home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава тридцатая

Я очутилась в каком-то темном пространстве. Пока я стряхивала с себя пыль, Слейд тоже влез в окно, достал из кармана спички и зажег одну. Высветилась пустая комната с облупившейся штукатуркой на стенах и каменным очагом. Мы прошли через другие комнаты, пребывавшие в таком же запустении, пока не добрались до кухни. Слейд зажег очередную спичку, и мы стали озираться в изумлении.

Кухня была оборудована как ни одна другая, какие мне доводилось видеть. Вдоль всех стен тянулись встроенные в них столешницы, сделанные из черных каменных плит. Под ними располагались металлические шкафы и полки, над ними — целая сеть медных трубок. На поверхности черных столов стояли стеклянные сосуды — такие же, какие я видела в уайтчепелском подвале. Слейд повозился с лампами, прикрепленными к стенам, послышалось шипение, и запахло газом.

— Да будет свет! — провозгласил он и зажег лампы. — Удивительно, что в таком старом доме есть газ. Должно быть, его провели сюда недавно.

Мы начали осматривать кухню-лабораторию. В шкафах обнаружились резиновые перчатки, матерчатые маски и шапочки, стальные ножи, какие-то неизвестные нам приспособления и стеклянная лабораторная посуда, а также увеличительные стекла, шприцы наподобие тех, которыми пользовался врач в Бедламе, круглые плоские мисочки с крышками и длинные конусообразные сосуды, соединенные с резиновыми грушами. На полках стояли банки с какими-то порошкообразными субстанциями, пронумерованные на ярлычках. Медные трубки заканчивались кранами. Когда Слейд стал поворачивать рычажки, из некоторых потекла вода, которая сливалась в раковину, из других пошел газ, подведенный к горелкам, похожим на металлические свечи. На подставках над горелками стояли стеклянные колбы. Были здесь и весы, и ванны со встроенными термометрами, и пустой ледник, и странный стеклянный ящик. Он был герметично закрыт крышкой с резиновым уплотнителем и имел два отверстия, в которые были вставлены резиновые перчатки. Рядом находилось небольшое устройство, состоявшее из двух медных тарелочек, склепанных вместе, со стеклянным окошком посередине; зажимом к этому устройству крепился длинный нарезной болт с металлической крестовиной и разнообразными крошечными винтиками.

— Это микроскоп, — пояснил Слейд.

Я осмотрела печь — чудовище из кованого железа с восемью газовыми конфорками. На ней стояла огромная кастрюля. Я подняла крышку. Мерзкий смрад от гниющей массы мяса и костей вырвался наружу. Я поспешно опустила крышку обратно. Обследуя кладовку, мы зажимали носы, чтобы не вдыхать запах испорченных продуктов. Настенные стеллажи здесь были забиты такой же лабораторной посудой, какую мы нашли в шкафах. На донышках скопился коричневый заплесневелый осадок. Под стеклянными колпаками стояли такие же склянки плюс огарки свечей. Отдельные полки были заставлены штативами со стеклянными трубками, заткнутыми пробками и наполненными мутной жидкостью. Некоторые пробки вылетели, и жидкость забрызгала стены. На полу стояло несколько жаровен, словно Кавана поддерживал в кладовке не холод, а тепло.

— Если это еда, то у доктора Кавана очень странная диета, — заметила я.

— Должно быть, это часть его экспериментов, — предположил Слейд, — хотя их цель мне неясна. Не вижу никаких свидетельств того, что он работал над созданием какого-то оружия.

В столовой мы нашли механические приспособления — похожие на детские вертушки вентиляторы, приводимые в действие с помощью кривошипов, и кузнечные мехи, соединенные с велосипедом. Когда Слейд объезжал комнату на велосипеде, мехи качали воздух.

— Мне начинает казаться, что Кавана — мошенник, — сказала я. — Вероятно, он пытался заставить британское правительство поверить в то, что он создает новое оружие, а на самом деле ничего подобного не делал. Может, он и Вильгельма Штайбера водит за нос?

