home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Джослин удивленно подняла брови, увидев, что Лукас бросает в тележку разноцветные леденцы.

— Похоже, они залежались с прошлой Пасхи.

— Сахар не портится, — возразил Лукас, глядя на выражение ее лица. — Весной их еще можно будет есть.

Но когда придет весна, Джослин с ним не будет, мрачно подумал он. Ее может не быть с ним даже на Рождество, если она узнает, что к нему вернулась память. Может быть, следует признаться ей сейчас? — подумал Лукас. Зачем он оттягивает расставание? Потому что хочет узнать, что заставило Джослин выдать себя за его жену?

Это дает ему возможность делать то, что он раньше не мог или не смел. Например, целовать ее. Взгляд Лукаса остановился на соблазнительных губах Джослин, и он почувствовал, как в нем шевельнулось желание.

— Да, голубые леденцы очень миленькие, особенно рядом с ярко-розовыми, — Джослин повертела в руках пакетик, рассматривая конфеты.

Лукас смотрел на ее тонкие пальцы, мечтая, чтобы они прикоснулись к нему. Он жаждет, чтобы они ласкали его тело. Чтобы…

Он моргнул от внезапно осенившей его мысли. На ее пальцах нет ни кольца, подаренного в честь помолвки, ни обручального кольца, потому что они не женаты. Джослин думает, что он не замечает их отсутствия. Но мужчина, который считает, что он женат, имеет право спросить, почему его жена не носит обручальное кольцо?

Может быть, ее ответ позволит ему понять, что она задумала. Если Джослин ухватится за возможность получить от него дорогое кольцо…

— Ты не носишь никаких колец, — сказал он. — Почему?

Джослин подняла глаза. Неожиданный вопрос Лукаса застал ее врасплох.

Значит, ей придется опять солгать. Но что же придумать? — размышляла она. Может быть, сказать, что она сняла их и…

И что? Оставила их где-то? Потеряла?

— Мы поженились внезапно, — объяснила она, — и не успели купить кольца.

— Ну, в таком случае сейчас самое время сделать это. — Лукас начал толкать тележку к выходу. — Я хочу, чтобы все знали, что ты моя жена.

— Мы сможем заняться этим, как только приедем домой, — возразила Джослин, пытаясь остановить его.

— Разве в Вермонте нет ювелирных магазинов?

— Не в этом дело.

— А в чем?

— Ты не помнишь меня. Вернее, не совсем помнишь. — Джослин попыталась найти причину, с которой Лукас мог согласиться.

— Хорошо, давай пойдем на компромисс. Обручального кольца не будет, пока ко мне не вернется память. Мы купим кольцо, которое будет напоминать тебе о нашей помолвке.

— Давай отложим до другого раза! — Неподдельная искренность, прозвучавшая в голосе Джослин, поразила Лукаса. Он не понимает, что происходит, и это начинает действовать ему на нервы. — Что случилось? — обеспокоено спросила Джослин, увидев, что лицо Лукаса исказилось.

— Небольшая головная боль, — честно признался Лукас. — Она уже прошла. Пойдем, заплатим за все это. — Он стал выгружать покупки на транспортер перед кассиром.

Лукас взял чек, который ему вручил кассир, засунул его в карман джинсов и начал толкать тележку к выходу.

Джослин вышла из магазина вслед за ним. Холодный резкий ветер налетел на нее, и она задрожала.

— Кажется, пойдет снег. — Лукас показал на тяжелые серые облака, нависшие над головой.

— Да, похоже. Нужно послушать радио.

— Сначала я установлю спутниковую тарелку, — сказал он, укладывая покупки в багажник. — Тогда мы сможем узнать прогноз погоды.

— Я сама установлю ее, — запротестовала Джослин. — Ты не полезешь на лестницу.

— Ха! — Лукас с усмешкой посмотрел на нее с высоты своего роста. — Разве ты что-нибудь понимаешь в строительстве? Кстати, а я разбираюсь в нем?

— Мои знания в области строительства ограничиваются умением заменить перегоревшую лампочку. Что касается тебя, то я не имею об этом ни малейшего представления. Я никогда не видела, чтобы ты занимался чем-нибудь подобным.

— Не будем паниковать. Продавец сказал, что даже восьмилетний ребенок в состоянии установить эту тарелку, — успокоил ее Лукас.

