home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава одиннадцатая

И тут внезапно я услышала громкий треск. За ним последовал шум ожесточенной мужской борьбы. Драка происходила за кустами. Глухие звуки тяжелых ударов сопровождались кряхтеньем и хрипами. Я могла бы воспользоваться случаем и убежать, но мне нужно было увидеть, кто эти мужчины. Я подкралась поближе, однако прежде чем смогла их разглядеть, один вскочил с земли и исчез. Другой не без труда поднялся на ноги. Продравшись сквозь низко свисавшие ветви, я бросилась к нему. Это был Слейд.

Встав, он отряхнул грязь с брюк и сюртука и посмотрел на меня. Я вдруг сообразила, что не знаю, кто из двух мужчин гнался за мной, а кто меня спас. Сердце мое выстукивало бешеную каденцию страха и надежды.

Выражение лица Слейда было таким же отстраненным, как тогда, у «Королевского павильона».

— Мадам, ступайте домой, — сказал он с тем же русским акцентом. — И впредь не бродите в одиночестве. Это опасно.

Он повернулся, собираясь уйти, и тут меня обуяла ярость. Помнил он меня или нет, но я претерпела слишком много, чтобы помочь ему, независимо от того, заслуживал ли он этого. Я знала, что это Слейд, что бы ни говорили он сам и другие. Это были его глаза, некогда смотревшие на меня с любовью; его губы, которые я целовала; его руки, ласкавшие меня так, как я не позволила бы ни одному другому мужчине. Как минимум я заслуживала объяснений.

— Не смейте уходить! — крикнула я и схватила его за руку.

Он воззрился на меня, изумленный моей дерзостью, потом перевел взгляд на мою руку, вцепившуюся в него, и я почувствовала сквозь рукав, как напряглись его сильные мускулы. От такой бури эмоций на меня накатила слабость. Три года я мечтала коснуться Слейда, и вот я держала его за руку, но это было вовсе не то, о чем я мечтала. Мне безумно хотелось, чтобы его руки обняли меня и наши тела слились в любовном экстазе. Однако он освободился от моей хватки и сделал это грубо, словно стряхивал с себя руку нищего, выпрашивавшего у него подаяния. Гнев захлестнул меня, сметая чувство обиды, и вернул силы.

— Что вы здесь делаете? — гневно спросила я.

— Я увидел, как вы вошли в лес и за вами последовал мужчина, — выражение лица Слейда было бесстрастным и таким же чужим, как его акцент. — Мне показалось, что он собирается причинить вам зло. Поэтому я догнал его и заставил уйти.

— Прекратите притворяться! — Я распалилась настолько, что мне было все равно, правду ли он говорит. — Вы никакой не русский! — Я почти кричала. — Вы такой же британец, как и я, мистер Джон Слейд!

То, что я произнесла вслух его настоящее имя, испугало его.

— Ради бога, не так громко! — произнес он сердитым шепотом. Русский акцент исчез.

— Ага! — сказала я. — Значит, признаете, что вы — Джон Слейд. Где же вы так долго были?

Озираясь по сторонам — не слышит ли кто, — он приложил палец к губам.

— Тише! Вы сами не понимаете, во что ввязались!

— Вы правы, Джон Слейд, не понимаю. Но пока не пойму, не успокоюсь. А теперь объясните мне, почему вы оказались в Бедламе? Это вы убили санитаров? И тех женщин в Уайтчепеле? Почему вы вернулись в Англию? Вы помните, кто я?

Поскольку он лишь хмурился, но ничего не отвечал, я завопила что есть мочи:

— Отвечайте, Джон Слейд!

Произносимое вслух его имя было для меня магическим заклинанием, дававшим власть над ним. Его лицо приняло выражение раздраженного подчинения. Такое выражение я видела у него и прежде, когда принимала решение сделать нечто, с чем он был не согласен.

— Ладно, — сказал он, но так холодно, что мне показалось, будто в сердце вонзилась льдинка. — Да, я помню вас, мисс Шарлотта Бронте. — Мое имя он произнес сугубо официально, словно мы были едва знакомы. — Я расскажу вам все, но при одном условии — вы никогда никому не скажете об этом ни слова.