— У меня такое же ощущение, — согласился Слейд, — но я не готов поверить, что гонялся за оружием, которого не существует.

Он вышел из комнаты. Хоть следовало испытать облегчение, узнав, что Британии не грозит новое неведомое оружие, я не могла не думать о том, что Катерину из-за него убили. Штайбер верил, что оружие существует, и, вероятно, не ошибался. Поиски необходимо было продолжать.

Кухня оказалась единственным помещением, куда был подведен газ. Слейд зажег масляную лампу, которую нашел там же, а я тем временем погасила газовые фонари. Освещая себе путь этой лампой, мы стали подниматься по широкой лестнице. Все комнаты на втором этаже были пусты, за исключением одной, находившейся в круглой башне. Здесь-то и жил Найал Кавана. Неубранная кровать с грязными простынями стояла посреди разбросанной по полу испачканной одежды и пустых винных бутылок, здесь же находился ночной горшок с застоявшейся мочой и засохшими фекалиями. На столике рядом с кроватью в грязных тарелках лежали огрызки окаменевшего сыра и зачерствевшие хлебные корки.

Думаю, излишне описывать наполнявшую комнату вонь.

Слейд распахнул окно. Мы осмотрели книжный шкаф, забитый научными текстами, потом письменный стол, на котором были навалены ручки, чернильницы, тетради и бумаги. Бумаги были испещрены рисунками и записями Найала Кавана. Я перебирала их, пока Слейд листал тетрадь, однако никак не могла избавиться от ощущения его близости. Взглянув на него, я увидела, что и он смотрит на меня, но он быстро отвел взгляд. Несмотря на тот факт, что мы просто работали вместе и ничего более, нас связывали невидимые узы любви, в которой он мне признался. Моя же любовь оставалась необъявленной и запретной.

Слейд передал мне тетрадь.

— Я не могу читать это вслух. Такие слова в присутствии дамы не произносят, — сказал он.

Пришлось мне прочесть самой:

«Я нашел шлюху, которая больна гонореей. Заплатил ей за то, чтобы она позволила взять у нее соскобы из влагалища. Приготовил питательную субстанцию, смешав овечью кровь и бараний бульон и прокипятив эту смесь вместе с лошадиными копытами; разлил полученную жидкость в плоские склянки и дал отстояться. Затем нанес на поверхность этой питательной субстанции слизь из влагалища, поместил склянки под стеклянные колпаки и зажег под ними свечи, которые выжгли воздух. Выращивание продолжалось три дня, и я получил культуру, состоящую из бурно разросшейся плесени, слизи и пены. Разделив составные этой культуры, я повторил процедуру и получил относительно чистый биологический материал. Теперь мне нужно найти здоровых женщин, чтобы испытать его на них».

— Это объясняет склянки в кладовой и овец в амбаре, но что все-таки задумал Кавана? — Слейд с отвращением покачал головой. — Я не дока в науках, но знаю: то, что он описал, не является общепринятой практикой.

Я едва слушала Слейда, потому что была потрясена, вспомнив тетрадь из уайтчепелского подвала.

— Он их нашел, — сказала я.

— Что?

— Здоровых женщин. — Я поведала Слейду о тетради, пересказала записи из нее и поделилась своими соображениями: — Кавана последовательно подцепил на уайтчепелских улицах Мэри Чэндлер, Кэтрин Медоуз и Джейн Андерсен, осмотрел их, чтобы убедиться, что они здоровы, а затем заразил своей «культурой». — Я представила себе, как он наносит плесень на интимные органы этих женщин, и желчь подступила у меня к горлу. — Через несколько недель он снова осмотрел их, убедился, что они заразились, и убил, чтобы провести вскрытие. — От ужаса мой голос звучал сдавленно. — Он даже сделал соответствующие рисунки.

Слейд неотрывно смотрел на меня.

— Так вы это нашли в уайтчепелском доме?

— Да, — подтвердила я. — Найал Кавана — уайтчепелский Потрошитель. Жертвы были объектами его экспериментов.

