачи, – говорит. – Она тебе понадобится. Но надо обговорить несколько моментов.

Как раз в этот момент заходит Коул. Я механически беру у него стакан, но сама не отрываю взгляда от дяди Арни.

– Мои люди проверили периметр вокруг твоего дома. Мы не обнаружили никакой слежки, но это не значит, что позже она не появится. Синтия не пришла лично, потому что я ей запретил. Если что-то пойдет не так: она не при делах, и я никогда сюда не приходил.

Он буравит меня глазами, и я киваю, ощущая, как по спине прокатывается дрожь.

– Что ж, тогда мы все уладили.

Он идет к двери, оставив черную сумку у стула.

– Простите, вы забыли…

Я хватаю Коула за руку, призывая заткнуться. Он повинуется, хотя донельзя встревожен.

– Спасибо, мистер Ротштейн. – Я открываю дяде Арни дверь. Он надевает шляпу и выходит на площадку. – Но вы сказали, что хотите обговорить несколько моментов. А означили всего два.

Он оборачивается и дарит мне широкую улыбку:

– Если когда-нибудь устанешь от своих магических шоу – позвони мне. Ты стала бы чертовски полезным помощником в моем деле.

Затем касается полей шляпы и легко сбегает вниз, где его ждет один из подручных.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней, тяжело дыша.

– Что это было? – спрашивает Коул. – Кто этот человек, и почему он оставил сумку?

– Это дядя Синтии, глава одной из крупнейших криминальных организаций в стране. В сумке пять тысяч долларов.

Коул застывает с вытаращенными глазами. Затем пару раз сглатывает.

– Понятно.

Так я и думала. Но просто киваю и снова мечусь по комнате.

Звонит телефон. Это Жак. Оказывается, Джоанну Линдсей действительно взяли под стражу.

– Ее вообще перевезли в Белвью для дальнейшего расследования. Ее дочь все время была с ней.

– Значит, это тупик, как мы и думали. – Ожидаемо, но сердце все равно падает. Теперь у нас нет даже догадок о личности похитителя. – Что еще сказал сыщик? Есть что-то новое о моем похищении?

– Похоже, полиция обнаружила брошенный молочный фургон ниже по реке, недалеко от места, где тебя нашли. Его украли из компании по доставке, но подозреваемых нет.

Очередной тупик.

– Что-нибудь еще?

– Нет, cherie. Мне очень жаль. Я заеду в банк, затем вернусь в квартиру. Будь осторожна, oui?

– Буду, – обещаю я и быстро вешаю трубку.

Снова стук в дверь. Пульс колотит в ушах, но затем я слышу голос Оуэна:

– Анна, это я.

Я открываю, и он быстро меня обнимает.

– Есть новости?

Коул рядом напрягается, но сейчас у меня нет времени об этом переживать.

– Нет, ничего.

Оуэн снова меня обнимает, и Коул прокашливается.

– Так говоришь, Жак едет сюда? – переспрашивает он.

Я киваю.

Коул оглядывает Оуэна темными загадочными глазами.

– Спущусь вниз, приведу себя в порядок. Побудешь с Анной, пока твой дядя не вернулся?

– Я никуда не уйду, – обещает ему Оуэн.

Коул уходит, и я запираю за ним дверь.

– Хочешь кофе? – предлагаю Оуэну.

Он кивает:

– Похоже, тебе он тоже не помешает.

Мы перебираемся на кухню. Оуэн жестом показывает, мол, садись, затем разогревает кофе, что ранее заварил Коул. Боль пульсирует за глазами, и я тру виски. Оуэн садится напротив, в голубых глазах плещется тревога. Я с улыбкой принимаю у него чашку, затем хмурюсь, заметив, что его галстук криво повязан, а светлые волосы взъерошены. Горло перехватывает. Похоже, Оуэн бежал.

Он отпивает кофе.

– Не пойму, что ты нашла в этом парне. Что нам вообще о нем известно?

Я хмурюсь. Ну почему он вечно так себя ведет? Стоит мне проникнуться к нему теплом и нежностью, как Оуэн обязательно что-нибудь испортит.

– Коул? Не знаю, что тебя не устраивает, я ему полностью доверяю.

Он вздыхает и вроде раскаивается:

– Прости. Просто я так ревную, что не могу ясно мыслить. Все пытаюсь показать, что к тебе чувствую, но я такой болван, что получается плохо.

Я качаю головой:

– Не думаю, что сейчас подходящее время.