— Очень утешительно!

— Пойдем! — Лукас подхватил ее под руку и повел через стоянку к магазинам на противоположной стороне.

— Куда мы? — удивилась Джослин.

— Я же сказал тебе. Мы купим кольцо.

— Я все же думаю, что нам лучше подождать, когда мы возвратимся в Филадельфию. Там есть более крупные магазины.

— Нет, — отрезал Лукас. — Здесь и сейчас.

Джослин замолчала, не зная, что еще сказать. Если она откажется, Лукас огорчится или что-нибудь заподозрит.

Она в расстройстве закусила верхнюю губу.

Может быть, сделать вид, что ей дурно, и попросить, чтобы он отвез ее домой? Нет, только не это! Лукас настоит на том, чтобы вести машину. Что же делать? Джослин пыталась решить, притвориться ей больной сейчас или подождать, когда они войдут в магазин. Она обвела глазами улицу в поисках вдохновения и замерла в испуге, заметив темноволосого мужчину, лениво переходившего улицу. Неужели это…

Сердце у нее упало, и болезненный спазм сжал желудок, когда она поняла, что это в самом деле Билл. Для чего он выслеживает их? Глупый вопрос! — ответила она себе. Впервые в жизни она поняла выражение «пойти ва-банк». Но другого выхода у нее нет.

Как бы она ни умоляла Билла, он не превратится в порядочного человека. И у нее нет волшебной палочки, которая вернула бы Лукасу память, чтобы он смог сам разделаться с Биллом.

Билл самодовольно ухмыльнулся ей, и Джослин поспешно встала так, чтобы Лукас не увидел своего сводного брата.

— Давай посмотрим, что здесь есть, — Лукас открыл дверь ювелирного магазина.

— Могу я помочь вам? — низенький толстый человечек, устало склонившийся над прилавком, увидев их, быстро выпрямился.

— Да. Нам нужны кольца для помолвки, — объявил Лукас.

— Настоящие камни являются прекрасным вложением, — заявил продавец.

— А вдруг они пропадут? — Джослин лихорадочно соображала.

— Мы застрахуем их, — нашелся Лукас.

Джослин подавила вздох. У нее было странное чувство, что она утратила контроль над ситуацией. По какой-то причине инициатива перешла к Лукасу, и она не могла понять, почему.

Оглянувшись через плечо, чтобы посмотреть, где Билл, она увидела, что он стоит перед витриной магазина. Все в ней перевернулось. Будь он проклят!

— Подождите, пожалуйста, минутку, пока я принесу из сейфа наши лучшие кольца, — продавец нырнул в глубь помещения.

— Ты хочешь белое золото? — спросил Лукас.

— Гмм, — Джослин с трудом удержалась, чтобы не оглянуться.

— Не беспокойся! Я могу позволить себе это. Ты сказала, что я имею право покупать все, что хочу, и вот я хочу купить кольцо для любимой женщины.

— Мне не нравится белое золото, — сказала, наконец, Джослин.

— Пожалуйста, — продавец поспешно возвратился к прилавку. Он поставил перед ними поднос с кольцами и удовлетворенно потер руки, как толстенький джинн, приготовившийся показать удивительный фокус. — Вот. Какой камень вы хотите?

Джослин хотела сказать, что маленький, но Лукас опередил ее.

— Что-то в этом духе будет неплохо смотреться. — Он взял розовый бриллиант, в котором было не меньше двух каратов. — Красивый камень в золотой оправе. Но, может быть, тебе хочется что-нибудь ярче?

У Джослин к горлу подступил комок.

— Тебе оно нравится?

Джослин, почувствовав, что он колеблется, поспешила восхититься кольцом:

— Оно просто великолепное, но, наверное, очень…

— Нет! — Лукас решительно положил конец ее колебаниям. — Мне нравится мое кольцо. Примерь его.

Едва дыша, Джослин смотрела, как он надевает кольцо ей на палец.

— Прекрасное кольцо! — с удовлетворением заявил Лукас.

Джослин смотрела на кольцо сквозь слезы, застилавшие ей глаза.

