home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава сорок вторая

Запал вспыхнул, и язычок пламени побежал по нему вверх, отражаясь в стеклах очков Найала Кавана. Стоя на коленях перед своей бомбой, он представлял собой благочинную картину: явление небесного посланца святому. Один короткий миг мы все, объятые ужасом, неподвижно следили за происходящим, но уже в следующий события начали развиваться с такой скоростью, что точно запомнить, кто, что и в какой последовательности делал, было невозможно.

Кажется, первым закричал Слейд:

— Ваше Величество, бегите!

Королева попыталась, но запуталась в юбках. Джордж Смит бросился ей на помощь. Опираясь на его руку, она побежала вместе с ним, но снова наступила на юбку и упала, увлекая за собой и Джорджа. Слейд устремился к бомбе. Штайбер тоже. Он, конечно, не хотел, чтобы бомба взорвалась, убила его и планы царя относительно Англии оказались сорваны, но еще меньше он хотел, чтобы изобретением завладел Слейд. Поэтому, прежде чем Слейд успел грудью броситься на запал, чтобы погасить его, Штайбер поддался безрассудному желанию убить его и выстрелил.

Я закричала:

— Берегись! — но было слишком поздно: не добежав до Кавана, Слейд вскрикнул от боли и тяжело рухнул на бок, словно пуля молниеносно подрезала ему ноги. Он попытался встать, но руки скользили в луже крови, которая расползалась под ним. Штайбер уже стоял над Слейдом, целясь в него сверху. Я метнулась к нему и схватила за руку. Он стряхнул меня и нажал на курок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало: кончились патроны.

Я вздохнула было с облегчением, однако Штайбер, отшвырнув бесполезный теперь пистолет в сторону, достал из нагрудного кармана другой — его он прихватил у одного из своих людей, брошенных на месте падения аэростата. Между тем пламя, вспыхивая и шипя, подбиралось к бомбе, до нее оставался какой-то дюйм. Планируя на него, Штайбер одновременно снова выстрелил в Слейда. Слейд увернулся, откатившись в сторону, и лягнул Штайбера левой ногой. Из правого бедра, куда угодила пуля, текла кровь. Удар пришелся по колену; покачнувшись, Штайбер взмахнул руками и выронил пистолет. Тот отлетел в сторону, заскользил по полу и остановился лишь у стеклянного фонтана. Не сумев сохранить равновесие, Штайбер в тот же миг оказался сидящим на полу. Слейд уже полз к запалу. Я поспешила ему на помощь, но Штайбер, вскочив на ноги, ринулся за мной и оттолкнул меня. Между ним и Слейдом завязалась драка.

Кавана испытывал блаженство, наблюдая за ними, словно то, что вот-вот должно было случиться, для него лично никакой опасности не представляло. Похоже, он был готов принести себя в жертву собственному гению и наконец обрести душевный покой.

Мистер Теккерей стоял неподалеку, переминаясь с ноги на ногу, как будто не мог решить: присоединиться к драке или бежать. Видом своим он напомнил мне напуганную ревом локомотивов и гомоном толпы потерявшуюся собаку, которую я однажды видела на Юстонском вокзале. В руке он по-прежнему машинально сжимал стакан с лимонадом.

Огонь на запале почти достиг взрывателя, теперь он горел ярче, трещал и рассыпал искры, пожирая порох, которым был покрыт жгут. Слейд и Штайбер вместе рухнули на пол, оба потянулись к запалу, но ни у того, ни у другого пальцы не достали до него. И тут я выхватила у мистера Теккерея стакан и выплеснула лимонад на язычок пламени.

Иногда мы действуем более целесообразно, когда не задумываемся. Порой организм берет на себя инициативу, пока разум еще слишком охвачен сомнениями, чтобы подсказать правильное решение. Я вовсе не думала о том, что жидкость гасит огонь. Просто инстинктивно применила на деле древнее знание.

