home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Краем глаза Джослин рассматривала Лукаса Форестера, не в силах отвести взгляд от квадратного подбородка с небольшой ямочкой. Она с надеждой подняла глаза, пытаясь разглядеть хотя бы намек на сердечность. Напрасно. Губы Лукаса были плотно сжаты, карие глаза, не мигая, смотрели вперед.

Ровно через восемь дней истекает срок ее работы после подачи заявления об уходе. Ей придется уйти. Уйти и никогда больше не видеть Лукаса. Она почувствовала приступ паники. Бессмысленно паниковать. Несчастное детство преподало ей хороший урок, научив не бранить Судьбу. Это бесполезное занятие.

В беспомощное раздражении она кусала нижнюю губу. Все так несправедливо! Всего лишь на мгновенье ей показалось, что Билл Форестер что-то собой представляет, но это заблуждение быстро прошло. И вот расплата.

Лукас… Она перевела взгляд на чеканный профиль.

От мысли, что она никогда больше не увидит Лукаса, Джослин пронзила острая боль.

Она повторяла себе, что сможет пережить и это, но отчаянные попытки убедить себя оказались тщетными.

— Я думаю, надо заехать куда-нибудь пообедать, прежде чем мы отправимся в аэропорт, заявил Лукас, и Джослин слегка вздрогнула от его резкого тона. Терпеливый и терпимый человек, у которого она работала последние полгода, исчез сразу после того, как прочитал ее заявление об увольнении. Как жаль, что надо было подавать заявление! Если бы только можно было просто не прийти на работу! — Вы не возражаете? — осведомился Лукас.

Джослин снова вздрогнула от его резкого голоса, неожиданно нарушившего ее раздумья.

— Конечно, нет, — поспешно откликнулась она.

— Недалеко отсюда есть одно место, где прилично кормят, — сообщил он.

— Хорошо, — отозвалась Джослин. Подавив вздох, Джослин занялась созерцанием унылого ландшафта за окном.

Лукас бросил быстрый взгляд на тонкий профиль Джослин и почувствовал, как его снова охватывает чувство жгучего гнева от ее предательства. В течение шести месяцев они были командой. Они вместе работали, смеялись, жили общими интересами компании. Он считал, что Джослин — единственная в своем роде женщина, которой можно доверять. Лукас был убежден, что он нравится ей как мужчина, а не как Форестер, богатый промышленник, который в состоянии оплатить любые ее прихоти.

Очень быстро восхищение красотой Джослин сменилось осознанием ее невероятной сексуальной привлекательности. Такой женщины Лукас еще не встречал. Ночи напролет он представлял себе все способы, которыми он воспользуется, занимаясь с ней любовью. Его уже не пугала опасность любовной интрижки со своей подчиненной, он даже допускал возможность успешного сочетания бизнеса с удовольствием.

И всего лишь одна страница печатного текста разрушила все его надежды! Читая ее короткое заявление об уходе, он понял, что ошибся. Страшно ошибся. Преданность и симпатия, которую она выражала ему, не были искренними.

Черт! Джослин даже не потрудилась солгать ему, что нашла другое место.

Лукас инстинктивно избегал думать о чувствах, которые он действительно испытывает к Джослин, потому что это ничего бы не изменило. Еще восемь дней — и он больше никогда не увидит ее. Второй брак его отца доказал ему, как безотрадна и бесплодна любовь к женщине, которой нужен не мужчина, а его собственность.

Если только… Лукас решительно подавил эту мысль. Совершенно бесполезно размышлять о том, что «если бы да кабы»…

Проехав еще несколько миль, он увидел знакомый ресторан и включил сигнал поворота.

Лукас припарковался на одном из двух свободных мест и заглушил двигатель.

У двери ресторана он вспомнил, что его портфель с сотовым телефоном остался в машине, а ему необходимо связаться с Ричардом.

— Я забыл телефон, — в его словах прозвучала злость, которая неприятно поразила Джослин. — Сейчас вернусь.

Лукас круто повернулся и направился к их взятой напрокат машине.

Джослин смотрела ему вслед. Может, стоит объяснить ему причину своего ухода? Но ее порыв сразу угас. Это не поможет. Она знает, что это бесполезно, потому что миллионы раз обдумывала возможные варианты своего поведения.

Черт бы подрал этого Билла! Что за пакостный человек!

«Учись на опыте и иди дальше». Джослин придумала эту мантру в детстве, и она всегда помогала ей. Но сейчас она не приносила успокоения.