— Джослин! — Заметив блестевшие на ее ресницах слезы, Лукас растерялся. Она должна была ухватиться за кольцо обеими руками. Его мачеха поступила бы именно так. — Если оно тебе не нравится…

— Очень нравится, — сдавленным голосом возразила Джослин, пытаясь совладать со своими чувствами. — Оно чудесное.

Лукас обнял ее и нежно поцеловал в губы.

— Тогда оно твое.

— Спасибо. — Она больше не протестовала, решив, что возвратит кольцо Лукасу, как только он обретет память.

— Мы берем это кольцо, — объявил Лукас продавцу, терпеливо ждавшему их решения.

— Да, сэр, — откликнулся тот.

Неудивительно, что он доволен, огорченно подумала Джослин. Не каждый день покупают кольца с брильянтом такого размера, даже не поинтересовавшись ценой. Она ужаснулась, представив стоимость кольца. Но настоящие камни действительно являются хорошим вложением, утешила себя Джослин.

Вынув бумажник, Лукас извлек платиновую кредитную карточку и протянул ее продавцу.

— Я не задержу вас больше минуты, — и продавец снова исчез в глубине магазина.

— Наверное, он пошел проверить, платежеспособна ли твоя карточка, — предположила Джослин.

— Я бы выписал чек, но не знаю, сколько денег на моем текущем счете, — сказал Лукас.

— Полагаю, что их явно недостаточно для того, чтобы заплатить за это кольцо, сколько бы оно ни стоило, — заявила Джослин. — Ты никогда не допустишь, чтобы такие большие деньги лежали на беспроцентном счете.

— Я, в самом деле, такой? — Губы Лукаса дрогнули от сдерживаемой улыбки.

— Без сомнения. Это одна из причин, почему у тебя такие успехи в бизнесе. Ты умеешь использовать деньги.

Но какие у меня успехи в личной жизни? — с беспокойством подумал Лукас. Женщина, которая нужна ему, собирается покинуть его, и, кроме того, он не может доверять ей. С каждым часом, проведенным с Джослин, он все больше убеждается в том, что или она величайшая актриса, или у нее есть к нему какие-то чувства. Он видит, как она реагирует на его поцелуи.

Продавец, держа в руке кредитную карточку, снова подошел к ним.

— Я бы хотел взглянуть на ваши водительские права, мистер Форестер, — сказал он. Компания настаивает на двойной проверке вашей личности ввиду значительности совершенной вами покупки.

— Пожалуйста! — Лукас протянул ему свои права.

Продавец сличил подписи и перевел взгляд с фотографии на водительских правах на лицо Лукаса.

— Все в порядке, — сказал он, возвращая права Лукасу. — Позвольте сказать, что мне было очень приятно иметь дело с вами. Редко встречаются покупатели, которые знают, что именно им нужно.

Еще бы! Он слишком хорошо знает, что ему нужно! — мрачно подумал Лукас. Ему нужна Джослин. Он только не знает, не будет ли эта женщина, если ему удастся заполучить ее, использовать его всю жизнь. Перед ним всплыло недовольное лицо мачехи.

— Спасибо, — пробормотала Джослин, так как Лукас ничего не ответил продавцу.

— Пожалуйста, заходите еще, — пригласил он. — У нас большой выбор ювелирных изделий для разборчивого покупателя.

— Я думаю, что «разборчивый» — это эвфемизм «расточительного», — сухо заметила Джослин, как только они вышли из магазина. — Могу я теперь узнать, сколько стоит это кольцо?

— Нет, не можешь, — коротко ответил Лукас. — Это залог моей любви и надежды на будущее. Я отказываюсь клеить ярлыки на подобные вещи.

Джослин проглотила слезы. Она услышала от Лукаса слова, о которых всегда мечтала, но он не находится в здравом уме и твердой памяти. Какой жестокой может быть иногда жизнь! Все, что происходит, так неустойчиво, непостоянно и бессмысленно.

— Почему ты такая мрачная? — с беспокойством спросил Лукас. — Ты передумала, и кольцо тебе больше не нравится?

— Нет! — Все давно подавляемые надежды и разочарования Джослин вырвались наружу в одном этом слове.

Лукас был поражен ее реакцией. У него было странное чувство, что от него ускользает нечто очень важное, но ему никак не удавалось понять, что же это. В некоторых отношениях мысли Джослин были для него закрытой книгой — книгой, ради прочтения которой он дал бы очень много. У него вырвался тихий вздох, который не ускользнул от слуха Джослин.