— Боже милостивый! — Слейд был потрясен правдой о Кавана, которую мне удалось разузнать. — Кавана не изобретает оружие, он выращивает возбудителей болезней, биологическую культуру, которую можно получить от больного человека, вырастить в лаборатории и распространить на других людей!

Слейд пролистал тетрадь; хмурясь, прочел неразборчивые и неопрятные записи.

— Наверное, он был пьян, когда писал это. Посмотрите: на бумаге остались винные пятна.

«Голландские ученые изучили образцы воды, почвы, овощей и тканей животных под микроскопом и обнаружили крошечные организмы, копошащиеся внутри. Я повторил их опыты и сам увидел эти микроорганизмы. — Он оставил в тетради их изображения, имевшие сферическую, яйцевидную или червеобразную форму. — Согласно моей теории, именно отдельные разновидности таких простейших организмов и являются возбудителями всех заразных заболеваний».

— Мой друг доктор Форбз упоминал о теории Кавана, — припомнила я. — Он сказал, что ее подвергли осмеянию и она явилась одной из причин его исключения из Королевского общества.

— Кавана это заслужил, — сказал Слейд. — Его теория противоречит веками накопленному научному опыту, мнению лучших в мире умов и просто здравому смыслу. Если Кавана в это верит, то он не только мошенник, но и просто сумасшедший!

— Сумасшедший или нет, но он очень опасен. Даже если он не способен действительно помочь России победить в войне против Англии, он — убийца. — Меня вдруг осенило: — А может, мы неправильно поняли смысл работы Кавана? Может, он и впрямь изобрел оружие?

— О чем это вы?

Пока я говорила, идея окончательно оформилась у меня в голове:

— Мы считали, что оружие — это какое-то устройство. Но что, если это совершенно новое средство истребления людей? — Слейд выглядел озадаченным, и я поспешно продолжила: — Не важно, что его теорию осмеяли. Найал Кавана доказал, что может выращивать биологическую культуру, способную возбуждать болезни, и с ее помощью заражать людей. Вероятно, он изобрел и средство, позволяющее делать это в крупных масштабах, то есть одновременно заражать многих людей.

— В ходе войны невозможно применять эти организмы выборочно, пострадают обе стороны. К тому же болезнь, которой он заразил тех женщин, не смертельна.

— Но есть ведь и другие болезни, — возразила я, не сомневаясь в собственной логике. — Разные лихорадки, холера, тиф, туберкулез — они унесли тысячи жизней. Что, если Кавана изобрел какой-то особый способ распылять биокультуры, порождающие такие болезни?

— Это абсурдно. Вы слишком долго имели дело с художественным вымыслом, сочиняя свои произведения, и в конце концов начали сами в него верить… — Слейд вдруг запнулся, видимо, что-то припомнив, и его осенило: — Вентиляторы. Велосипед, соединенный с кузнечными мехами. Вот для чего они — чтобы распространять болезни воздушным путем. Проклятие! Вы правы. — Его глаза наполнились ужасом. — Если Найалу Кавана удалось создать подобное средство массового уничтожения, он может вызвать эпидемию чумы!

Это было страшно даже себе представить.

— Что же нам делать? — воскликнула я.

— Нам ничего делать не надо. Вы отправитесь домой, а я… — Слейд неожиданно замолчал.

— Что?

Он приложил палец к губам. Теперь и я услышала звук шагов, приближавшихся к дому. Заскрипели ворота. Слейд погасил лампу. Мы подбежали к окну и увидели далеко внизу трех мужчин, направлявшихся ко входу.

— Кто это, черт возьми? — пробормотал Слейд.

Мужчины несли фонари, но их лиц мы не видели. Они поднялись по ступенькам и скрылись под крышей портика. Спустя мгновение раздался громкий стук в дверь.

— Кавана! — закричал один из мужчин. — Если вы здесь, открывайте!

— Это лорд Истбурн, — прошептала я. — Я узнаю его голос.

— Лорд Истбурн?! — На лице Слейда, освещенном луной, отразилось недоумение. — Что он здесь делает?

Настала пора поделиться со Слейдом последней информацией, добытой мною в Уайтчепеле. Я рассказала ему о письме, написанном рукой лорда Истбурна.