Я молча уставилась на него, позволив ему считать, что согласна на такой обмен. Сама же подумала, что решу позже, следует ли нарушить обещание. Глядя на меня в упор, он начал свой рассказ:

— Министерство иностранных дел направило меня в Россию. Моя миссия состояла в том, чтобы помогать революционно настроенным русским интеллигентам, подстрекать их к действию и одновременно разведывать, что замышляет против Британии российский император.

Это соответствовало тому, что поведал мне лорд Истбурн.

— Продолжайте. — Хоть меня немного и отпустило, поскольку я видела, что пока могу верить рассказу Слейда, я напомнила себе, что не следует принимать все его слова на веру: обман был его профессией, а я имела основания для сомнений.

— Во время своего пребывания в России я сумел втереться в высшее придворное общество. Царь предвидел войну с Британией в ближайшем будущем, искал способ обеспечить себе победу и в конце концов решил, что нашел его.

Здесь версия Слейда расходилась с версией лорда Истбурна. Я начала слушать с недоверием.

— Его шпионы, работавшие за рубежом, прознали об ученом по имени Найал Кавана, британском подданном ирландского происхождения. Предполагалось, что доктор Кавана изобрел устройство, способное дать своему обладателю решающее преимущество в случае войны, и что в настоящее время он изготовляет модель устройства для британского правительства, которое хранит это в строжайшей тайне. Царь вознамерился завладеть этим устройством.

— Как вы это узнали? — спросила я.

— Подслушал частный разговор царя в Кремле, — ответил Слейд. — Царь отправил своего главного доверенного шпиона привезти доктора Кавана в Москву. Этот шпион — человек по имени Вильгельм Штайбер. — Кристально-ясные серые глаза Слейда потемнели. — Вильгельм Штайбер является также главным шпионом прусского короля. Он — мастер шпионажа и располагает своими агентами по всей Европе. — В его тоне слышались острая личная неприязнь к Штайберу и, похоже, намек на соперничество двух супершпионов, сведенных судьбой друг против друга в смертельной игре. — Я вернулся в Англию, чтобы разыскать Кавана прежде, чем до него доберется Штайбер, и предотвратить его передачу в руки царя.

Мне всем сердцем хотелось верить Слейду. О, как мне этого хотелось! Но его история об ученом и его тайном изобретении казалась фантастичной, а способа проверить ее у меня не было.

— И как это объясняет тот факт, что вы были арестованы за убийство и заключены в Бедлам?

— У Штайбера среди персонала Бедлама есть свои люди. Он приспособил сумасшедший дом для собственных нужд: похищал политических беженцев, тайно доставлял их в Бедлам и пытал, чтобы вырвать у них информацию о заговорах против царского режима, зреющих в иммигрантской среде. А потом он начал использовать ту же тактику и против британских должностных лиц, чтобы узнать, где находится Кавана.

В такое дерзкое поведение иностранного тайного деятеля я вполне могла поверить. С одним таким деятелем я лично столкнулась в 1848 году. Но от этого мое недоверие к Слейду только усилилось: быть может, он придумал эту историю как раз в расчете на то, что она перекликалась с нашим прошлым опытом?

— Вы не ответили на мой вопрос.

Слейд прищурился; он понимал, что я подозреваю его во лжи.

— Я к этому подхожу. Приехав в Англию, я начал искать Кавана, задействовав все свои источники, но создавалось впечатление, будто он провалился сквозь землю. Я даже подумывал, не увез ли уже его из страны Штайбер, и, представившись Джозефом Типинским, польским иммигрантом, отправился в Уайтчепел, чтобы разузнать о нем от беженцев из Европы. Они всегда в курсе новостей о своих странах и их правителях, которым они обязаны своим изгнанничеством. Там я узнал, что Штайбера видели в Бедламе. Я нанялся туда уборщиком, начал искать Штайбера и, когда он объявился, засек его.

— Когда я вас увидела, вы не работали уборщиком и ни за кем не шпионили, — заметила я. — Вы были заключенным отделения для преступников. Как вы это объясните?

При воспоминании об этом эпизоде гнев захлестнул Слейда, тем не менее он следил за мной, пытаясь предугадать, что я сделаю дальше.

