home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава тридцать пятая

Капитан Арнольд высадил нас в доке шербургского порта. День выдался холодным, с сырым пронизывающим ветром, который раскачивал корабли в бухте и пробирал нас до костей. Шербург оказался средневековым городком, ничуть не более примечательным, чем любая английская портовая деревня. Мы со Слейдом шли по грязным, насквозь провонявшим улочкам, таким узким, что, раскинув руки, почти можно было достать ими до серых домов по обе стороны. Люди разговаривали по-французски, но на диалекте, который я понимала с большим трудом. Это была не та Франция, которую я всегда мечтала посетить. Если в Шербурге и были музеи изящных искусств и памятники, то я их не видела. Мы находились в ста семидесяти милях от Парижа, великой столицы мировой моды, искусства и литературы, но для меня это сейчас было не важно. Я сама переживала чудо.

На борт корабля я взошла старой девой, а сошла — замужней дамой. Я смотрела на Слейда и думала: «Вот мой муж». И не было на свете мужчины красивей, сильней и отважней, чем он. Светясь от гордости, я желала, чтобы весь мир видел нас вместе. В будущем я была уверена как никогда прежде, будто бы брак сделал нас неуязвимыми.

Это было иллюзией, как очень скоро предстояло мне убедиться.

Слейд внимательно смотрел по сторонам, чтобы вовремя заметить опасность.

— Кажется, во Франции все спокойно. Никакая революция нам на этот раз не помешает.

Во время революции 1848 года население Франции восстало против коррупции и репрессий правительства, высоких цен на продукты питания и безработицы. Радикальные сообщества устроили в Париже многолюдную демонстрацию. Правительство послало войска, расстрелявшие толпу. Тогда ожесточенные мятежи прокатились по всей стране. Король Луи-Филипп отрекся от власти. Радикалы сформировали новое правительство, но их непродуманные реформы вызывали недовольство рабочих по всей Франции. В течение трех дней продолжались их вооруженные выступления против армии. Парижские улицы обагрились кровью. Было убито около полутора тысяч человек. В конце концов революция была подавлена взявшей власть в свои руки военной диктатурой. Из этих беспорядков выросла фигура Луи Наполеона Бонапарта, выдававшего себя за племянника Наполеона Первого. Она символизировала революцию и власть, традиции и социальные реформы; Луи Наполеон обещал все всем. Избранный президентом Франции в декабре 1848 года, он инициировал учреждение новой республики. Это был жестокий деспотический режим, но он действительно утихомирил страну.

— Надо найти ночлег, — сказал Слейд.

Его французский язык был лучше моего; меня восхитило, как легко и быстро, пользуясь иностранным языком, он нашел комнату в скромной гостинице. Чтобы подкрепиться в преддверии решительной встречи с Найалом Кавана, мы плотно позавтракали, съев цыпленка в соусе из сидра и сметаны, рыбу, тушенную с креветками и мидиями, и рисовый пудинг с корицей и сопроводив все это крепким яблочным бренди, после чего отправились в шато.

Следуя указаниям, полученным от сэра Уильяма, мы поехали на восток от города. Шато представлял собой миниатюрный замок шестнадцатого века, построенный из серого камня в гибридном готико-ренессансном стиле; две его круглые башни с островерхими крышами возвышались над окрестным лесом, окруженным фруктовыми садами. В этот пасмурный день шато выглядел зловеще, вызывая дурное предчувствие, но мне, пребывавшей в эйфории, он показался романтичным.

— Какой у нас план? — спросила я Слейда.

— К черту планы, — ответил он. — Ни к чему хорошему они нас не привели. На сей раз будем действовать по обстоятельствам.

Он позвонил в звонок, приделанный к запертым чугунным воротам. Никто не ответил. Начался сильный холодный дождь.

— Ты сможешь протиснуться в щель между стеной и воротами, — сказал мне Слейд. — А я перелезу через забор.