— Это он оснастил лабораторию для Кавана. Доктор Кавана работает на него.

— Боже, боже, да вы полны сюрпризов. — Слейд посмотрел на меня с изумлением.

— Но я по-прежнему не понимаю, почему, если Кавана работает на английское правительство, о нем и его изобретении ничего не известно лорду Пальмерстону?

— Лорд Истбурн чрезвычайно амбициозен, — сказал Слейд. — Вероятно, узнав об изобретении, он решил нанять Кавана в обход лорда Пальмерстона.

— Но почему?

Было слышно, как лорд Истбурн тихо переговаривается со своими людьми на крыльце.

— Быть может, он не знал, будет ли работать изобретение, хотел подождать, пока Кавана представит успешный результат и только потом рассказать обо всем лорду Пальмерстону и королеве. Это принесло бы ему невиданное продвижение в карьере. — Слейд с минуту подумал. — Вероятно, он даже планировал ускорить начало войны между Британией и Россией. Она дала бы ему шанс продемонстрировать оружие Кавана, а победа Британии сделала бы его героем.

— Теперь я понимаю, почему он оставил меня в Ньюгейтской тюрьме: не хотел, чтобы я кому-нибудь проговорилась насчет изобретения и чтобы стало известно, что Кавана ангажирован без официальной санкции.

— А я теперь понимаю, что сталось с письмом, которое я направил лорду Пальмерстону, — мрачно подхватил Слейд. — Лорд Истбурн наверняка перехватил его, прочел и оказался перед выбором: показать его Пальмерстону, предупредить того о происках Вильгельма Штайбера и встать на мою защиту — или сохранить свой секрет.

Снаружи лорд Истбурн снова крикнул:

— Кавана! — и замолотил по двери. Затем я услышала, как кто-то ковыряется в замке ключом и открывает дверь.

— Они входят! — прошептала я.

Послышались шаги в передней и голос лорда Истбурна:

— Обыщите дом.

Он и его люди начали подниматься по лестнице.

— Они не должны нас найти, — так же шепотом ответил мне Слейд.

Подтолкнув меня к кровати Кавана, он сделал знак залезть под нее и последовал за мной. Пока люди Истбурна расхаживали по дому, мы лежали там лицом вниз. Несмотря на страх, я остро ощущала близость Слейда — его дыхание, запах, тепло его тела — и почти непреодолимое желание коснуться его руки. Он лежал напряженный и неподвижный. Полоса света упала на пол комнаты, когда в нее вошел один из приспешников Истбурна. Мы со Слейдом затаили дыхание.

— Грязная свинья, — буркнул человек и вышел. Было слышно, что он поспешно сбежал по лестнице и крикнул: — Кавана там нет. Дом пуст.

Мы наконец сделали выдох.

— Ну, тогда продолжим, — отозвался лорд Истбурн откуда-то со стороны кухни.

Там слышались звук шагов и плеск жидкости, потом лорд Истбурн и его люди вышли из дома. Слейд вылез из-под кровати, я — за ним. Выглянув из окна, мы услышали треск ломающихся веток в кустах, росших вдоль дома, снова какой-то плеск и почувствовали едкий запах.

— Это керосин, — прошептала я.

Слейд тоже принюхивался, но повернувшись к двери.

— А я чувствую газ — видимо, они открыли газовые краны.

Мы посмотрели друг на друга, внезапно осознав, что это значит. Снаружи донесся хлопок, за ним — рев и треск. Оранжевое пламя осветило ночь. Слейд схватил меня за руку, и мы побежали к лестнице, но она была уже перекрыта огнем, который змеился по полу, как дракон, и бросался на стены, облитые керосином.

— Придется выбираться через окно, — крикнул Слейд.

— Зачем лорду Истбурну понадобилось сжигать дом? — успела спросить я, пока мы перебегали из комнаты в комнату. Пламя лизало окна, снаружи дом уже полыхал вовсю.

— Чтобы уничтожить доказательства работы Найала Кавана и все, что свидетельствует о его связи с ним, — ответил Слейд.