Огонь зашипел и погас. Лимонад обрызгал Найала Кавана. Что-то тревожно ворча себе под нос, он перевел взгляд с намокшего запала на меня. Слейд и Штайбер изо всех сил старались освободиться друг от друга. Кавана захихикал, достал из коробка еще одну спичку и чиркнул ею. Но спичка оказалась мокрой и не загорелась. Как и следующая. Лишенный своего могущества вследствие ничтожного действия, продиктованного элементарным здравым смыслом, научный гений взвыл.

Мы с мистером Теккереем так удивились этому, что у нас отвисли челюсти. Кавана далеко зашвырнул бесполезные теперь спички и с пронзительными воплями и рыданиями бросился на меня. Его нападение застало меня врасплох. Схватив за воротник платья обеими руками, он заорал:

— Вы все испортили! — и встряхнул меня с такой силой, что у меня замоталась голова и клацнули зубы.

Лицо у него побагровело от ярости, затянувшиеся мутной пленкой и налитые кровью глаза горели сквозь слезы. В уголках рта скопилась слюна. Он напомнил мне Бренуэлла в момент очередного припадка ярости, до которых его доводили опиум и алкоголь. Но Бренуэлл никогда в жизни не поднял руку ни на кого из нас. И я никогда не боялась, что он причинит мне боль — разве что нечаянно. Найал же Кавана изо всей силы нанес мне удар в левое ухо. Чудовищная боль пронзила челюсть и висок, я закричала. Огни Хрустального дворца задрожали и распались на фрагменты у меня перед глазами, как будто я смотрела на них через растрескавшееся стекло. Звуки теперь приглушенно отдавались в голове причудливым эхом, сквозь которое пробился голос Слейда:

— Шарлотта!

Через секунду зрение у меня прояснилось, но я пребывала в каком-то тумане, и все кружилось у меня перед глазами. Найал Кавана кричал на меня, обзывал меня невеждой и другими обидными словами. Его разъяренная физиономия маячила прямо передо мной. Я отворачивалась, поскольку меня тошнило от головокружения и я боялась заразиться. Наконец я схватила его за запястья и попыталась оторвать от себя, но, хоть он и был неправдоподобно тощим, ослабленным болезнью и нездоровым образом жизни, гнев придавал ему сил. Я не смогла вырваться.

Рядом с нами Слейд и Штайбер, вцепившись друг другу в глотки, катались по полу, рычали, кричали и лягались. В какой-то момент Слейд оказался сверху, приподнял голову Штайбера и ударил ею об пол. Это помогло ему освободиться, и он бросился ко мне.

— Я в порядке, — сказала королева Джорджу Смиту, который разрывался между долгом защищать ее и желанием спасти меня. — Бегите за подмогой!

Явно не желая бросать ни ее, ни меня в беде, Джордж, тем не менее, бегом направился к выходу. Я заметила, что Штайберу удалось сесть. Судорожно хватая ртом воздух и откашливаясь, прижимая руку к горлу, он встал на колени и пополз к бомбе.

— Не обращай на меня внимания! — закричала я Слейду, продолжая бороться с Кавана. — Останови Штайбера!

Мистер Теккерей окончательно пришел в себя.

— Давайте, давайте, — крикнул он Слейду. — Я позабочусь о мисс Бронте.

Слейд резко развернулся и метнулся к Штайберу. Мистер Теккерей схватил Кавана за воротник и сказал:

— Прекратите, или я вынужден буду вас ударить, — и рванул воротник назад.

Одной рукой продолжая держать меня за лиф платья, Кавана размахнулся другой и вслепую нанес удар назад. Кулак попал мистеру Теккерею в лицо, он вскрикнул и отпустил Кавана. Я начала молотить Кавана по лицу, но он, похоже, не обращал на это никакого внимания, хоть из носа у него текла кровь. Ругаясь последними словами, он встряхнул меня и снова принялся наносить удары, от которых я пыталась увертываться, но от головокружения потеряла равновесие и упала. Кавана рухнул на меня в тот самый миг, когда Слейд дотянулся до Штайбера и, дернув, повалил на пол.