Так мы и сделали. Оказавшись внутри, мы прошли по короткой аллее, осененной густой листвой. Сэр Уильям предупредил, что хозяин любит уединение. Он был богатым человеком и занимался охотой на диких зверей, которых отлавливал для зоопарков и поставлял ученым. В настоящий момент он находился в Индии, в охотничьей экспедиции. Мощенная булыжником аллея огибала шато, отделяя его от леса. Мы подошли к парадной двери — скрепленному железными скобами массивному сооружению, утопленному в глубокой арке. Слейд постучал медным молоточком и позвал:

— Найал Кавана?

Кроме громко шелестевшего в листве дождя, никаких звуков не последовало. Я отошла назад, посмотрела вверх и за одним из окон верхнего этажа заметила движение: занавеска поднялась и тут же опустилась.

— Он здесь, — сказала я.

Повторный стук и призывы не дали никаких результатов. Слейд дернул дверь, она оказалась заперта. Мы обошли дом, безуспешно пытаясь найти другой вход. Позади дома наткнулись на клетки для зверей и сараи. У самой стены Слейд обнаружил квадратное скошенное сооружение с каменным основанием, высокая часть которого, примыкавшая к стене, отстояла от земли фута на два. На наклонной поверхности имелась двустворчатая железная дверь.

— Должно быть, это вход в подвал, — предположил Слейд и поднял одну, потом другую створку. Внутри виднелась деревянная лестница, конец которой терялся в темноте.

Я испытываю инстинктивный страх перед темными подземными помещениями, поэтому с надеждой спросила:

— Мы же не собираемся туда спускаться?

— Мы — нет, — ответил Слейд. — Ты останешься здесь.

Женитьба не изменила его властной манеры командовать мною. Раздраженная этим, я сказала:

— Я и тебе не позволю идти туда. Это может оказаться небезопасным.

— Мы прошли весь этот путь не для того, чтобы заботиться о безопасности. А это, похоже, — единственный способ добраться до Найала Кавана. Не беспокойся, я буду осторожен.

Замужество не дало мне никакой власти над ним. Я могла лишь нервничая наблюдать, как Слейд достал из кармана свечу и спички и, держа перед собой зажженную свечу, начал осторожно спускаться по лестнице, которая была расположена в земляной шахте, укрепленной камнями и деревянными столбами. Лестница была крутой, и основание ее находилось глубоко под землей, так что сверху его не было видно. Вдруг Слейд вскрикнул, рухнул вниз и исчез. Я услышала несколько глухих ударов, потом наступила тишина.

— Джон! — позвала я, в ужасе склонившись над входным отверстием и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Может быть, Слейд лежал без чувств у подножия лестницы? О том, что он мог быть мертв, я не хотела и думать. Мне ничего не было видно. Что делать?

Я прочла достаточно романов, чтобы знать, что героиня, рискующая спуститься в темный подвал, неизбежно попадает в страшную беду, но не могла бросить Слейда. Кроме меня, помочь ему было некому. Повернувшись спиной, я медленно поползла по лестнице, цепляясь руками за каждую верхнюю ступеньку и при этом ощупывая ногами нижнюю. Свет, обозначавший квадрат открытой двери у меня над головой, ничуть не освещал мне дорогу. Вскоре я оказалась в полной темноте и не видела уже ничего. Добравшись до места, где исчез Слейд, я позвала его, но не получила ответа. Я потрогала ногой нижнюю ступеньку. Она казалась такой же целой и прочной, как остальные. Подумав, что Слейд, вероятно, просто поскользнулся и поэтому упал, я перенесла на нее весь свой вес.

Как только я отняла руки от верхней ступени, за которую держалась, нижняя ушла у меня из-под ног, я с криком полетела вниз, и полет этот, как мне показалось, продолжался бесконечно. Наконец мои ноги ударились о твердую поверхность, и я кубарем покатилась по какому-то скользкому уклону. Мои крики эхом отдавались в кромешной темноте, которая меня окружала. Наконец земля подо мной выровнялась, и я остановилась, уткнувшись во что-то ногами. «Что-то» пробормотало: «Черт побери!»