И тут она увидела влетевший на стоянку черный седан.

Внезапно водитель резко повернул на свободное место рядом с Лукасом, стараясь опередить фургон, который направлялся туда же с противоположной стороны.

Машину занесло, и седан врезался в автомобиль Лукаса. Раздался глухой удар, за которым последовал скрежет металла.

— Господи! Ну, пожалуйста, не надо! — бессвязно шептала Джослин, пытаясь разглядеть Лукаса за громадой черного седана.

Собственный голос вывел ее из оцепенения.

Джослин бросилась к машине. Лукас лежал между двумя автомобилями. Он был без сознания и истекал кровью.

Обежав седан с другой стороны, она открыла дверцу. Пожилой водитель испуганно поднял глаза и невнятно залопотал:

— Я не виноват! Машину занесло на льду. Говорю вам, что это не моя вина!

В ярости, что он пытается оправдаться вместо того, чтобы помочь Лукасу, Джослин схватила мужчину за куртку и выволокла его из машины.

— Бегите и вызовите «скорую помощь»!

— «Скорую помощь»? — повторил он. Джослин сделала к нему шаг, и он, поспешно повернувшись, побежал к ресторану.

Скользнув на его место, она повернула ключ зажигания. Двигатель работал. Нажав на тормозную педаль, чтобы машина не рванулась вперед, Джослин осторожно дала задний ход.

Выпрыгнув из машины, Джослин подбежала к Лукасу. Она опустилась на колени и попыталась определить, откуда столько крови. Голова! — осенило ее. Нужно остановить кровотечение, лихорадочно соображала Джослин, отыскав рану, начинавшуюся на правом виске и заканчивавшуюся где-то в густых каштановых волосах.

Из внутреннего кармана его пиджака она выхватила чистый носовой платок.

— Позвольте мне, мисс! Я врач. — Незнакомый мужчина опустился на колени рядом с ней. Большая, внушающая доверие рука легла на импровизированную повязку. — Дорогая, принеси мне сумку из багажника, — обернувшись, попросил он.

Ей показалась, что прошла целая вечность, прежде чем полная пожилая женщина принесла черную кожаную сумку и, потеснив Джослин, заняла ее место.

— Не беспокойтесь! — сказала она. — Мой муж знает свое дело, а я когда-то была хорошей операционной сестрой.

— Да-да, — машинально пробормотала Джослин.

Закрыв глаза, Джослин попыталась молиться, но ни одно слово молитвы не приходило ей в голову. Она могла думать только о бледном окровавленном лице Лукаса, который неподвижно лежал на черном асфальте.

— Так! «Скорая помощь» уже здесь. — Услышав голос врача, Джослин обернулась и увидела, как бело-зеленая карета «Скорой помощи» со сверкающими красными огнями въезжает на стоянку. За ней следовала черно-белая полицейская машина.

— Я думаю, что вашему мужу потребуется срочное хирургическое вмешательство, — продолжал врач. — Хорошо, что вы здесь и можете дать разрешение на операцию. Вы же его жена, не так ли? — Кажется, он заметил, что на ее пальце нет кольца.

— Да, — пробормотала Джослин. Она должна обеспечить Лукасу помощь.

Карета «Скорой помощи» остановилась, и из нее выпрыгнул рослый и крепкий мужчина в сопровождении высокой, худощавой женщины.

— Как зовут… — полицейский взглянул на неподвижное тело Лукаса и поморщился.

— Лукас Форестер, — ответила Джослин.

— Это его жена, офицер, — вмешался врач. Я буду в ресторане, если вам нужно будет поговорить со мной. Постарайтесь успокоиться, дорогая. У нас здесь отличная больница, — врач похлопал Джослин по плечу, повернулся и ушел.

— Вы видели, как произошел несчастный случай, миссис Форестер? — спросил полицейский у Джослин.

— Да. — Джослин кратко рассказала о происшедшем.

— Позвольте, — рослый фельдшер отстранил Джослин и полицейского в сторону, чтобы задвинуть носилки в машину.

Джослин напряженно смотрела, как Лукаса погружают в «скорую помощь».

— Не волнуйтесь, мэм! — фельдшер ободряюще улыбнулся ей. — У него хорошие сердечные сокращения, а травмы головы всегда выглядят серьезнее, чем на самом деле. Из-за обилия крови, понимаете?

Ее взгляд упал на страшное пятно на асфальте, и она содрогнулась. Да, она прекрасно понимает.