Лежа на спине, я отбивалась от Кавана ногами, но мешала юбка. Я никак не могла сбросить его с себя — он придавил меня всем своим весом и, схватив за руки, прижал их к полу. И тут мистер Теккерей, обхватив запястья Кавана, рывком поднял его на ноги. Кавана напоминал в тот момент тигра, у которого силой отнимают добычу. Он не разжал пальцев, и мое оторванное жабо осталось у него в руке. Он страшно закричал, тело его выгнулось и забилось в конвульсиях. Когда мистер Теккерей попытался сделать захват и перекинуть его через спину, Кавана зарычал и укусил его, после чего яростно набросился на него, нанося удары ногами и руками. Он впал в такое неистовство, что уже забыл, кто именно разозлил его, и ему было все равно, кого молотить. Мистер Теккерей неловко уклонялся от сыпавшихся на него ударов и в меру сил их отражал. Но ноги у него подкосились. Я попыталась схватить Кавана сзади, однако он увильнул и, наклонив вперед голову, протаранил ею живот мистера Теккерея. Мистер Теккерей сложился пополам, упал на колени и потерял сознание.

Я старалась устоять на месте, но пол под ногами накренился под острым углом. В ухе у меня звенело, голова раскалывалась после удара Кавана. Я увидела стоявшую в лимонадной луже бомбу, на которую никто не обращал внимания, и услышала крик королевы:

— Мисс Бронте, возьмите бомбу! Бомбу, идиотка!

Пока Кавана приходил в себя после собственного тарана, я, качаясь, побрела к бомбе. Слова королевы вызвали новую вспышку гнева у Кавана; он увидел меня, понял, что близок к тому, чтобы потерять свое бесценное изобретение, взревел, бросился вперед и, опередив меня, схватил бомбу. Запихнув ее в чемодан, он закрыл крышку и щелкнул замками. Все видимое пространство колыхалось у меня перед глазами, как палуба корабля во время шторма, но мне удалось дотянуться до чемодана и вцепиться в него.

— Это не ваше! — завопил Кавана. — Это мое!

Мы начали «перетягивать канат». Он держался за ручку чемодана, я — за колеса. Несмотря на тошноту и градом катившийся с меня пот, я не отпускала колеса. Склянки внутри чемодана опасно звенели. Я молила Бога, чтобы от тряски из бомбы не просыпался порох.

Слейд боролся со Штайбером возле фонтана. Движения Штайбера становились все слабее, он терял силы. Слейд, оседлав его живот, жестоко молотил его по голове с безжалостным выражением лица. Казалось, каждый новый удар он наносил ему в наказание за казненных русских революционеров и английских агентов, за смерть Катерины, за пытки, пережитые в Бедламе им самим и мной. Штайбер беспомощно извивался, его лицо превратилось в кровавое месиво.

Я дернула чемодан изо всех сил. В тот же момент Кавана толкнул его на меня. Я упала на спину. Потолок заколебался, огни закружились. Кавана потянул чемодан на себя. Тошнотворная немощь ослабила мою хватку.

В это время Штайбер выбросил руку в сторону и попробовал дотянуться до пистолета, который уронил чуть раньше. Он нащупал его пальцами, но пистолет отскользнул еще дальше. Слейд заметил это. Нанеся еще один сокрушительный удар по лицу Штайбера, он подхватил пистолет. Штайбер впечатал кулак в рану на бедре Слейда. От невыносимой боли тот дернулся. Штайбер схватил его за запястье, и между ними завязалась борьба за обладание пистолетом. Послышались громкие выстрелы, пули рикошетом отскакивали от пола.

Кавана выдернул чемодан из моих рук. Усталость и головокружение доконали меня. Я потеряла сознание, а Кавана побежал, буксируя за собой чемодан. Он сопел, кашлял, бег его становился все медленней, болезнь забирала у него последние силы: то был отчаянный побег мертвеца.