— Джон? — воскликнула я, обрадовавшись тому, что слышу его голос, но испугавшись, что невольно поранила его. — Ты в порядке?

— Был, пока ты не лягнула меня. А ты?

Я села и подвигала руками и ногами. У меня все болело, но, кажется, ничего не было сломано.

— Я тоже.

— Что ты делаешь здесь внизу? Я же велел тебе оставаться наверху.

— Я полезла за тобой, потому что испугалась за тебя.

— Поздравляю: теперь мы оба в западне, — хмуро сказал Слейд.

Я нащупала его рукой; несколько мгновений мы сидели, держась друг за друга.

— Ну, по крайней мере, мы вместе, — сказала я.

— Не знаю, хорошо ли это, — хмыкнул Слейд. Он убрал от меня руки. — Куда подевалась эта чертова свеча? — Я услышала, как он шарил по земле. — Ага, вот она.

Чиркнула спичка — и загорелся фитилек. Мы встали, Слейд поднял свечу повыше. Я увидела старинные каменные стены, скользкие от сырости, и почувствовала влажный, пропахший землей и зверями запах в холодном воздухе. Мощеный пол был завален грязью, соломой и экскрементами грызунов. Света не хватало, чтобы осветить дальние углы изобиловавшего нишами помещения. Мы едва различали стропила футах в двадцати у себя над головой.

Слейд посветил на скат, по которому мы свалились.

— Ну все, я готов покинуть эту яму, а ты?

Мы поползли вверх по скату. Добравшись до его конца, встали и, задрав головы, увидели люк, через который и провалились сюда. Слейд поднял руки, но концы его пальцев не дотягивались до него минимум фута на три.

— Заберись мне на плечи, — сказал он.

Я повиновалась и стала карабкаться, впиваясь в него ногтями, он раскачивался подо мной. Неловко встав коленями ему на плечи, я попыталась поднять дверцу люка.

— Не могу сдвинуть.

Слейд опустил меня на землю.

— Здесь должен быть какой-то другой выход, — сказал он.

Мы снова съехали по уклону вниз и стали осматривать подвал. Фитилек свечи удлинился.

— Тянет сквозняком. Наверное, от двери, — предположила я.

По мере того как мы продвигались вперед, перед глазами начал вырисовываться прямоугольный объект. Он оказался клеткой из толстых железных прутьев, достаточно большой, чтобы в ней поместился Минотавр.

— Наверное, хозяин держит в ней диких зверей, которых привозит из экспедиций, — сказал Слейд.

Откуда-то сверху донесся скрипучий звук. Мы подняли головы и увидели квадрат света в потолке. Луч падал прямо на нас. И в тот же миг вниз полетел какой-то предмет, который ударился об пол со звоном разбивающегося стекла. Это оказалась бутылка, разлетевшаяся на мелкие осколки. Содержавшаяся в ней жидкость разлилась по полу, от нее шло испарение, которое имело тревожно-знакомый запах, острый и тошнотворно-сладкий.

— Эфир! — С этим химическим веществом у меня уже был несчастливый и незабываемый опыт знакомства в 1848 году.

Мы со Слейдом попытались поймать еще несколько бутылок, брошенных следом за первой, вполне безуспешно, поэтому, закрыв носы и рты рукавами, бросились в дальний конец подвала. Но эфирные пары настигли нас и там.

— Нужно задуть свечу, иначе огонь воспламенит пары, — сказал Слейд и дунул на фитилек. Люк в потолке с грохотом захлопнулся. Мы снова погрузились во тьму. Пары эфира продолжали заполнять подвал. Помимо воли я вдыхала их, постепенно становилась сонной, у меня начала кружиться голова, и в конце концов я провалилась в глубокое беспросветное забытье.


* * * | Невероятные приключения Шарлотты Бронте | * * *



Loading...