– Постой. Дай скажу, пока не струсил. Думаю, из нас вышла бы потрясающая пара. Мы могли бы быть партнерами на сцене и вне ее, путешествовать и…

Я трясу головой, и Оуэн накрывает мою ладонь своею. Я ясно ощущаю его волнение.

– Прости. – Голубые глаза печальны. – Я знаю, что не вовремя. Вернемся к этой теме позже.

Я снова качаю головой. Пусть я новичок в отношениях, но невзирая на красоту и веселый нрав Оуэна, уверена, что никогда не увижу в нем больше, чем просто друга. Я мягко отнимаю руку.

– Нет, у нас ничего не выйдет. Прости.

И чувствую удар такой ярости, что, кажется, ахаю вслух.

– Дело в этом англичанишке, да? – Низкий голос Оуэна вибрирует от злости.

У меня дрожат руки. Я подношу чашку к губам и осторожно отпиваю.

– Нет, нет. Конечно, нет. Просто…

– Знаешь, забудь. Не стоило мне болтать.

Его эмоции стихают, но все равно обжигают кожу, точно крапива.

Я встаю, иду к раковине и выливаю кофе. Желудок сжимается. Повисает неловкое молчание. Я хочу что-то сказать, но не могу – слишком устала и встревожена.

Стук в дверь спасает меня от пустых попыток. Я смотрю на Оуэна, но тот мрачно гипнотизирует свою чашку. Иду в прихожую.

– Кто там?

– Жак.

Я его впускаю. Он снимает пальто и стряхивает с него капельки воды.

– Льет как из ведра.

Появляется Оуэн, и Жак кивает племяннику.

– Мне надо уйти, – натянуто говорит тот. – У меня есть кое-какие дела, но позже я вернусь.

– Спасибо, что пришел…

Я осекаюсь, сбитая с толку исходящими от него беспорядочными эмоциями. Сосредотачиваюсь так, что пот выступает над верхней губой. Какая-то… тайна. Сердце частит, и меня прошибает холодный пот. Оуэн что-то скрывает.

Дрожа, протягиваю к нему еще одну нить, пытаюсь разобраться в его чувствах, но не могу сконцентрироваться. Оуэн стискивает зубы – явно волнуется. Злится из-за нашего разговора или чего-то еще?

Он шагает к двери, и меня охватывает паника. Я должна выяснить, что ему известно, что он замышляет!

– Уверен, что не хочешь подождать с нами? – спрашиваю в отчаянии.

– Извини, Анна. – На секунду мне кажется, что его красивые черты искажает искреннее сожаление, но затем Оуэн трясет головой. – Я вернусь как можно скорее.

И уходит, тяжело сбегая по лестнице. Я выхожу следом, но уже поздно – хлопает парадная дверь.

Из жилища мистера Дарби выходит Коул и взлетает через ступеньку, словно чувствуя мое беспокойство.

Я спешу в квартиру и снова начинаю метаться по гостиной. Почему Оуэн позвонил Жаку именно сегодня? Почему так взъерошен? Что он скрывает? Коул и Жак наблюдают за мной: Жак с бесконечной печалью, Коул – с тревогой.

– Что случилось? – наконец напряженно спрашивает последний.

Я колеблюсь. Как отнесется Жак к обвинениям в адрес своего племянника? Определенно, сейчас не время ранить его чувства. Но как мне объяснить свои подозрения, не выдав собственную тайну?

– Думаю, нам надо проверить другие варианты, раз Линдсей отпадают. – Я поворачиваюсь к Жаку: – Как хорошо вы знаете Оуэна?

Странно, но он и бровью не ведет.

– Я знал его ребенком, но, разумеется, не взрослым. Редко приезжал в Бостон. А что?

Коул смотрит на меня, пытаясь понять, к чему я клоню.

– Он странно себя сегодня вел.

Не особо веский довод, но ни один из мужчин не спорит с моей оценкой.

Жак кивает:

– Я звонил сестре несколько недель назад. Похоже, мой племянник – как вы это называете? – паршивая овца в семье. Был какой-то скандал с дочкой босса и кучей долгов, но сестра не захотела распространяться. Вообще упомянула об этом в надежде, что я окажу на него благотворное влияние.

– И вы не предупредили Анну? – спрашивает Коул.

– Я сказал ее матери и думал, она передала.

Я вспыхиваю. Нет, мама мне не сказала – так она и о многом другом умолчала. Я трясу головой. Неважно. Главное – найти ее.

Вот найду – и в подробностях расскажу, что думаю о ее поведении.