Слейд вырвал наконец пистолет у Штайбера, встал на здоровую ногу, слегка опираясь на раненую. Штайбер сел; изо рта и носа у него текла кровь. Слейд прицелился во врага и взвел курок. Его суровое избитое лицо выражало такой неправедный триумф, что было даже страшно. Наконец он свершит свою месть!

— Кавана уходит! — закричала королева и ринулась за ним, припадая на растянутую в лодыжке ногу, потом остановилась. — Мистер Слейд! — она указала на Кавана, который успел удалиться по трансепту уже футов на десять. — Стреляйте!

Опомнившись от наваждения, связанного с причинами личного характера, Слейд перевел взгляд со Штайбера на Кавана. При виде ученого, волочившего чемодан, где лежала бомба, для взрыва которой недоставало лишь нового запала и коробка спичек, лицо его вмиг сделалось снова непроницаемым. Он прицелился.

— Осталась всего одна пуля, — пробормотал Штайбер окровавленными распухшими губами. — Вы можете убить либо его, либо меня. Выбор за вами.

— Стреляйте в него! — закричала королева, указывая пальцем на Кавана.

Слейд скрежетал зубами от боли. Его брюки пропитались кровью. Наблюдая за ним, я поняла: если он застрелит Кавана, то приканчивать Штайбера ему останется лишь голыми руками, а сил на это у него уже не хватит. Он перевел пистолет на Штайбера.

— Нет! Это приказ! — завопила королева.

— Вам лучше поспешить, пока Кавана не скрылся из виду. — В провалившихся, залитых кровью глазах Штайбера светилось любопытство.

Хотя Слейд понимал, что в настоящий момент Кавана со своей бомбой представляет более насущную угрозу, чем Штайбер, он колебался. Я видела, как жажда мести боролась в нем с чувством долга перед королевой и необходимостью спасти мир. Я так глубоко сочувствовала мужу, что не могла произнести ни слова, хоть моя собственная жизнь висела на волоске. Слейд должен был принять решение сам.

— Ну? — со злорадной улыбкой произнес Штайбер. — Так кто же из нас?

В глазах Слейда проступило отчаяние.

Наши взгляды встретились.

Любовь победила боль и нерешительность.

Для устойчивости обхватив рукоять пистолета обеими руками, Слейд прицелился в удалявшегося Кавана и спустил курок. Пистолет дернулся одновременно со звуком выстрела, отдача оказалась так сильна, что Слейда бросило на колени. Кавана обернулся и рухнул на пол. Он лежал возле своего чемодана, корчась и пронзительно крича. Слейд принес свою месть в жертву ради меня.

Штайбер с трудом перевернулся, встал на четвереньки и пополз, а потом встал на ноги и побежал, шатаясь и спотыкаясь.

Вернулся Джордж Смит в сопровождении отряда полицейских. Королева направила их к Кавана. Когда полисмены окружили ученого, она приказала:

— Заберите у него чемодан, но обращайтесь с ним крайне осторожно!

Мистер Теккерей, очнувшись, изумленно спросил:

— Что произошло?

Я взяла себя в руки и встала. Голова продолжала кружиться, но я побрела к Слейду.

— Ты в порядке? — спросила я. Обилие крови на нем ужаснуло меня. Неужели можно выжить, потеряв столько крови? Не зная, что делать, я обняла и стала целовать его израненное, избитое лицо.

— В полном, — выдохнул Слейд.

Хромая, он направился за Штайбером, упал и выругался. От бессилия он прицелился в уходящего врага из пустого пистолета и нажал на курок: надеялся, что Штайбер солгал насчет единственной оставшейся пули. Но пистолет действительно лишь щелкнул. Штайбер сказал правду. Застонав от бессильного отчаяния, Слейд швырнул пистолет вслед Штайберу. Тот упал на пол в дюйме от цели. Штайбер добрался до людей, все еще толпившихся в дальнем конце Хрустального дворца.

— Задержите его! — закричала я.

Никто не шевельнулся.


Глава сорок первая | Невероятные приключения Шарлотты Бронте | Глава сорок третья



Loading...