— Вы поедете с мужем в больницу? — спросил фельдшер. — По дороге вы сможете сообщить нам его имя и все остальное.

— Поезжайте, миссис Форестер, — поддержал его полицейский.

Полицейский протянул ей руку, и она забралась в машину. Съежившись на откидном сиденье, она старалась не мешать фельдшеру, который измерял Лукасу давление.

— Скажите, он страдает какими-нибудь хроническими заболеваниями?

— Нет, — ответила она.

— Прекрасно! — Мужчина крякнул, разрывая на груди Лукаса рубашку.

— Далеко еще?

При взгляде на мертвенно-бледное лицо Лукаса ее начинала бить дрожь. Пробивавшаяся щетина резко контрастировала с неестественно побелевшими щеками, придавая ему слегка беспутный вид. Большой кровоподтек, начинающий синеть на левой стороне лица, усиливал это впечатление.

— Скоро приедем. — Фельдшер откинулся назад, когда шофер сделал резкий поворот.

— Вы можете подождать здесь, миссис Форестер. — Мужчина пропустил ее в небольшую комнату, где были только черная виниловая кушетка и оранжевый пластиковый стул. — Присядьте, а я пойду и скажу доктору, что вы здесь, хорошо?

Джослин коротко кивнула и опустилась на кушетку. Сжав пальцы в кулаки, она пристально смотрела на побелевшие костяшки. Крупные слезы, падавшие на них, потрясли ее. Нетерпеливо смахнув их, она вытерла заплаканное лицо рукавом пальто и собралась достать из сумки носовой платок. Но сумки не было. Затуманенными глазами Джослин оглядела комнату и, не увидев сумку, перестала думать о ней. Лукас…

Джослин с трудом подавила приступ панического страха.

— Миссис Форестер, — высокий немолодой мужчина торопливо вошел в комнату. — Я доктор Эдвардз, нейрохирург. Мы только что осмотрели вашего мужа. Продолжается внутричерепное кровотечение, и его необходимо остановить, — пояснил он. — Чрезвычайно удачно, что вы были вместе с ним; в противном случае мы бы потеряли драгоценное время, разыскивая его ближайших родственников.

Джослин содрогнулась. Вспомнив жестокие глаза Билла, Джослин подумала, что он бы не стал спешить со своим согласием на операцию.

Джослин не осмелилась признаться врачу, что она не жена Лукаса. Пока его жизнь в опасности, она будет молчать.

Глубоко вздохнув, Джослин сказала:

— Я подпишу все, что необходимо.

У нее вырвалось рыдание.

— Я знаю, как вам тяжело, миссис Форестер, но постарайтесь не беспокоиться. Результаты вполне удовлетворительные. Уверен, операция пройдет успешно. К Рождеству напоминать ему о том, что произошло, будет только шрам. А теперь попытайтесь отдохнуть. Я пришлю вам секретаря с документами, которые вы должны подписать.

Джослин молча кивнула. Ей оставалось только запастись терпением и ждать, когда закончится операция.

Ожидание показалось ей бесконечным.

Наконец, когда нервы Джослин были уже на пределе, в дверь быстро вошел врач. Его широкая улыбка сказала ей все, что она хотела знать.

Джослин почувствовала облегчение. Она потрясла головой, пытаясь избавиться от неприятного шума, и это движение оборвало ее связь с действительностью.

Прошло несколько минут, прежде чем она пришла в себя и обнаружила, что лежит на кушетке, а над ней склонилось обеспокоенное лицо доктора.

— Как он? — спросила она.

— Вне опасности. Кровотечение остановлено, и, насколько я могу судить, церебральных нарушений нет.

— Насколько вы можете судить? — повторила Джослин. — Что это означает?

— Именно то, что я сказал. Я не увидел ничего, что указывало бы на осложнения от перенесенной травмы. Полицейский принес чемоданы из вашей разбитой машины и сумку, которую вы, очевидно, забыли. Все это в вашей комнате.

— Благодарю вас. Когда я смогу увидеть… мужа? — Ей было непривычно произносить это слово. Непривычно и, как ни странно, естественно.

— Сейчас он в реанимации. Через час мы переведем его в палату интенсивной терапии. А пока я советую вам пойти прилечь. Обещаю, что я приду за вами, как только мы переведем его в палату.


ПРОЛОГ | Меня не обманешь! | ГЛАВА ВТОРАЯ