— Может, он знает, что Кавана убил тех женщин в Уайтчепеле? Если его связь с Кавана станет достоянием общественности, разразится грандиозный скандал!

— Это еще один вероятный мотив, — согласился Слейд, подталкивая меня по лестнице. — Лорд Истбурн также мог осознать, что оружие Кавана слишком опасно для использования, и не захотел, чтобы его имя хоть как-то было связано с ним.

— Если бы он знал, что ему удалось загнать в огненную ловушку двух свидетелей, он был бы в восторге.

— Вот чего вы добились, отказавшись уйти, когда это еще было возможно!

Дым наполнил весь дом; мы давились и кашляли. Добежав до чердака, Слейд распахнул окно, в него ворвался раскаленный дымный воздух, рев пламени стал громче. Слейд выбрался наружу и спрыгнул на крышу купола, находившуюся футах в десяти внизу.

— Прыгайте! — крикнул он, подняв руки.

Я беззвучно прочла короткую молитву и прыгнула. На миг, пока я летела в надувшемся, словно шар, платье, сердце мое подскочило к самому горлу. Потом руки Слейда крепко сомкнулись вокруг меня, и он поставил меня на крышу. Мы в смятении взглянули вниз. Земля виднелась не менее чем в тридцати футах под нами — и ни одного дерева достаточно близко, чтобы можно было слезть по нему. Вся долгая история этого дома сгорала в огне. Вдали послышался звон колоколов, призывающий пожарную команду, но она, разумеется, не могла прибыть достаточно быстро. Мы были обречены.

— Мисс Бронте! — позвал голос снизу.

Что-то в последнее время приходилось слышать этот голос куда чаще, чем хотелось бы. В изумлении я взглянула вниз:

— Мистер Хелд?

— Да, это я!

— Кто? — удивился Слейд.

— Оливер Хелд, — ответила я. — Мой знакомый.

Из окутанных дымом деревьев показался мистер Хелд.

— К вашим услугам, мисс Бронте. — Запрокинув голову, он тащил к дому лестницу, глядя на меня с обычной радушной улыбкой.

— Что он здесь делает?

— Должно быть, следовал за мной. Опять. — И снова я его не заметила, хотя он наверняка ехал за мной от самого Гаворта в Озерный край, потом в Лондон и Тонбридж, каким бы невероятным это ни казалось. А Слейд был слишком сосредоточен на другом, чтобы засечь мистера Хелда, прятавшегося где-то поблизости. Я рассмеялась: однажды мне пришлось дать мистеру Хелду пощечину за его нахальство, теперь я готова была расцеловать его за то же самое.

— Есть ли еще что-нибудь, что вы забыли мне рассказать? — съязвил Слейд.

Мистер Хелд пристроил лестницу к куполу. Слейд велел мне идти первой. Пока я спускалась, мистер Хелд держал лестницу. Ее основание находилось так близко к горящей стене, что мои юбки покрылись сажей. Но я благополучно приземлилась, как и Слейд через несколько секунд после меня.

— Благодарю вас, — сказала я мистеру Хелду.

— Ради моей любимой писательницы — все, что угодно, — ответил он с легким поклоном.

— Бежим! — крикнул Слейд и потащил нас от полыхающего дома.

Когда мы мчались по заросшей сорняками лужайке, газ в доме взорвался, и стены внутри обрушились с оглушительным грохотом, превосходившим самый сильный гром. Взрывной волной меня подкинуло в воздух и плашмя швырнуло на землю. Мы все трое оказались распростертыми на земле. Я взглянула через плечо. Дом являл собой сплошную массу огня, который ревел, выстреливая снопами искр и окрашивая ночное небо в оранжевый цвет. Черный дым клубился вокруг дымоходов, все еще торчавших из уже проваливавшейся крыши. Трещали оконные стекла, разбрызгивая осколки, сыпавшиеся на нас.

Слейд первым вскочил на ноги и стал подгонять нас:

— Давайте, давайте!

