home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


I

Не успел я сойти с кафедры, как, расталкивая локтями поднявшихся слушателей, ко мне подбежала взволнованная женщина.

— Вы — и только вы… — проговорила она, задыхаясь, — ради Бога… во имя всего святого… ради науки… едемте со мной… ко мне…

Видя её необычайное возбуждение, я не решился противоречить, и через несколько минут мы уже мчались в автомобиле.

Дорогой г-жа Г. успела рассказать мне, что она ищет спасения для своего помешанного сына. Выброшенный мутными волнами революции и гражданской войны в Сибирь, он долго скитался по степям Монголии и забрел, наконец, в Ургу, где она, благодаря случайному знакомству, отыскала его.

За время своих скитаний Александр совершенно потерял человеческий облик… Страдания и волнения помутили его рассудок… Дни и ночи проводит он не то в полусонном, не то в каталептическом состоянии… Временами на него находит буйство, и он, хватая первые попавшиеся под руку предметы, швыряет их в стены с душераздирающими воплями: «Проклятый идол! Возьми свое золото!».

Несчастная мать обращалась к видным врачам — психиатрам и невропатологам… Каждый давал свой совет, каждый стоял на своей особой точке зрения… Но ни холодные, ни горячие ванны, ни свежий воздух, ни электризация не принесли никакой пользы… И вот, прослушавши лекцию о неведомых силах природы, г-жа Г. решила, что именно я могу и должен спасти её сына…

Автомобиль остановился у подъезда. Мы поднялись, вошли в квартиру. Отворивший двери китаец — бой сказал, что «мастер» был совершенно спокоен в течение всего вечера.

— Слава Богу, — облегченно вздохнула бедная женщина, — может быть, вам удастся поговорить с ним!

Она приоткрыла дверь в соседнюю комнату, и я увидел молодого человека, лет двадцати пяти, который неподвижно сидел, вяло развалясь в глубоком кресле. Голубые глаза его бессмысленно смотрели в пространство. Светлые волосы беспорядочно обрамляли высокий лоб.

— Вот — он всегда так, — вздыхая сказала г-жа Г., снова закрывая дверь. — Должно быть, бедный мальчик пережил что-либо ужасное…

Глаза её наполнились слезами… Я постарался успокоить ее и, как обычно, начал расспрашивать о наследственности в их семье.

Но не успел я задать ей двух — трех вопросов, как страшный стук и крик в соседней комнате заставил нас вздрогнуть… Хриплый голос, более похожий на звериный рев, надрываясь, рычал: «Проклятый идол! Возьми свое золото!».

Моя собеседница побледнела… «Господи! Опять!»… В комнату вбежал великан — бой.

Между тем, за стеной что-то трещало, ломалось, разбивалось… Раздумывать было некогда; надо было что-либо немедленно предпринять…

Я поспешно отцепил огромный обеденный гонг, висевший на буфете и еще раньше привлекший мое внимание старинной китайской резьбой, знаком пригласил боя следовать за собой — и осторожно открыл дверь…

— Проклятый идол… — неслось нам навстречу — и мы успели заметить, как стул, брошенный сильной рукой в стену, разлетелся в щепки.

Безумный стоял к нам спиной и не заметил нашего появления. Быстро подкравшись к нему сзади, я поднес огромный гонг к самому его уху и изо всех сил ударил по металлу привешенным к гонгу молотком.

От громового удара у меня зазвенело в ушах: я не предполагал в этом гонге такой силы звука… Но на помешанного он оказал желаемое действие: руки его внезапно опустились, тело размякло, он покачнулся и упал на руки подскочившему бою.

Я успокоил встревоженную мать, объяснив ей теперешнее состояние сына, как легкую степень гипнотического сна. Затем, уложив больного на диван и переведя его соответствующими манипуляциями и пассами в летаргическое состояние, я сделал ему первоначальные внушения… Он должен быть совершенно спокоен и завтра, с моим приходом, быстро и легко уснуть…

Возвращался я домой усталый, но довольный… Обычно, не малых трудов стоит усыпление душевнобольного.


* * * | Ачи и другие рассказы | cледующая глава



Loading...