— Штайбер разоблачил меня. Как — не знаю. И, должно быть, подкупил полицию, чтобы меня схватили. Все произошло молниеносно: вот я сплю у себя в постели — а вот я уже заперт в Бедламе за якобы убийство трех женщин, о которых никогда в жизни слыхом не слыхивал и которых тем более не убивал. Два санитара в отделении для преступников состояли у Штайбера на платной службе. Доктор тоже. Вместе они пытали меня, стараясь выведать, что я задумал и что успел узнать о Найале Кавана.

Свидетельницей именно этой сцены я была. Значит, тот зловещий иностранец, который руководил пыткой Слейда, и есть Вильгельм Штайбер. По крайней мере, так говорит Слейд.

— Это вы убили санитаров?

— Пришлось, — ответил Слейд, тоном одновременно виноватым и оправдывающимся. — Штайбер собирался убить меня. Это была единственная возможность спастись.

Он все объяснял логично, но я все же не была удовлетворена.

— Я вам не верю. — Я по-прежнему сердилась, считая, что он хочет меня провести.

— Почему же? Это правда. — Он приковывал меня к себе взглядом.

И я выпустила снаряд, который должен был пробить брешь в сплетенной им лжи.

— Потому что вы вовсе не выполняете задание Министерства иностранных дел. Вы больше не являетесь их агентом. Вы — предатель!

Он моргнул.

— Откуда вы это взяли?

— От лорда Истбурна.

— Вы говорили с лордом Истбурном? — в его голосе зазвенела тревога.

— Только сегодня утром. Он считает вас мертвым.

— Ну, это, как видите, неправда. — Слейд вытянул вперед руки. — Вот он я.

— Так ли? — Мое сердце наполнилось мучительной болью, которую выдавал дрожащий голос. — Тот ли вы Джон Слейд, которого я когда-то знала?

Он отмахнулся от моих слов нетерпеливым жестом:

— Я не предатель. Тот факт, что я не мертв, должен был бы убедить вас, что лорд Истбурн ошибается. — Он принялся расхаживать взад-вперед, и мне казалось, что я ощущаю, как мысли проносятся у него в голове. — Вы сказали лорду Истбурну, что видели меня?

— Да, — призналась я.

Слейд недовольно поморщился и запустил пальцы в свою лохматую черную шевелюру. Мои пальцы вспомнили ощущение этих шелковистых прядей, сердце болезненно сжалось.

— Что сказал на это лорд Истбурн? — спросил Слейд.

— Он мне не поверил. Сказал, что я обозналась. Посоветовал забыть о вас.

— Еще кому-нибудь вы обо мне говорили?

— Доктору Форбзу, моему знакомому, который накануне водил меня по Бедламу. И Джорджу Смиту, моему издателю. Он сопровождал меня в Уайтчепел, куда я ездила вас искать. Хозяйка дома показала нам вашу комнату, где я нашла афишку театра «Королевский павильон». Вот так я и очутилась там вчера вечером.

— Проклятье! — воскликнул Слейд. — Вы всегда были упрямой и излишне любопытной женщиной, совавшейся не в свои дела!

Это было первым проявлением личных чувств со стороны Слейда. И первыми словами, свидетельствовавшими о том, что он знал меня лучше, чем хотел показать. И хотя они были отнюдь не лестными, сердце у меня радостно подпрыгнуло.

— Так, значит, вы меня помните! Не забыли!

Гордость не позволяла мне попросить его сказать, что он помнит, как просил меня выйти за него замуж, но я хотела, чтобы он вспомнил, чем были мы некогда друг для друга, поэтому протянула к нему руки в немой мольбе.

Слейд отшатнулся от меня, как от прокаженной, и в знак отрицания вскинул руки вверх — будто в самозащите.

— Лорд Истбурн прав. Вы должны забыть о том, что когда-либо видели меня или даже слышали обо мне. Никогда больше обо мне не вспоминайте.

Выпалив это, он мгновенно развернулся и исчез среди деревьев.


Глава десятая | Невероятные приключения Шарлотты Бронте | Глава двенадцатая



Loading...