Мы устремились к границе участка. Падая, я сильно ушибла правое колено и теперь хромала, поддерживаемая с двух сторон Слейдом и мистером Хелдом. Между нами и стеной, окружавшей территорию работного дома, темнели деревья. Я услышала очередь более тихих хлопков и поначалу приняла их за взрывы, продолжающиеся внутри дома, но тут что-то воткнулось в землю прямо передо мной, взметнув фонтанчик грязи.

— Стреляют! — крикнул Слейд. — Прячьтесь!

— Кто стреляет? — задыхаясь, спросил мистер Хелд, пока мы мчались к деревьям. Он выглядел испуганным. Мне стало жаль его: ведь он всего лишь хотел быть поближе ко мне и не рассчитывал на такое ужасное приключение.

— Лорд Истбурн и его люди, — ответила я. — Должно быть, они задержались, чтобы убедиться, что дом сгорел дотла, увидели нас и решили, что нас нельзя оставлять в живых.

— Кто такой лорд Истбурн? — недоумевал мистер Хелд.

— Потом объясню.

Казалось, что до этих деревьев — не меньше мили. Я ковыляла быстро, как могла. Раздалось еще несколько выстрелов, взрыхливших землю вокруг нас. Теперь стреляли слева. Я повернула голову в том направлении, Слейд тоже.

— Это не лорд Истбурн, — сказал он.

К нам бежал человек с пистолетом в поднятой руке. Его белокурые волосы тускло светились в отблесках огня. Это был приспешник Вильгельма Штайбера, атлет. В тот миг, когда мы поравнялись с деревьями, он выстрелил снова. Слейд свалил меня с ног и прижал к земле. Пуля просвистела над нами. Еще один выстрел раздался справа. Мистер Хелд дернулся, обернулся и зашатался.

— Его убили! — закричала я.

— Прячьтесь за деревьями, быстро! — приказал Слейд и подхватил мистера Хелда, не дав ему упасть. — Давайте же!

Ползком пробираясь среди деревьев, я заметила мужчину возле амбара. Он стоял в темноте, поскольку амбар заслонял его от огня. Лунный свет серебрил рукоятку его пистолета и отражался в белесых глазах. Это был Вильгельм Штайбер.

Видение длилось всего лишь миг, но я точно знала, что и Штайбер заметил и узнал меня. Я нырнула в гущу деревьев, как кролик, спасающийся от ястреба. Слейд, волоча на себе мистера Хелда, — за мной. Остановились мы лишь возле стены. Слейд положил мистера Хелда на землю.

Я склонилась над ним и окликнула по имени:

— Оливер, куда вы ранены?

Он застонал. В пробивавшемся сквозь листву лунном свете я увидела, что его лицо мертвенно серо, глаза и рот широко открыты, словно он тщетно пытался заглотнуть воздух. Рубашка на его груди насквозь пропиталась кровью.

— Не двигайтесь, — поспешно сказала я. — Мы вам поможем.

Слейд разорвал рубашку мистера Хелда. Его грудь оказалась залита кровью, которая продолжала струиться из раны в ее правой части. При каждом вздохе раневое отверстие издавало чавкающий и булькающий звук.

— Пуля вошла в легкое, — сказал Слейд. — Мы ничего не можем сделать.

— Тогда надо отвезти его к врачу!

Дыхание мистера Хелда слабело. Я схватила его за руку. Он судорожно сжал мою ладонь и умоляюще посмотрел на меня. Его губы беззвучно произнесли мое имя. Затем дыхание замерло, рука безвольно обмякла, взгляд сделался пустым.

— Он мертв, — сказал Слейд.

— Нет! — закричала я. От горя мое чувство благодарности и вины перед мистером Хелдом усилилось многократно. Он спас мне жизнь, а я даже так и не подписала ему его любимую книгу.

В отдалении продолжал бушевать пожар, дом начал с грохотом рушиться. Сквозь деревья к нам приближались шаги. Слейд оторвал меня от мистера Хелда.

— Это Штайбер со своими людьми. Бежим!


Глава двадцать девятая | Невероятные приключения Шарлотты Бронте | Глава тридцать первая



Loading...