— Что случилось? У тебя болит голова?

— Нет, теперь у меня уже не бывает сильной боли. Просто мимолетное неприятное ощущение. Я думаю о Рождестве, — солгал Лукас.

— Это не причина для вздохов. Хотя, — задумчиво продолжала она, — многие люди действительно полагают, что праздники наводят уныние.

— Я бы сказал, что они выбивают из колеи. Все кому не лень притворяются одной счастливой семьей, в то время как ты прекрасно знаешь, что они тебе чужие.

Почувствовав в голосе Лукаса боль, Джослин быстро обняла его.

— У тебя есть я.

Он поцеловал ее. Прохладные губы отозвались на его поцелуй с удивительной теплотой.

— Ты знаешь, что нам нужно для рождественского печенья? — спросил Лукас, когда они возвращались к машине. Джослин рассмеялась.

— Ты имеешь в виду еще что-то, кроме телевизора, спутниковой тарелки, стереосистемы и видеомагнитофона?

— Нам нужна елка.

— Елка? — повторила Джослин.

— Да, живая елка с запахом хвой.

— И с иголками, которые будут сыпаться на ковер? — спросила она.

— Это одна из рождественских радостей, — Лукас с легкостью отбросил это неудобство.

— И это говорит человек, который никогда в жизни не подметал!

Он усмехнулся:

— Это клевета!

— Не по словам судят, а по делам!

— Ого! — Губы Лукаса сложились в чувственную улыбку, от которой у Джослин забилось сердце. — Это же ты наложила мораторий на нашу сексуальную жизнь!

В чем, несомненно, не было смысла, неожиданно понял он. И в случае беременности Джослин, даже если бы ей не удалось женить его на себе, получила бы законное право опустошать его кошелек в течение восемнадцати лет. Однако она не воспользовалась этим. Почему?

— Дело, о котором я говорила, заключается в том, что убирать иголки с ковра будешь ты, — смущенно пояснила Джослин.

— Решено! — с готовностью согласился Лукас. — Мы сделаем остановку в садоводческом центре и купим елку вместе со всеми принадлежностями.

— Будет лучше, если ты договоришься, чтобы они сами доставили ее, — посоветовала Джослин. — Украшения мы сможем как-нибудь втиснуть в машину.

— Я не уверен, что у них есть служба доставки, и к тому же мне не хочется ждать так долго, — возразил Лукас. — Мы привяжем елку на крышу машины.

Луч солнца, пробившегося сквозь свинцовые облака, упал на руку Джослин. Казалось, что кольцо притягивает к себе лучи, рассыпая их многоцветной радугой.

У нее перехватило дыхание от изумительной красоты камня.

— Что такое? — спросил Лукас, садясь на пассажирское место.

— Кольцо! Посмотри на него! — Джослин шевельнула рукой, чтобы усилить впечатление. — Разве это не чудо?

— Да, — подтвердил Лукас, глядя на ее руку.

У нее ловкие, сильные пальцы. И красивые. Джослин бросила на него взгляд и замерла, поразившись выражению его лица. Лукас был смущен. Поддавшись внезапному порыву, она потянулась к нему через широкое сиденье и быстро поцеловала. Поняв, что она сама явилась инициатором поцелуя, Джослин отпрянула.

— Спасибо, женушка! — Лукас улыбнулся, и Джослин почувствовала такую радость, будто она выиграла приз в лотерею. — Теперь — в садоводческий центр!

— В садоводческий центр! — Джослин включила зажигание, и машина выехала со стоянки. — Но как только мы приедем домой, я хочу, чтобы ты подписал гарантийный договор о возмещении ущерба, который может быть причинен этой елкой крыше автомобиля. Я буду размахивать перед тобой этой бумагой, если в прокате потребуют произвести окраску.

— Твое желание для меня закон.

Лукас с довольным видом откинулся на сиденье. Он чувствовал, что для его умиротворенного состояния нет оснований, потому что он до сих пор не понимает, что происходит. Но, несмотря на это, он счастлив. Рядом с ним Джослин, они сделали покупки и едут домой. Домой, к Перси и Максу. Его дом превратился в тихую гавань, наполненную теплом и уютом.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ | Меня не обманешь! | * * *