– Что еще вам о нем известно? – спрашиваю, пытаясь сосредоточиться на текущей задаче. – Он упоминал каких-нибудь друзей? Знаете, где он живет?

– После звонка сестры, я навел справки. Все эти россказни про серьезную работу в банке – пустышка. Он там просто мальчик на побегушках.

Я расхаживаю по комнате, прокручивая в голове разговоры с Оуэном. Я даже не помню имен людей, с которыми познакомилась в «Коттон-Клабе». Затем вспоминаю танец и краснею. Оуэн же не может быть причастным, правда? Но он сегодня так подозрительно себя вел…

Надо узнать. Собравшись с духом, иду к телефону и набираю Синтию.

– Мне надо поговорить с твоим дядей. Мне нужна одна услуга.

– Ты же знаешь, что он может потребовать плату, – произносит Синтия после паузы.

– Знаю.

– Жди звонка. – И вешает трубку.

Жак выглядит смущенным.

– Не спрашивайте, – говорит ему Коул. – Вы не захотите знать.

Телефон звонит практически тут же. Это не дядя Синтии, а какой-то человек с тяжелым акцентом. Задает мне несколько кратких вопросов, и я рассказываю все, что знаю об Оуэне Винчестере. А положив трубку, поворачиваюсь к Коулу и Жаку:

– Теперь ждем.

Следующий час тянется медленно. Коул пытается заставить меня поесть, я качаю головой и все тасую карточную колоду. Жак делает вид, будто читает вчерашнюю газету, но страницы не переворачивает. Когда телефон снова звонит, я уже готова кричать от напряжения.

– Алло?

– Мои люди проверили твоего парня. Он просто нечто.

Я не трачу время на объяснения, мол, Оуэн мне не парень.

– Слушаю.

– Во-первых, он женат. Ты знала?

Я закрываю глаза и вспоминаю, сколько раз чувствовала от него запах духов. И та женщина в клубе.

– Нет, но это многое объясняет.

– Еще он многим задолжал и, похоже, по счетам платить не любит. Очень опасная привычка, как по мне.

– Где он живет?

Под диктовку дяди Арни я записываю адрес Оуэна.

– Будь у нас побольше времени, я бы выяснил, какой помадой он пользуется, но это все, что можно нарыть за такой короткий срок.

– Более чем достаточно, – уверяю я, вешаю трубку и поворачиваюсь к Коулу и Жаку: – У меня есть адрес. Едем.

– Подожди, – вмешивается Коул, но я не даю ему договорить.

– Нет, я устала ждать! Что, если Оуэн действительно стоит за похищением? Надо выяснить наверняка.

Неужели они не понимают, что мама может пострадать? Перед глазами встает комнатка с деревянными стенами. А если в эту самую минуту мама сидит там, напуганная, раненая?

Коул уже открывает рот, чтобы возразить, но его прерывает трель телефона. На мгновение мы замираем, затем я кидаюсь к аппарату. Наверное, дядя Арнольд еще что-то нашел.

– Алло?

– Деньги собрала?

Я сжимаю трубку крепче. Комната кружится перед глазами.

– Да, – выдавливаю, обретя дар речи. – Но откуда мне знать, что вы вернете маму, когда получите выкуп? – Я не собираюсь торговаться с похитителем, лишь хочу поговорить с ним подольше, вдруг узнаю голос.

– Пожалуй, придется поверить мне на слово. – Речь приглушена, но я уверена: это один из тех, кто пытался похитить меня.

Внутри вспыхивает гнев.

– Верить такой сволочи, как ты? Если хочешь деньги, придется прислать мне доказательство, что моя мама все еще… – Я сглатываю, борясь с тошнотой. – …Жива.

– Не принесешь деньги в указанное время в указанное место – она умрет.

– Но я же не знаю, куда и когда!

– Узнаешь. Посмотри за дверью.

– Подождите!

В трубке щелкает. Слишком поздно. Я закрываю глаза и указываю на дверь. Жак кидается туда, а Коул – ко мне. Я кладу трубку и прижимаюсь к нему, радуясь, что не одна.

Жак наклоняется и приносит конверт. В этот раз Коул не пытается выследить гонца. Послание могли оставить в любое время, пока я разговаривала по телефону, и никаких следов наверняка не осталось.

Письмо краткое: место, время и требование прийти одной.

Я смотрю на Жака. Его глаза полны боли. Коул же встревожен.

Пора вернуть маму домой.



Глава 26 | Порожденная иллюзией | Глава 28



Loading...